Григорий Нисский. Слово против Ария и Савеллия



святитель Григорий Нисский. Слово против Ария и Савеллия

1. «Отрыгну сердце мое слово благо» (Пс.44:2), сейчас сказал псалмопевец. Сие-то Слово благо последователи Ария и Ахилла, про­износя нечестивейшия речи, дерзнули объявить созданием и тварию, и многих увлекли в свое заблуждение. А савеллиане, разсуждая противно сим, пытают­ся уничтожить ипостась Сына, и полагая, что тот же единый Отец почтень двумя именами, называют Его сыно-отцем (ὑιοπατορα). И то и другое мнение ставят­ся упомянутыми еретиками как бы две западни; а между ними идет средний узкий «и тесный путь вводяй в живот» (Мф.7:14), по слову евангель­скому. Многие, уклоняясь от одной западни, делают­ся добычею другой; но ты, кажет­ся, боясь впасть с которую либо из них, бежишь и от самаго пути истины, думая, что не должно заниматься разсуждениями о Боге. Смотри, чтобы, опасаясь заблуждений той и другой ереси, не подпасть наказанию за недостаток благо­честия. Сам Спаситель, став во главе истин­наго пути, воскликнул говоря: «Аз есмь путь и истина» (Ин.14:6); не уклоняйся ни на право, ни на лево, дабы не оказаться на котором либо из (ложных) путей. И еще: «Аз есмь дверь овцам; не входяй» Мною, «но прелазяяй инуде, тать есть и разбойник» (Ин.10:1, 7), и сетию уловлен­ный погибнет. Итак, склоня­ю­щиеся своею мыслию к которому либо из сих заблуждений, да услышать», что Спаситель наш Иисусь Христос есть Сын Божий, и называет­ся так по естеству, а не именует­ся только Сыном, в несоб­с­т­вен­ном смысле сего слова, каке мы, будучи тварию; что Он не имеет начала, но вечен; почему по самой ипостаси Своей Он и в безконечные веки будет царство­вать с Отцем.

2. Но, может быть, кто нибудь скажет: все, что безначально, должно быть и нерожден­но; как же возможно правильно наз­вать безначальным Сына, самое имя Котораго указывает на начало? Ибо Сыном Он именует­ся потому, что рожден; а что рождение заключает понятие о начале, сего никто не отвергнет. Итак, если Он Сын, то для нас ясно, что Он получил начало при рождении. А быть может Он будет иметь и конец, скажет кто нибудь, разсуждая философски. И апостол говорит, что Он «покорит­ся Покоршему Ему всяческая, и предаст царство Богу и Отцу» (1 Кор.15:28, 24 ); посему можно думать, что Он, как не суще­с­т­вовав­ший прежде рождения, снова разрешит­ся в небытие.

Взойди со мною в твердыню веры, дабы не быть увлечену тебе обольщениен таких разсуждений как бы сильным порывом ветра, подобно тому как с узкой и открытой дороги прах сметает­ся ветром в пропасти погибели. Если Отец всего не рожден и вечен, премудр и всемогущ, а апостол, благовествуя веру в Него, всем проповедует, что Христос Божия сила и премудрость (1 Кор.1:24): то как осмеливают­ся подчинять Его рождение времени и призна­вать не вечным и не безначальным? Ибо если рождение нашего Спасителя, по мнению некоторых, во времени получило начало: то сим лишает­ся чести не только Сын, но и Отец, по слову Сына: «ни Мене весте, ни Отца» (Ин.8:19); «иже не чтит Сына, не чтит Отца» (Ин.5:23); один лишает­ся чести как не существу­ю­щий прежде рождения, а другой как не имеющий прежде бытия Сына ни силы, ни премудрости. Разсуждая же последователь­но, они должны придти к мысли, что Отец прежде рождения Сына не был и Богом; ибо какой же Он Бог, если не обладал силою и премудростию? Если же Священ­ное Писание провещало нам, что Он есть от века Бог: то должно веро­вать, чго Он вечно имел у Себя Премудрость и Силу, то есть, Христа.

3. Помню, что я прежде обещал показать вам как бы в зеркале, образ отношений между Отцем и Сыном; ибо чтó касает­ся до самаго Божескаго естества, тó не подлежит человеческому слову. И сам Бог беседует с нами не по силе Своего величия, но соразмеряет глас Свой с слухом человеческим так, чтобы мы способны были сво­им слухом принять Божест­вен­ный глас. Свое нестерпимое и необъятное величие Он соразмеряет со взорами человеческими, и будучи Богом, являет­ся человеком; ибо «Себе умалил, зрак раба приим» (Флп.2:7), дабы мы, люди, могли зреть Бога. Посему как мы веруем, что не будучи человеком, Он явил­ся человеком, хотя по естеству был и есть Бог, Свое необъятное величие ограничив­ший телом, и в Себе, как бы в зеркале, явив­ший нам все величие Божества, дабы воспользовав­шись им, как зри­тель­ным стеклом, мы узрели и Отца (ибо «сый,» по апостолу, «образ Бога невидимаго» (Кол.1:15) сказал: «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:9): так и посредством того, что сказано в Писании сообразно с мерою нашего слуха (хотя сие, по немощи слова, часто и не вполне соответствует Божеству), мы соответ­с­т­вен­ным образом созерцаем Его мыслию. Ибо как ради нашего зрения Он явил­ся Богом, плотию описуемым: так и ради нашего слуха возвещает­ся Словом умален­ным по сравнению с величием Божества.

4. Итак на основании Писания доказано, как сказали мы, что человеческое слово не объемлет Бога и Его свойств. Поелику же никакая часть речи недостаточна, чтобы объять вечность Сына: то Писание загадочно означает совечность Сына с Отцем при помощи предлога («прежде»), говоря: «прежде ден­ницы родих Тя» (Пс.109:3); еще: «прежде всех холмов», и всякаго создания «раждает мя» (Притч.8:25). Прилагая эту частицу, Писание указывает, что Он безначален; ибо называя Его существу­ю­щим прежде всего, и особен­но, прежде век, оно обращает нашу мысль к вечности и безначальности. А как вечно совозседа­ю­щий с Отцем может быть наименован Сыном и рожден­ным, пример сего я укажу тебе в солнечном луче, хотя при сем слово и не коснет­ся самаго естества. Отчего не сказать, что свет родил­ся от светила? Но как не прежде солнце, а потом лучь, но вместе с бытием или про­исхождением солнца есть и про­изошел лучь, и вместе с суще­с­т­вованием светила стал суще­с­т­во­вать и свет, и как ражда­ю­щееся от светила являет­ся рожден­ным не по некотором времени, а вместе с ним: так не прежде Бог, а потом Его Премудрость, но вместе с бытием Бога всяческих, Который был всегда, всегда суще­с­т­вовала и Премудрость, то есть, Христос, хотя премудрость по справедливости и именует­ся рожден­ною от Бога и порождением явля­ю­щаго ее, Слова же: «прежде всех холмов раждает мя», несомнен­но указывают на Спасителя людей, рожден­наго Отцем. И выражение: «днесь родих тя» (Пс.2:7) означает прежде рожден­наго и вечно с Ним сущаго: а вводя означение времени: «днесь», Писание показывает, что, тогда как все проходит перед Ним преем­с­т­вен­но, Он рождает­ся вечно, доколе будет имено­ваться это: «днесь». А когда это: «днесь» прекратит­ся вместе с сим миром, тогда Он уже не раждает­ся, по навсегда всецело став рожден­ным, и возсев судиею и мздовоздателем живым и умершим, вечно будет царство­вать с Отцем.

5. А чтобы изречение: «Господь созда мя начало путей Сво­их в дела своя» (Притч.8:22) не было виною (ложных) мыслей у имеющих поврежден­ный разсудок, не должно и его пройти молчанием. Переводчики, не совсем точно переводя с еврейскаго на греческий язык, сказали: «созда мя» (έκτισέ με), а по изследовании найдешь тут: «содела мя» (ἐποίησέ με). Впрочем, и выражепие «созда мя», если тщатель­но вникнуть в него, не выражает ничего несогласнаго с словами: «содела мя». Если бы (писатель) сказал только: «Господь созда мя:» то у некоторых могло бы возникнуть недоразумение. Но поелику прибавил: «начало путей сво­их в дела своя», то очевидно, что сказан­ное нужно понимать так: Господь соделал, чтобы началь­ство­вать Мне над делами Его и начало путей сво­их вверил мне. Когда же Отец возъимел начало путей сво­их? Или когда Он не был действу­ю­щим? Или от кого получил силу и действование? Ибо если Он не от века имел у Себя все: то это значит, что Он получил сие от кого либо иного, так что нужно вообразить себе иного какого-то Бога, старейшаго, чем Он. Но «кто прежде даде Ему, и воздаст­ся ему» (Рим.11:35), говорит Писание. Если же все от Него: то никогда не найдти начала путей Его и дел Его, но от века Он действовал. А если «вся» Сыном «быша, и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3); то совершен­но очевидно, что Отец от века имеет у Себя действу­ю­щую Премудрость. Если Отец действует от века, а без Сына не бывает никакого действия: то слово: «быть создан­ным,» нельзя понимать так, что (Сын) после был создан, дабы (Отцу) действо­вать. Но выражение: «созда мя начало путей сво­их,» означает; вверил мне пути Свои, чтобы они были под Мо­им началь­ством; говорит­ся о начале не время означа­ю­щем, а власть. Ибо и апостолы говорят, что «Господа и Христа Его сотворил есть» (Деян.2:36). Если бы выражение: «сотворил есть» означало тварь и создание, то были бы двое, которых сотворил Он, одного Господа, а другаго Христа. Что Христос называет­ся царем, это никому не безъизвестно; а слово «сотворил» означает, что Отцем вверены Ему две власти, – господ­с­т­вен­ная и цар­с­т­вен­ная, или, лучше сказать, одна власть, но почтен­ная двумя или более наименованиями. Посему и те и другие, увлечен­ные тем и другим заблуждением, пусть убедят­ся, что Сын, вечно существуя с Отцем, рожден и вместе безначален; безначален по вечному пребыванию с Отцем, а рожден, потому что от Отца получил бытие; как сказали мы о светиле, что оно есть виновник света, но не прежде света, а со-времен­но ему. Посему Он и во веки пребудет, и никогда не перестанет царство­вать; ибо Он и не начинал быть, но именует Себя вечно действу­ю­щим с Отцем, говоря: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин.5:17). Слово: «доселе» ведет мысль к вопросу: «отколе». А так как это: «отколе», относящееся ко времени, Он опустил, а сказал только: «доселе», то сим означил, что Он все вечно делает с Отцем. Он «доселе» делает, про­изводя, животворя, возращая, всем управляя, и никогда не престанет делать, потому что бездействие не приличествует Богу, и делая Он не устанет, чтобы нуждаться в покое.

6. Думаю, что увлечен­ные Ариевым заблуждением воспользовались в свою защиту следу­ю­щим евангель­ским изречением: «Пославый Мя болий Мене есть» (Ин.14:28); на основании сего они предположили, что Сын есть создание и тварь. И ответ наименовав­шему Его учителем благим: «никтоже благ, токмо един Бог» (Мф.19:17), породил у них предположение, что Он есть человек, и имеет название Сына в несоб­с­т­вен­ном смысле. По моему мнению их предположение, что Сын чужд существа Отчаго, порождено и следу­ю­щими словами, сказан­ными в евангелии Марка: о последнем «дни и часе, никтже весть, ни ангели, иже суть на небесех, ни Сын, токмо Отец» один (Мк.13:32). А савеллиане, без вниматель­наго разсуждения прочитав слова: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30); «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:9): и еще: «егда предаст царство Богу и Отцу» (1 Кор.15:24), впали в величайшее заблуждение нечестия, думая, что Сын времен­но изшел от Отца в следствие отпадения человека от Бога, а после исправления человеческаго грехопадения опять сокрыл­ся, и, разрешив­шись, слил­ся с Отцем. Или ты, мудрству­ю­щий савеллиански, не читал следу­ю­щее место апостоль­скаго послания, противоречащее твоему мнению, где между прочим сказано: «по действу державы крепости Его, юже содея о Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себе на небесных, превыше всякаго началь­ства и власти и силы и господства и всякаго имени именуемаго не точию в веце сем, но и в грядущем» (Еф.1:19–21)? Или и евангель­ский глас не убеждает тебя в том, что не временен Сын, но и в будущем веке суд над всеми вручен Сыну? «Отец бо, сказано, не судит никомуже, но суд весь даде Сынови: да вси чтут Сына, якоже чтут Отца» (Ин.5:22–23). И в другом месте апостол говорит: «во откровении Господа Иисуса с небесе, со ангелы силы Своея, во огни пламен­не, да­ю­щаго отмщение неведущим Бога и не послуша­ю­щим благове­с­т­вования Господа нашего Иисуса Христа» (2 Сол.1:7–8). Смотри, как не послуша­ю­щие, по словам апостола, понесут наказание – гибель вечную, когда Он придет про­славиться во святых сво­их; понесут же наказание от Сына, который, по твоему мнению, уже не существует.

7. Если же хочешь знать, что означает выражение: «егда предаст царство Богу и Отцу»; то и сие не «будет» сокрыто от тебя, хотя ты и оказал­ся мало восприимчив к истине, и хотя сие будет противоречить, по-видимому, заповеди Христовой: «не пометайте бисер ваших пред свиниями» (Мф.7:6). Но, подражая Богу, буду держаться благой надежды, не скрывая истину и от злочестивых; ибо Он одинаково дождит и равно разливает дневной свет на праведных и неправедных (Мф.5:45). Ужели же не взыщешь истины, испытав такую любо­вь? Уже ли не обратишь к нам ум­с­т­вен­ный слух, дабы убедиться, что в словах Писания нет противоречия одного места с другим, но все со всем сообразно и согласно? Посему слова: «тогда и Сам Сын покорит­ся покоршему Ему всяческая» (1 Кор.15:28) и еще: «егда предаст царство Богу и Отцу» (1 Кор.15:24), нельзя понимать согласно с тво­ими мыслями. Ибо Он по всему уподобил­ся человеку и страдал вместе с ним, по слову пророка: «Сей грехи наша носит, и о нас болезнует» (Ис.53:4.) и: «Той недуги наша прият и болезни понесе» (Мф.8:17), поелику облекся в доступную для них плоть, и «по нас», как сказано, «грех сотвори» (2 Кор.5:21), не сотворив греха, но как бы сотворив­ший, «быв по нас клятва», да искупит нас от клятвы (Гал.3:13), и был наименован проклятым, благоволив, по состраданию, имено­ваться одним с нами именем; во всем этом Он уподобил­ся человеку, приняв самый образ раба, как будто Сам Он был преступником закона, и, предложив (в жертву) за род человеческий соб­с­т­вен­ное Лице, преклонил Отца, призывая Его к умилостивлению. Но поелику не весь род человеческий покорил­ся Сыну, то и Сам Он, будучи покоршимся, являет­ся и представляет­ся вменя­ю­щим Себе пред лицем Отца непокорство людей. Когда же все покорит­ся Сыну (а ныне «не у видим Ему всяческая покорена» – Евр.2:8), тогда скажет Он: все покорилось Мне. А когда все покорит­ся Ему, тогда и Сам Он явит­ся покорив­шимся «Покоршему Ему всяческая» (1 Кор.15:28). Если бы все мы были Христовы, и Христос был бы Божий, и был бы покоршимся. А если мы еще не Христовы: то не Божий еще и Христос, болезну­ю­щий о нас. Итак, когда все будем Христовы, тогда и Христос будет Божий, покорив чрез Себя Отцу всех, которых прежде приял от Него, «да будет Бог всяческая во всех» (1 Кор.15:28). Он являет­ся некоторым образом не покорив­шимся Отцу, когда вручен­ные Ему, образ ко­их Он принял, еще не покорились Ему. Когда же все покорит­ся Ему: тогда Он явит­ся предав­шим царство Богу и Отцу. Под царством же должно разуметь не досто­ин­ство скиптродержатель­ства, ибо Отец не нуждает­ся в царском досто­ин­стве, чтобы обратно получить от Сына то, что прежде снисходи­тель­но вручил в Его распоряжение. Твоя тайная мысль, кажет­ся, имен­но такова. Ты нечествуешь не только по отношению к Сыну, уничтожая Его ипостась, но и по отношению к Отцу, выражая мысль, что Он не был царем на то время, как уступил царство Сыну, а потом снова получит оное от Него, как будто нуждаясь в этом досто­ин­стве. Сын передаст Ему не досто­ин­ство царское, как я прежде сказал, но вступив­ших в Его царство и покорив­шихся Ему. Представив и передав таковое царство, Он скажет: вот «царское священие, язык свят, люди обновления Моего» (1 Пет.2:9) и еще: «се Аз, и дети, яже Ми дал есть Бог» (Евр.2:16); ибо Он дал их Ему, подчинив Ему все народы: «дам Ти языки достояние Твое и одержание Твое концы земли» (Пс.2:8).

8. Знай и то, что изречение: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30) не уничтожает ипостась Сына; ибо едино суть по существу, едино по досто­ин­ству, едино по разуму, едино по мудрости, но не едино по ипостаси. Ибо и из слов апостола можно доказать, что «едино» не означает одно и тоже лице, что видно из многих мест, как например из слов о насажда­ю­щем и напая­ю­щем (1 Кор.3:8); ибо лице различает­ся здесь раздели­тель­ным именем: «кийждо, сказано, свою мзду приимет по своему труду». Итак слово «едино» не должно быть признаваемо уничтожа­ю­щим другое лице. Посему когда доказано, что ни одно из этих выражений взаимно не противоречит, и когда они согласны в утверждении правой веры: перестань мудрство­вать савеллиански, уклонись от зло­мудрия и соделай благое, убедив­шись в истине. Довольно с тебя и сего для доказатель­ства того, что ты мудрствуешь лукаво.

9. Получи понятие и об ариано-неистовству­ю­щем Ахилле. Почему ты, отступив от веры и оставив правый путь, впал в глубины нечестия против Сына, предполагая, что Он есть тварь и чужд существа Божескаго? Не ужели недостаточно для тебя, для доказатель­ства рождения Его от Отца, одних имен Его, – что Он именует­ся Премудростию и Силою Божиею? А конечно и ты согласишься, что премудрость и сила нерукотворен­ны и не устроя­емы, но суть свойства духа и как бы проявления ума, служащаго корнем для отпрыска мудрости. Если же премудрость, как говоришь ты, создана и устроена в какое либо время, – та Премудрость, которая древнее всякаго времени и создания, то есть, Сын: то смотри, чтобы не оказаться тебе, с тво­им мнением, несогласным с словами Писания: «без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3). Или если скажешь, что сия премудрость есть после приобретен­ная, то постарайся ясно доказать нам, что была некая другая премудрость; старейшая сей, которою создана и эта вторая; ибо без премудрости невозможно чему либо быть создану. Посему у Отца Премудрость и была перворожден­ною всей твари, дабы чрез Нее устро­илось все. Сын именует­ся также и Словом, во свидетель­ство того, что Он рожден, и дабы не признавали Его сотворен­ным. Ибо раждает­ся, а не творит­ся слово, про­износимое устами, но приводимое в движение сердцем. Свидетель мне Отец, который говорит: «отрыгну сердце Мое слово благо» (Пс.44:2). Свидетель­ствует вместе и Сын: «Аз из уст Вышняго изыдох» (Сир.24:3). Как же мысль твоя подъемлет такое бремя дерзости, признавая Его тварию?

10. Ты слышал прежде сказан­ное о Сыне; послушай же теперь и дальнейшее, имен­но, что «бе» поставлен­ное в преходящем времени, означает вечность. «В начале бе Слово» (Ин.1:1). Начало Божие непостижимо для человеческой мысли. Посему-то, как сказали мы прежде, когда Писание употребило такой образ речи: «в начале», то разумей вечное Божеское начало. Тоже выражает­ся и словом «бе»; «Слово» же означает единосущную с Отцем ипостась. А дабы мы не думали, что Сын некогда был не явля­емым, сокрываясь в Отце, и дабы не представляли себе Слово не про­изнесен­ным и внутрен­ним (ибо такого рода Слову, не имеющему в Себе ипостаси, в каком уме или в каком письмени надлежало иметь свое бытие?): то Иоан­н сказал: «и Слово бе» не в Боге, но «у Бога», означая сим особую ипостась, сущую у Слова от существа Отчаго. Точно так же и для того, чтобы не разумели мы премудрости художнической, которая свое бытие имеет или в человеке, или в каком либо про­изведении, он сказал: «бе у Бога», дабы мы разумели Бога, сущаго от Бога. Кроме сего он поставил и имя: «и Бог бе Слово». Бог начала не имеет; иначе Он не был бы и Богом; это не только мы говорим, но тоже гласят и ученики философов, которым ты не должен бы уступать в деле стяжания познаний о Боге.

11. А дабы мы веровали, что Он существует как Бог, имея бытие Сам от Себя, Отец дал Ему человеческий образ, облекши Его плотию, чтобы явить Сына и человеческим взорам. И зная, что Он есть сущий Бог, не вообрази, на основании слов: «Пославый Мя болий Мене есть» (Ин.14:28), что Сын ниже или менее (Отца). Ибо Ему, вочеловечив­шемуся, надлежало в смирен­но­мудрых словах откры­вать Свое величие. Он Сам сказал: «да хвалит тя искрен­ний, а не твоя уста» (Притч.27:2). Ибо как же не надлежало Ему смирен­но­мудрен­но являть себя меньшим Отца безпредель­наго и все наполня­ю­щаго, когда Он был ограничен плотию и измеря­ем человеческими взорами? Но и кроме сего не чуждо истины имено­вать Ему Виновника бытия бóльшим Себя. Ибо если бы не было Бога, то откуда бы Премудрость? Если бы не было Отца, то откуда Сын? Посмотри, как Сын всюду и всячески смирен­но­мудрствует и вместе с тем являет Божеское величие, и прежде всего, когда Он говорит юноше, наименовав­шему Его благим: «что Мя глаголеши блага? никтоже благ, токмо един Бог» (Мк.10:18). И он справедливо отвечал так. Он как бы так сказал: юноша, Я явил­ся тебе как человек, а ты, назвав Меня, как одного из книжников, учителем, прибавил еще: «благий.» Никто из людей не благ; это наименование свой­с­т­вен­но единому Богу. Итак ты безразсудно назвал благим того, кто доселе являл­ся тебе человеком. Ответив так, Он явил сему человеку свое смирение, говоря: никто не благ из тех, кого имеешь в мысли. А прибавив: «токмо един Бог» (а Он и Отец едино суть), Он, таин­ствен­но и вместе смирен­но­мудрен­но раскрыв истину, явил Себя сопричастным по благости Отцу. Итак слова: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30) и: «Аз во Отце и Отец во Мне» (Ин.10:38) показывают, что Он равен Отцу; ибо Сыну совершен­наго Отца необходимо быть совершен­ным.

12. Но, может быть, скажешь вот еще что: если Отец, будучи совершен­ным, все наполняет: то что же остает­ся наполнять совершен­ному Сыну? Говорю, что Они взаимно восприемлют и вмещают один другаго. Ибо сказано: «Аз во Отце и Отец во Мне». А взаимно один другаго вмеща­ю­щие, по величию будут равны между собою. А как Они суть один в другом, постарайся это выслушать. Одно должно обниматься другим; следователь­но объемлемое заключает­ся в объемлющем, а объемлющее не будет обниматься объемлемым. Не думай, что Бог имеет в Себе какую либо пустоту, в которую восприемлет­ся объемлемое. О людях так думать должно; ибо мы неспособны вместить других, и не вмещаемся в другаго, а если бы и вместились, то заключались бы в пустоте и ею были объяты. О Боге же должно мыслить так: как в душе человека, при совмещении двух или более наук, врачебной например и философской, или каких нибудь других, оне не теснят одна другую в уме и вместилище душевном, и при многочислен­ности находя себе простор и совмещаясь между собою; наполняя душу, оне не выделяют­ся одна от другой, так что для проницатель­ных людей представляют вид единой сущности, потому что пребывают в едином и том же уме, но между собою различают­ся, ибо иное дело врачебная наука, а иное – философская: так и Отец и Сын, занимая одно и тоже место, взаимно восприемля один другаго и составляя единое, как сказали мы немного прежде, различают­ся один от другаго ипостасию и наименованием, существуя однакоже один в другом. Так при разлитии в воздухе запаха масти в одном и том же простран­стве существуют и воздух и запах; по-видимому, они слились тут, на самом же деле откроет­ся, что иное воздух, и иное – запах. Так же свет солнечный и дуновения ветров, взаимно сливаясь, и, по-видимому, находясь в совершен­но смешан­ном состоянии, имеют между собою большое различие; ибо свет и ветер не мало различны один от другаго. Сим предметам уподобь Боже­с­т­во, и, представив в мысли нечто высшее, нежели что выражает­ся словом, найдешь, что Оба едино по существу и единению сил, и что сей единый Бог разделяет­ся по ипостаси и наименованию на Отца и Сына.

13. Может быть, возразишь мне и следу­ю­щее: если Отец, равно как и Сын, все наполняют, то какое же место остаетея для силы враждебной? Ибо вместе с собою иметь врага – Богу не приличествует. А если там, где находит­ся князь злобы, Бога нет: то Бог окажет­ся ограничен­ным и объемлющим только часть всего. Отвечаю, что Он вездесущ, и нет места, где Бога нет, хотя в каком либо месте и находит­ся князь злобы. Ибо лучи солнца не оскверняют­ся падая на грязь и нечистоты, но даже уничтожают их, изсушая сво­им жаром: так и Бог наш именует­ся «огнем пояда­ю­щим» (Евр.12:20); и еще: «огнь пред Ним возгорит­ся» (Пс.49:3), дабы для возлюблен­ных служить светильником и светом, а для врагов пламенем пояда­ю­щим; ибо «попалит,» сказано, «окрест враги Его» (Пс.96:3). Посему и князь злобы, желая избегнуть огненосных стрел Божиих, бегает по всем местам. Всюду находя Бога, проходит по всем людям; когда находит пламенеющих Духом, бежит и от их пламени. А найдя в ком нибудь, не имеющем Духа Божия, выметен­ное и убран­ное убежище (Мф.13:44), он, по кратком отдохновении, погибнет вместе с радушно принявшим его; ибо одинаково окажет­ся врагом и принявший его, соделав сво­им другом противника Божия.

14. Думаю, что для утверждения истины достаточно и сих разсуждений. Но пусть не оставлено будет мною по забвению или подобно пловцу, увлечен­ному в другия места сильным ветром, разсмотрение и того, почему, вместе со всеми, не знает (последняго) дня и Сын (Мк.13:32), имеющий в Себе Отца и Сам сущий в Отце? И это означает избыток Его смирения. Ибо Сыну Божию надлежало по преимуществу смирить Себя, потому что Он по преимуществу совершен­но восприял и весь образ человеческаго бытия. Сказав, что Он не знает, Он явил слушателям Свое смирение. А дабы не оказаться сказав­шим неправду, Он прибавил: «токмо Отец един» весть; по букве Он отрекся от ведения, а по силе таин­ствен­наго выражения исповедал оное, ибо когда знает один Отец, то знает и Сын, поелику Он и Отец едино суть. От сего про­истекли два блага для рода человеческаго, – урок смирения и неведение конца мира, полезное для жизни. Что труднее было бы знать, день кончины, или самаго Бога и Отца? Если же Отца познал Сказав­ший: да знаете Мене, «якоже знает Мя Отец и Аз знаю Отца» (Ин.10:15): то как же Ему не знать дня, котораго Он Сам был и Создателем? Ибо «без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3). Наше слово, в котором предложены кратко сии доказатель­ства, каково бы ни было само по себе, да не послужит ни для кого препятствием к (приобретению) правой веры! Итак вы, последователи Савеллия и Ария, столь между собою различа­ю­щиеся, познав из сказан­наго всю истину, войдите со мною в согласие, и шествуя между той и другой сети; обретете путь истины, идя по которому, узрите вечную жизнь.

Источник: Творения святаго Григория Нисскаго. Часть седьмая. М.: Типография В. Готье, 1865. (Творения святых отцев в русском переводе, издаваемые при Московской Духовной Академии, том 44) – С. 1–22.