Иоанн Златоуст. Беседа к роптавшим на продолжительность поучений



БЕСЕДА II к роптавшим на продолжительность поучений и к тем, ко­торые недовольны были краткостью их; об имени Савла и Павла, и о том, для чего первый человек назван был Ада­мом, – что это было полезно и благотворно, – и к новопросвещенным.

Одни любят длинные назидания, другие – короткие; как удовлетворить столь различные вкусы? – Проповедник объявляет себя рабом своих слушателей, и он более славится своим рабством, чем император своей порфирой. – Перемены имен в Св. Писа­нии имеют важность и значение, к которым нельзя относится пренебрежительно. – Ап. Павел назывался еще Савлом и после своего обращения. – В первый раз имя Павла появляется в книге Деяний при рас­сказе об обращении проконсула Сергия Павла. – Касательно перемены имен возникают два вопроса: во-первых, почему Бог переименовывал некоторых святых, а не вех? Во-вторых, почему между теми, которых Он удостаивал наименования, одних Он именовал в течение всей их жизни, а других до их рождения? – Бог назвал первого человека Адамом, что означает "девственная земля"; эта "девственная земля", из которой вышел Адам, была прообразом. Девы Марии, матери второго Адама. – Имя земного Адама постоянно увещевало первого человека быть смиренным и ограждало против гордой мысли о том, что он равен Богу. – Первый, кто после Адама получил от Бога имя, есть Исаак, и это имя означает смех. – Будучи сыном благодати, Исаак есть прообраз хри­стиан.

1. Что нам сделать сегодня? Видя, как вас много, боюсь распространять слово, потому что, когда поучение продолжается дольше, вы, я вижу, толпитесь, теснитесь, и неприятность от те­сноты препятствует вам внимательно слушать, так как слушатель, не имея простора, не может усердно внимать тому, что говорится.

Итак, видя, что вас много, я, как сказал, опасаюсь распространять слово. Но, с другой стороны, смотря на ваше усердие, боюсь сократить поучение, потому что жаждущий, если на­перед не увидит, что чаша полна, не охотно поднесет ее к устам; он хоть и не выпьет ее всю, желает, однако видеть ее полною. Поэтому не знаю я, как мне поступить в (настоящей) беседе. Хочется мне и краткостью слова облегчить ваш труд, и обширностью его удовлетворить вашему усердию. Но я часто делал и то и другое, и ни разу не избегал порицания. Знаю, что часто я, щадя вас, прекращал слово прежде конца, и на меня поднимали ропот имеющие душу ненасытимую, постоянно услаждающиеся божественными струями и никогда не насыщаю­щиеся, те блаженные, которые алчут и жаждут правды (Мф.5:6), – и я, убоявшись их ропота, опять шел дальше, продолжал слово, и за это терпел нарекание, потому что те, кому нравятся краткие поучения, встречаясь (со мною), просили щадить их немощь и сокращать слова. Итак, когда вижу, что вам тесно, спешу окончить слово; но когда примечаю, что вы, не смотря на тесноту, не отступаете, а расположены идти дальше, мне хочется дать свободу языку. "Тесно мне отовсюду" (Дан.13:22). Что мне делать? Кто служить одному господину и обязан под­чиняться одной воле, тот легко может угождать владыке и не погрешать. А у меня много господ, и я обязан служить та­кому многолюдству, с такими разнообразными требованиями. Впрочем, это сказал я не потому, чтобы тяготился таким раб­ством, – да не будет! – и не потому, чтобы желал освободиться от вашего господства. Для меня нет ничего почетнее этого рабства: не столько царь восхищается диадемою и порфирою, сколько я теперь красуюсь служением вашей любви. За тем царством следует смерть, а этому служению, если оно хорошо будет пройдено, уготовано царство небесное. "Блажен верный и благоразумный раб, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в своё время меру хлеба. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его" (Мф.24:45-47. Лк.12:42). Видишь, каков плод этого служения, если оно (пройдено) будет усердно? Оно постав­ляет (раба) над всем имением господина. Итак, не убегаю от служения, потому что служу вместе с Павлом. И он го­ворит: "мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы – рабы ваши для Иисуса" (2Кор.4:5). И что говорить о Павле? Если "уничижил Себя Самого, приняв образ раба" ради рабов (Флп.2:7), то что за важность, если я, раб, сде­лался рабом сорабам (моим) ради себя самого? Итак, это ска­зал я не потому, чтобы хотел освободиться от вашего господства, но потому, что желаю получить (от вас) прощение, если пред­ложу трапезу не всем угодную. А лучше, сделайте то, что скажу теперь. Вы, не могущие никогда насытиться, но алчущие и жаж­дущие правды, и требующие продолжительных слов, будьте снис­ходительны, когда, ради немощи братий ваших, обычная мера поучения сокращается. А вы, любящие краткие слова и немощные, потерпите, ради ненасытимых ваших братий, небольшой труд, нося "бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов" (Гал.6: 2).

Не видите ли, как борцы на олимпийских играх, в са­мый полдень, стоят среди театра на арене, как в печи, и, точно медные какие статуи, воспринимают солнечные лучи обна­женным телом, и борются на солнце, в жару и в пыли, чтобы увенчать лавровыми листьями свою, столько вытерпевшую, голову? А вам, в награду за слушание, уготован не лавровый венок, но венец правды, и мы не удерживаем вас до полу­дня, но, снисходя к вашей немощи, отпускаем вас в самом начале дня, когда воздух еще прохладен и не раскален па­дением (солнечных) лучей, – не заставляем вас принимать эти лучи на обнаженную голову, но вводим под этот прекрасный свод и под кровлею доставляем вам прохладу, всячески за­ботясь о вашем удобстве, чтобы вы могли долго слушать. Не будем же слабее детей наших, ходящих в школу. Они раньше полудня не смеют возвратиться домой; только что отставши от молока, только что отнятия от груди, не достигши еще пяти­летнего возраста, с телом молодым и нежным, показывают совершенное терпение; хоть беспокоит их жар, или жажда, или другое что, они до самого полудня терпят и переносят, сидя в школе. Так, если не другому кому, то этим детям будем подражать мы, мужи, достигшие полного возраста. Если у нас недостает терпения слушать слова о добродетели, то кто пове­рит нам, что мы подымем сами труды добродетели? Если мы так не расположены к слушанию, то откуда видно будет, что мы будем ревностны к делу? Если откажемся от легчай­шего, как перенесем труднейшее? Однако, теснота велика, давка большая! Но послушай: нудящие себя "восхищают" царствие небесное (Мф.11:12), и "тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь" (Мф.7:14). Итак, когда мы идем узким и тесным путем, то и самим нам нужно стеснять и нудить себя, чтобы можно было пройти узким и тесным путем. Кто ширится, тот не так легко пройдет тесным путем, как тот, кто сжимает себя, нудит и стесняет.

2. Да и вопрос сегодня у нас не о маловажных вещах, но о таком исследовании, которое вчера только начато, но не окончено по множеству представившихся предметов. Что ж это такое? Мы начали рассуждать о перемене имен, какие Бог дал Святым. Предмет этот с первого раза кажется маловажным, но, если вникнуть тщательно, заключает в себе великое со­кровище. Ведь и золотоносную землю – в рудниках люди не­опытные и рассматривающие без внимания считают только обыкно­венною землею, не заключающею в себе ничего более, как и всякая другая земля, но кто рассматривает ее опытным глазом, те понимают достоинство этой земли, и, бросив ее в огонь, открывают все ее превосходство. Так и в отношении к бо­жественному Писанию: те, которые читают слова без внимания, думают, что это простые слова и нет в них ничего особен­ного, а рассматривающие их очами веры, – испытывая их ог­нем духа, как те орудиями искусства, – легко увидят все, за­ключающееся в них золото. С чего же началось то исследова­ние? Мы ведь не без причины пустились в это рассмотрение, – чтобы кто-нибудь не стал упрекать нас в непоследователь­ности; нет, мы захотели рассказать о делах Павла, по случаю чтения Деяний Апостольских, и коснулись начала этой истории. А начало повествования нашли вот какое: "Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа" (Деян.9:1). Вас тот­час поразила перемена имени, потому что во всех посланиях и в их вступлениях находим, что он называется не Сав­лом, а Павлом; и это (перемена имен) было не с ним одним, но и со мно­гими другими. И Петр прежде назывался Симоном, и сыны Зеведеевы, Иаков и Иоанн, переименованы после сынами громовыми да и в ветхом завете, известно, то же было с некоторыми. Так, Авраам, прежде называвшийся Аврамом, после наиме­нован Авраамом, и Сарра прежде называлась Сарою, а после названа Саррою, и Иакову после дано имя Израиля. Так мне показалось неприличным пройти без внимания такое сокровище имен. Это же бывает и с светскими начальниками; и у них употребляются двойные имена. Смотри, например: "на место", ска­зано, Феликса Порций Фест (Деян.24:27); и еще: "с проконсулом Сергием Павлом" (Деян.13:7); и тот, который предал Хри­ста иудеям, назывался Понтием Пилатом. И не только у начальни­ков, но и у воинов часто двойные имена; да и у частных людей, по некоторым причинам и обстоятельствам, бывают двойные названия. Но, что касается до них, нам никакой нет пользы доискиваться, почему они так названы; а когда дает имя Бог, то надобно показать все усердие, чтобы найти причину. Бог, обыкновенно, ничего ни говорит, ни делает без причины и без намерения, но все (и говорит, и делает) с свойственною Ему премудростью. Итак, почему же (Павел) назывался Савлом, когда гнал (церковь), и переименован в Павла, когда уверо­вал? Некоторые говорят, что, доколе он возмущал, колебал и приводил в беспорядок все, и волновал церковь, до тех пор назывался Савлом, имея название по своему делу – по тому самому, что волновал (σαλεύειν) церковь, а как оставил эти не­истовства, перестал возмущать, прекратил брань, кончил пре­следование, то и переименован Павлом от того, что перестал (άπό του παύσασθαι). Но такое объяснение неосновательно, и неспра­ведливо, и я выставил его для того только, чтобы вы не увле­кались пустыми толкованиями. Во-первых, это имя (Савла) дали ему родители его, которые не были пророками и не предвидели будущего. Потом, если бы он назывался Савлом потому, что волновал и возмущал церковь, то следовало бы ему и сложить имя тотчас после того, как он перестал возмущать церковь; но вот мы видим, что возмущать церковь он перестал, а имени не оставил, но еще назывался Савлом. И чтобы вы не подумали, будто я говорю это, обманывая вас, расскажу вам об этом сначала. "Выведя", сказано, Стефана и "стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла" (Деян.7:58), и опять: "Савл же одобрял убиение его" (8:1), и в другом месте: "Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин" (8:3), и еще: "Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа" (9:1), и опять: "услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня?" (9:4). Так с сих пор уже следовало бы ему сложить имя, потому что он перестал гнать. Что же, тотчас ли он сложил? Ни­как; и это видно из последующего, – смотрите: "Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел" (9:8), и еще: "Господь же сказал ему (Анании): встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла" (9:11), и опять: вошедши Анания, сказал: "брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел" (9:17). Потом он начал проповедовать "и приводил в замешательство Иудеев" (9:22); однако и в это время не сложил имени, но еще назывался Савлом: "узнал", говорит Писание, "Савл об этом умысле" иудеев (9:24). И здесь ли только (называется он так)? Нет; но – был, говорится, голод и "тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, послав собранное к пресвитерам через Варнаву и Савла" (11:29-30). Вот уже он служит свя­тым, а еще называется Савлом. И после этого, Варнава пришел в Антиохию и, "увидев" там "благодать Божию" и множество бывших там верующих, "потом Варнава пошел в Тарс искать Савла" (11:23, 25). Вот он и обращает многих, а именуется Савлом. И еще: "в Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава, и Симеон, называемый Нигер, и Луций Киринеянин, и Манаил, совоспитанник Ирода четвертовластника, и Савл" (13:1). Вот он сделался и учителем, и пророком, а назывался еще Сав­лом. И опять: "когда они служили Господу и постились, Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла" (13:2),

3. Вот и отделяется он Духом, а имени еще не слагает! Только тогда, когда он пришел в Саламин, когда нашел волхва, тогда Лука говорит о нем: "Савл, он же и Павел,

исполнившись Духа Святаго" (13:9). Здесь-то было начало переиме­нования. Не поскучаем же этим исследованием об именах. Ведь и в житейских делах отыскание имен очень важно: оно нередко возобновляет знакомства спустя много времени, от­крывает забытое родство, разрешает судебные споры, прекра­щает ссоры, потушает войны, и бывает причиною примирения. Если же и открытие имен так много значит в житейских делах, тем более в духовных. Впрочем, прежде всего, на­добно с точностью разграничить сами вопросы. Итак, спрашивается, во-первых, для чего некоторым из святых Бог давал имена, а другим не давал? Действительно, и в новом, и в ветхом завете, он не всем святым Сам дал имена. А что было в новом завете, тоже и в ветхом – для того, чтобы ты знал, что один Господь обоих заветов. Так, в новом за­вете Христос наименовал Симона Петром и сынов Зеведее­вых, Иакова и Иоанна, сынами громовыми, и только их одних, а из прочих учеников никого, но оставил их с теми же именами, какие сначала дали им их родители. А в ветхом завете Бог переименовал Авраама и Иакова, но (не переиме­новал) ни Иосифа, ни Самуила, ни Давида, ни Илию, ни Елисея, ни других пророков, а оставил их с прежними именами. Так первый вопрос – тот, для чего одни из святых пере­именованы, а другие нет? Второй за ним – тот, для чего из этих (переименованных) одни получили имя в зрелом воз­расте, а другие сначала, и даже до своего рождения? Петра, Иакова и Иоанна Христос переименовал в зрелом их возрасте, а Иоанну Крестителю дал имя еще до Его рождения: пришел ан­гел Господень и сказал: "не бойся, Захария, жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн" (Лк.1:13). Видишь, имя (дано) до рождения? Это было и в ветхом завете. Как в новом Петр, Иаков и Иоанн переименованы и стали называться двояким именем в зрелом возрасте, а Иоанн Креститель получил имя прежде самого зачатия и рождения, так и в ветхом Авраам и Иаков переименованы в зрелом возрасте, – потому что один прежде назывался Аврамом, а потом назван Авраамом, а другой прежде именовался Иаковом, по­том назван Израилем. Но Исаак уже не так, он получает имя прежде самого рождения; и как там ангел сказал: жена твоя зачнет во чреве и родит сына, "и наречешь ему имя: Иоанн" так и здесь Бог сказал Аврааму: "Сарра, жена твоя, родит тебе сына, и ты наречешь ему имя: Исаак" (Быт.17:19). Итак, первый вопрос: почему одни переименованы, а другие нет? Второй за ним: отчего одни в зрелом возрасте, а другие еще прежде рождения, – и это в обоих заветах? Мы обратимся прежде ко второму, – потому что таким образом и первый будет яснее; посмотрим на тех, которые получили имена сначала, и восходя мало-помалу, дойдем до первого человека, получившего имя от Бога, чтобы вопросы решились с самого начала. Итак, кому первому Бог дал имя? Кому же иному, как не тому, кто первый сотворен, потому что (до него) и не было никакого дру­гого человека, которому бы можно было дать имя? Как же он назвал его? По-еврейски Адамом. Это имя не греческое, и в переводе на греческий язык значит не иное что, как – земной. Эдем означает девственную землю, а это была та страна, в которой насадил Бог рай. "Насадил", говорит Писание, "Господь Бог рай в Едеме на востоке" (Быт.2:8), чтобы знал ты, что рай был делом рук не человеческих; земля была девственною, не при­нимала в себя плуга, не была изборождена, но, не тронутая ру­ками земледельцев, по одному повелению (Божию) произрастила те древа. Поэтому-то (Бог) и назвал ее Эдемом, что значит девственная земля. Эта дева была образом иной девы. Как эта земля произрастила нам рай, не принявши в себя семян, так и та (Дева), не приявши семени мужеского, произрастила нам Христа. Итак, если иудей спросит у тебя: как родила Дева? Скажи ему: а как девственная земля произрастила те чудные древа, потому что Эдем по-еврейски значит: девствен­ная земля? И если кто не верит, пусть спросит у знающих еврейский язык, и увидит, что таково именно значение имени Эдем. Хоть я говорю с незнающими (еврейского языка), одна­ко не хочу, поэтому обмануть вас, но, стараясь сделать вас непобедимыми, изъясняю вам все с точностью, как будто бы здесь присутствовали знающие это противники. Итак, поелику человек создан был из эдемской девственной земли, то и назван Адамом по имени матери. Так делают часто и люди, называя рождающихся детей по имени матерей; так и Бог созданного из земли человека назвал, по имени матери, Ада­мом: та – Эдем; он – Адам.

4. Но что же из этого за польза? Люди называют (детей) по имени матерей в честь родивших жен: Бог для чего на­звал (человека) по имени матери? Что, великое или малое, хо­тел Он сделать из этого? Точно, – Он ничего не делает без причины и без намерения, но (все делает) с великим разумом и премудростью, "и разум Его неизмерим" (Пс.146:5). Эдем значит – земля; Адам – земной, перстный, из земли рожденный. Для чего же Бог так назвал его? Этим име­нем Он хотел напомнить ему ничтожество природы его, и на имени, как бы на медном столпе, выставить низость его про­исхождения, чтобы имя учило его смиренномудрию, чтобы не слиш­ком много думал он о своем достоинстве. Мы, уже по самому опыту ясно знаем, что мы – земля, а он не видал, что­бы кто-либо прежде его умер и обратился в прах, но пре­красно было тело его, и сияло подобно золотой статуе, только что вынутой из горна. Итак, чтобы красота вида не надмила его гордостью, (Бог) противопоставил ей имя, которое могло дать достаточный урок смирения, потому что и диавол уже готов был придти (к Адаму), и внушать ему гордость, готов был сказать ему: "будьте как боги". Итак, чтобы он, помня свое имя, вразумлявшее его, что он земля, никогда не мечтал о равенстве с Богом, (Бог) предупреждает его совесть посредством имени, наперед давая ему, в самом наименовании, достаточное предостережение против навета, угрожавшего ему со стороны лукавого демона, в одно время и напоминая ему родство его с землею, и показывая все благородство природы, как бы так говоря: если кто скажет тебе, что ты будешь как Бог, вспомни имя (свое) – и получишь достаточный урок, чтобы не принять такого внушения, вспомни о матери (своей), – и из этого родства познай (свое) ничтожество, не для того, чтобы научиться уничижению, но чтобы ни­когда не впасть в гордость. Поэтому и Павел говорит: "первый человек (Адам) – из земли, перстный" (1Кор.15:47). Он хотел изъяснить нам, что значит имя – Адам, потому и сказал: "из земли, перстный; второй человек – Господь с неба". Здесь нападают на нас еретики, и говорят: вот, Христос не принял на себя плоти, потому что (апостол) говорит: "второй человек – Господь с неба". Слышишь: "второй человек", и говоришь, что не принял на себя плоти? Что может сравниться с этим бесстыдством? В самом деле, какой человек не имеет плоти? (Апостол) для того и назвал Его (Христа) человеком, и вторым человеком, чтобы и из числа, и из природы ты увидел Его сродство (с нами). Кто же, скажешь, этот "второй человек – Господь с неба". Но, меня, скажешь, соблазняет место, о котором говорится – "с неба". Когда ты услышишь, что "первый человек" Адам "из земли, перстный", ужели считаешь его земляным и ду­маешь, что он только перстный и не имеет (в себе) бесте­лесной силы, – то есть, души и ее природы? Кто может это ска­зать? Стало быть, как слыша об Адаме, что он был перст­ный, не думаешь, что он был телом без души, так и слыша: "Господь с неба", не отвергай воплощения из-за прибавления: "с неба". Таким образом, первое имя достаточно оправдано: Адам назван так по имени матери для того, чтобы не думал о себе свыше своей силы, чтобы был огражден против обольщения со стороны диавола, который точно и сказал: "будете как боги". Теперь же перейдем к другому человеку, который еще до рож­дения получил имя от Бога, и прекратим слово. Кто же после Адама получил от Бога имя еще до своего рождения? Исаак. "Бог же сказал (Аврааму), Сарра, жена твоя, родит тебе сына, и ты наречешь ему имя: Исаак" (Быт.17:19). И Сарра, как родила его, дала ему имя Исаак, говоря: "смех сделал мне Бог" (21:6).

Почему? "кто сказал бы Аврааму: Сарра будет кормить детей грудью?" (21:7). Теперь слушайте меня со вниманием, чтобы увидеть вам чудо. Не сказала (Сарра), что она родила дитя, но – что "кормит грудью". Чтобы не счел кто младенца подкинутым, источники молока удостоверяли в за­конности его рождения; так что, и сам он, вспоминая свое имя, (впоследствии) находил (в нем) достаточное вразумление о своем чудесном рождении. Потому говорила она: "смех сделал мне Бог", что все видели, как женщина, состарившаяся и дожившая до самых преклонных лет, имеет грудного младенца. Смех напоминал о милости Божией, а питание млеком свиде­тельствовало о чудесном рождении, потому что это было не дело природы, но вполне действие благодати. Потому и Павел гово­рит: "дети обетования по Исааку" (Гал.4:28). Как там сделала все благодать, так и здесь произошел он из утробы, уже охладевшей. Ты вышел из холодной воды: значит, что для него была утроба, то для тебя купель водная. Так, видишь сходство рождения? Видишь единство благодати? Видишь, как природа везде бездейственна, и все совершает сила Божия? По­этому-то, мы "дети обетования по Исааку". Но есть еще один вопрос: об нас сказано, что мы "ни от крови, ни от хотения плоти" (Ин.1:13). Как же это? И Исаак "не от крови", по­тому что – "обыкновенное у женщин у Сарры прекратилось" (Быт.18:11). Ис­сякли источники крови, истощилось семя рождения, бесплодна была деятельность природы: и – Бог явил Свою силу. Вот мы и кончили изъяснение имени Исаака. Остается перейти к Аврааму, сынам Зеведеевым и Петру; но, чтобы не наскучить вам про­должительностью, отложим это до другой беседы, и окончим слово, попросив вас, рожденных по (образу) Исаака, подражать кротости, скромности, и всякой другой добродетели Исаака, что­бы, молитвами этого праведника и всех этих предстоятелей, все мы могли войти в недра Авраамовы по благодати и чело­веколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым слава, честь и держава Отцу, со Святым и Животво­рящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.