Иоанн Златоуст. Беседа на слова апостола: но, имея тот же дух веры, как написано



БЕСЕДА на слова апостола: "Но, имея тот же дух веры, как написано" (2Кор.4:13), и против манихеев и всех, порицающих ветхий завет и отделяющих его от нового, и о милостыне

Сокращенное изложение предшествующей беседы. Ветхий и новый законы суть одного и того же Законо­дателя, одного и того же Бога. – Эти два закона раз­личны между собой, но не противоположны. – Пророк Иеремия ясно показывает, что и в ветхом, и в но­вом завете один и тот же Бог. – Решительные сви­детельства против иудеев и последователей Павла Самосатского. – Объяснение текста: "Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной". – Значение этого текста в опровержение манихеев. – Две жены Авраама прообразуют два завета. – Они имеют одного только мужа; равным образом и два завета имеют одного и того же Бога. – Увещание к совершению мило­стыни.

1. За мною старый долг – объяснить вам апостольское изре­чение. Вы, может быть забыли об этом долге по давности вре­мени; но я не забыл по своему влечению к вам. Такова любовь: она нечто неусыпное и заботливое; любящие носят в уме не только любимых, но и все, что пообещают им дать, помнят тверже будущих получателей. Так и нежная мать, сохранив для своих детей остатки трапезы, не забудет, если они случайно и забудут, но, соблюдши это со всем усердием, предла­гает и питает алчущих. Если матери так нежны к своим детям, то нам нужно оказывать настолько большее усердие и попечение о вашей любви, насколько муки рождения духовного сильнее мук рождения естественного. Какая же была эта трапеза, остатки которой мы сохранили для вас? Это апостольское изре­чение, доставившее нам тогда обильную духовную пищу, одну часть которого мы предложили вашему вниманию, а другую пере­несли на настоящий день, чтобы множеством сказанного не исто­щить силы вашей памяти. Какое же это изречение? "Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим" (2Кор.4:13). О какой вере сказано, – о совершительнице ли знамений, о которой Христос говорит: "если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: "перейди отсюда туда", и она перейдет" (Мф.17:20), или о насадительнице в нас познания, по которой все мы – верные; также для чего сказало: "дух веры", и что такое сама эта вера, – обо всем этом мы по силам сказали тогда любви вашей, прибавив несколько слов и о милостыне. Но так как осталось еще объяснить, для чего сказано: "тот же дух веры", и множество сказанного тогда не дозво­лило обстоятельно заняться этим словом, – то мы сберегли его на настоящий день, и теперь вышли отдать вам этот долг. Итак, для чего апостол сказал: "тот же"? Он желает пока­зать великое сродство нового завета с ветхим; поэтому напом­нил нам и о пророческом изречении, сказав: "имея тот же дух веры", и прибавив: "как написано: я веровал и потому говорил". Раньше и за много лет Давид сказал то самое (Пс.115:1), что привел теперь Павел, объявляя, что та же самая благодать Духа и в нем тогда, и в нас теперь укоренила силу веры; и как бы так сказал: тот же самый Дух веры, который гово­рил в нем, действует и в нас.

2. Где теперь те, которые порицают ветхий завет, растор­гают тело Писания, приписывают новый завет одному, а вет­хий другому Богу? Пусть они слушают Павла, заграждающего безбожные уста, обуздывающего богоборный язык и показываю­щего, что один и тот же Дух и в ветхом и в новом за­вете. Притом и сами названия их показывают нам великое согласие между заветами. Новый назван так по отношению к ветхому, и ветхий по отношению к новому, – как и Павел гово­рит: "говоря "новый", показал ветхость первого" (Евр.8:13). А если бы они не принадлежали одному и тому же Владыке, то не могли бы называться ни этот новым, ни тот ветхим. Так это раз­личие в названиях показывает сродство того и другого завета; и самое это различие не по сущности, но по перемене времени: только поэтому новое отличается от ветхого; перемена времени, не означает ни разности господства, ни умаления одного пред другим. Это выразил и Христос, когда сказал: "поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое" (Мф. 13:52). Видишь ли стяжания различные, а власть одну? Как там один и тот же хозяин может выносить новое и старое, так точно и здесь возможно, чтобы одному и тому же Богу при­надлежали новый и ветхий заветы; это самое особенно и показы­вает Его богатство и изобилие, что Он не только созидает но­вое, но и в ветхом обнаруживает изобилие.

Таким образом, между заветами есть только различие в названиях, а не противоречие и не противоположность. Ветхое бывает ветхим при новом; но это означает не противоречие и не противоположность, а только различие в названии. Я даже позволю себе такое преувеличение, что хотя бы законы ветхого завета были противоположны законам нового, я с большей на­стойчивостью утверждал бы, что и тогда не нужно было бы вво­дить другого Бога. Если бы он учреждал противоположные законы в одно и то же время, одним и тем же людям, жи­вущим в одном и том же состоянии, находящимся в одних и тех обстоятельствах, то такое мудрование, может быть, имело бы некоторое основание; но если предписаны одни законы одним, а другие другим, тем в одно время, а этим в другое, тем в одних обстоятельствах, а этим в других, то какая не­обходимость – вследствие различия законов вводить двух проти­воположных законодателей? Я не вижу никакой; если же ере­тики могут сказать, то пусть скажут; но и они не в состоянии будут. Так и врач часто делает много противоположного, не по противоположности в мыслях, но с одинаковою и с одною и тою же мыслью. Он часто одно и то же тело и прижи­гает и не прижигает, и режет и не режет, дает пить то горькие, то сладкие лекарства; действия противоположны, но мысль, по которой это делается, одинакова и одна и та же, по­тому что он имеет в виду одну цель, – здоровье больного. Поэтому, не нелепо ли – врача не обвинять за то, что он делает много противоположного с естеством одного и того же тела, а Бога порицать, если Он в различные времена и разным лю­дям давал различные предписания?

3. Итак, отсюда очевидно, что, если бы даже эти законы были противоположны, то и тогда не следовало бы порицать (ветхий завет); но что они не противоположны, а только различны, возьмем в руки сами законы. "Вы слышали", сказал Господь, "что сказано древним: не убивай" (Мф.5:21). Это – ветхозаветный закон; посмотрим на новозаветный: "всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит геенне огненной" (Мф.5:22). Скажи мне: разве противоположны эти заповеди? Кто из людей, имеющий хотя сколько-нибудь смысла, может сказать это? Если бы прежний закон повеле­вал – не убивать, а этот повелевал (убивать), тогда, может быть, кто-нибудь и сказал бы, что между ними есть противоре­чие; если же тот повелевает не убивать, а этот повелевает даже и не гневаться, то последний закон есть усиление первого, а не противоречие ему. Тот уничтожил плод злобы – убийство, а этот вырвал и корень – гнев; тот пресек течение нечестия, а этот иссушил и сам источник его, потому что источни­ком и корнем убийства бывает ярость и гнев. Тот закон приготовлял нашу природу, а этот, пришедши, восполнил не­достаток. Где же противоположность, когда один закон пре­секает конец зла, а другой и начало? Тот руку очищал от крови, а этот освобождает и сам ум от порочных поже­ланий. Это свойственно законам согласным между собою, а не противоречащим, что всюду стараются подыскать враги истины, не замечая, что, таким образом, они навлекают на новозавет­ного Бога великую вину легкомыслия и небрежения, потому что в таком случае окажется (да обратится это богохульство на голову принуждающих нас говорить это!), что Он неблаговре­менно устроил дела наши; а как это, я скажу. Руководство ветхого завета подобно кормлению молоком, а любомудрие нового завета подобно твердой пище; никто, не вскормивши молоком, не подает твердой пищи; а так поступил бы Бог нового за­вета, если бы не Он же был дарователем ветхого. Прежде не­жели вскормил молоком, руководством закона, Он привел бы нас к твердой пище. И не только этому обвинению, но и другому еще большему они подвергают Его, как будто бы Он только после пяти с лишком тысяч лет приступил к про­мышлению о нашем роде. Если бы не Он был тот, кто чрез пророков, патриархов и других праведных мужей устроял все, касающееся нас, а кто-нибудь другой кроме Него, то оказа­лось бы, что Он поздно и недавно стал промышлять о нас, как бы подвигшись некоторым раскаянием. Но было бы не­достойно не только Бога, а даже обыкновенного человека, если бы Он, попустив столь многим людям погибнуть в течение столь долгого времени, наконец, в последние времена также приступил к промышлению о немногих.

4. Видишь ли, какие хулы произносят на Бога те, ко­торые говорят, что один законодатель нового завета, а дру­гой – ветхого? Но все это прекращается, когда мы допустим, что один Бог и того и другого завета. Тогда окажется, что Он мудро устроял дела касательно нас, сначала посредством закона, а теперь посредством благодати, и не с недавнего времени, не в последние времена, но издревле и с самого первого дня стал промышлять о нас. А чтобы еще более сомкнуть уста их, мы приведем теперь сами изречения про­роков и апостолов, возвещающих, что один законодатель нового и ветхого завета. Итак, пусть выступит освященный от чрева матери Иеремия, и ясно покажет нам, что один и тот же Бог того и другого завета. Что же говорит он, объявляя от лица законодателя? "Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их" (Иер.31:31,32). Таким образом, установитель нового завета есть Бог, давший и ветхий. Этим пророк достаточно обуздал уста и последователям Павла Самосатского, которые отвергают предвечное бытие Единородного. Если Он действительно не существовал прежде рож­дения от Марии и не имел бытия прежде, нежели явился во плоти, то как, не существуя, Он законополагал? Как Он мог сказать: "Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их". Как он мог завещать отцам их, не существуя и не имея бытия, по их учению? Против иудеев и болеющих иудейскими заблуждениями павлиан это свидетель­ство пророка достаточно устойчиво. Но чтобы обуздать и мани­хеев, мы приведем свидетельство из нового завета, так как они не оказывают никакого уважения к ветхому, или лучше, и к новому, потому что и этот, который по видимому уважают, они унижают не менее того: во-первых, отделением его от ветхого они ослабили и достоверную часть его; ведь не малым доказательством истинности его содержания было предсказание ветхозаветных пророчеств, которые, отвергши, они не чувствуют, что унизили апостолов больше пророков. Итак, этим, во-пер­вых, они унижают новый завет; а во-вторых – исключением из него большей части. Но, не смотря на то, сила его содержания такова, что и из самих остатков легко можно видеть их ни­зость; урезанные части кричат и вопиют, требуя соединения с прочими своими частями.

5. Как же мы докажем им, что один законодатель но­вого и ветхого завета? Этими, оставшимися у них, апостоль­скими изречениями, которые, по-видимому, заключают в себе обвинение закона, а на самом деле особенно возвышают его и показывают, что он есть вещание божественное и свыше при­шедшее. И это было делом премудрости Духа, что обвинители закона, прельщенные готовым изречением, невольно и неве­домо приняли защиту, написанную в пользу его, чтобы если они захотят видеть истину, то имели в этом изречении руко­водство для себя, а если останутся в неверии, то не имели бы уже никакого прощения, как неверующие ко вреду своего спа­сения и тому, чему они по-видимому веруют. Итак, где новый завет говорит, что один законоположник его самого и вет­хого? Во многих и в разных местах; но мы пока постараемся привести отрывок, и у манихеев сохраняющийся еще и теперь. Какой же он? "Скажите мне вы, желающие быть под законом: разве вы не слушаете закона?", говорит апостол, "ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной" (Гал.4:21,22)? Услышали еретики слова: "одного от рабы", и тотчас воспользо­вались ими; они думали, что эти слова – обвинение закона и, отре­зав их от связи с прочими, удерживают, как одобряющие их. Мы же покажем из этого отрывка, что один законопо­ложник. "Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. В этом есть иносказание" (Гал.4:22,24). Что значит: "иносказание"? События ветхого завета были про­образами событий завета благодати: как там две жены, так здесь два завета. Во-первых, в этом он показывает срод­ство нового завета с ветхим, когда этот был прообразом того; прообраз не противоположен истине, но сроден ей. Если бы Бог ветхого завета был противоположен Богу нового, то ветхий не мог бы прообразовать этими женами преимущество но­вого завета; а если бы он и прообразовал, то Павлу не сле­довало пользоваться этим прообразом. Если же скажут, что Павел сделал это, снисходя к немощи иудеев, то ему нужно было бы, проповедуя и эллинам, вводить эллинские образы, и на­помнить об исторических событиях, бывших у эллинов. Однако он не делал этого, – и весьма справедливо, потому что эти события не имели ничего общего с истиной, а иудейские суть Божии вещания и законы; поэтому ветхозаветное и имеет великое сродство с новым заветом.

6. Во-первых, это показывает, что между новым и ветхим заветом великое согласие, а во-вторых, не меньше того и сама история. Как тогда были две жены у одного мужа, так и те­перь два завета у одного законодателя. Если бы законодателем нового завета был один, а ветхого – другой, то апостол на­прасно ввел бы эту историю, потому что не один был муж у Сарры, а другой у Агари, но у обеих один и тот же. Таким образом, когда он говорит: "это два завета" (Гал.4:24), то выражает не что иное, как то, что они имеют одного зако­нодателя, как те одного мужа – Авраама. Но одна была раба, скажут, а другая свободная. Что же из этого? Пока вопрос, один ли законодатель обоих заветов. Пусть они наперед при­мут это; а потом мы ответим им и на то. Как скоро ты принудишь их принять это и убедиться, то все их учение исчез­нет, потому что, если откроется, что и ветхий завет принадле­жит тому же законодателю, как и есть действительно, то весь спор у нас с ними разрешен. Впрочем, чтобы и это не сму­щало вас, вникнем тщательно в изречение. Апостол не сказал: один раб, а другой свободный; но: "рождающий в рабство" (Гал.4:24); а сам не всегда есть раб; и рождение в рабство – вина не рождающего, но детей ро­дившихся. Так как иудеи своей злобою сами лишили себя сво­боды и утратили благородство, то Бог воспитывал их в по­стоянном страхе, как неразумных рабов, наказывая мще­ниями и угрозами. Так и теперь многие отцы воспитывают своих детей, не как детей, но со страхом, свойственным домочад­цам; и вина не отцов, а детей, заставивших отцов обращаться с свободными, как с рабами. Так и Бог воспитывал тогдаш­ний народ таким страхом и мщением, какими свойственно было воспитывать неразумного домочадца; и это не служит ни к осуждению Бога, ни к обвинению закона, но необузданных иудеев, нуждавшихся в более сильной узде. Впрочем, и в самом ветхом завете найдутся многие, которые были воспитываемы не так, – например: Авель, Ной, Авраам, Исаак, Иаков, Иосиф, Моисей, Илия, Елисей и все остальные, ревновавшие о любомуд­рии нового завета. В самом деле, не вследствие страха и нака­заний, или угроз и мщения, но по любви божественной и пла­менному влечению к Богу они сделались такими, какими были. Они не нуждались ни в повелениях, ни в заповедях и за­конах, чтобы избрать себе добродетель и избегать зла, но, как благородные дети и свободные, признав свое собственное до­стоинство, они без всякого страха и наказания сами предавались добродетели, а остальные все иудеи уклонились в зло и потому имели нужду в узде закона. Так, когда они сделали тельца и поклонились изваянию, тогда услышали: "Господь, Бог наш, Господь един есть" (Второз.6: 4); когда совершили убийства и растлевали жен своих ближних, тогда услышали: не "убий, не прелюбодействуй", и остальное все подобным образом.

7. Таким образом, не вина закона – введение наказания и мще­ния, воспитание и вразумление иудеев, как домочадцев неразум­ных, но и величайшая слава и не малая похвала, что людей, предан­ных такому нечестию, закон мог собственной настойчиво­стью удалить от нечестия, смягчить и сделать послушными благодати и вести к любомудрию нового завета. Один и тот же Дух устроял все, как в ветхом, так и в новом завете, хотя и различным образом. Посему Павел и сказал: "имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил" (2Кор.4:18).

И не поэтому только он сказал: "тот же дух"; но и по другой причине, которая не меньше изложенной и которую я хотел из­ложить вам теперь же, но, боясь, чтобы вы не утратили сказан­ного, сберегу ее до другой беседы с вами; а теперь прошу вас помнить всю изложенную и тщательно хранить ее в памяти, а вместе приложить к тому и добродетельную жизнь и присоеди­нить ее к чистоте учения, "да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (2Тим.3:17), потому что не бу­дет нам никакой выгоды от правого учения, когда жизнь бу­дет растленна, как нет пользы от добродетельной жизни, при отсутствии здравой веры. Чтобы нам иметь соразмерную пользу, обезопасим самих себя с обеих сторон, оказывая благородные плоды как во всем остальном, так между про­чим, и в милостыне, о которой и я недавно беседовал с вами, оказывая ее со многою готовностью и многою щедростью. "Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет" (2Кор.11:6). Что значит: "кто сеет щедро"? Со многою щедростью. Здесь, в делах житей­ских, и жатва, и сеяние состоит из тех же семян, потому что и сеющий бросает пшеницу, ячмень, или что-нибудь другое подобное, и жнущий пожинает опять то же самое. Но в мило­стыне не так, а иначе. Ты бросаешь серебро, а собираешь дерзно­вение к Богу; даешь деньги, и берешь грехов разрешение; до­ставляешь хлеб и одежду, и за это тебе приготовляется цар­ство небесное и бесчисленные блага, "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку" (1Кор.2:9); а главное из всех благ – то, что ты делаешься подобным Богу, по силе человеческой. Так, беседуя о милостыне и человеколюбии, Хри­стос прибавил: "да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Мф.5:45). Ты не можешь поднять солнце, ни дожди посылать, ни такой вселенной благотворить; воспользуйся имеющимися деньгами у тебя для благотворения, и ты подобен будешь поднимающему солнце, насколько возможно человеку сделаться подобным Богу. 8. Вникните тщательно в сказанное. "На неправедных", говорит Он, "и праведных". Так и ты, когда творишь милостыню, не испытывай жизни бедного и не требуй от него отчета в его нравах. Милостынею потому и называется, чтобы мы подавали и недостойным. Милующий не исправного, а согре­шившего милует; исправный достоин похвал и венцов, а грешник милости и снисхождения. Таким образом, мы и в этом будем подражать Богу, если будем подавать и пороч­ным. Подумай, сколько живет во вселенной злословцев, преступников, волшебников, исполненных всякого зла; но и их Бог питает каждый день, научая нас простирать благотвори­тельность на всех. А мы поступаем совершенно напротив. Мы отвращаемся не только от злых или дурных людей, но, когда подойдет к нам человек здоровый, подвергшийся бедности или по справедливости, или по свободе, или, может быть, и по лености – допущу и это, – то мы, осыпав его порицаниями, бесчестиями и бесчисленными шутками, отсылаем его с пустыми руками, понося здоровье, укоряя леность, требуя отчета. Неужели на это ты поставлен, человек, чтобы необдуманно обвинять и укорять нуждающихся? Бог повелел миловать и исправлять их бедность, а не требовать отчета и презирать. Или ты хочешь исправить их образ жизни, отвлечь от лености, и на дело под­вигнуть ленивца? Ты наперед подай, и тогда укоряй, чтобы стро­гость не навлекла на тебя подозрения в жестокости, но чтобы тебе получить славу человека попечительного. Кто не подает, а только укоряет, от того бедный отвращается, того ненавидит, на того даже смотреть не хотел бы; и весьма справедливо, так как он думает, что укоризны происходят не от попечитель­ности, а от нежелания подать, как действительно и бывает. А кто укоряет после подаяния, тот делает свое увещание удо­боприемлемым, – потому что высказывает порицание не по бесче­ловечию, а из попечительности. Так поступил и Павел. Сказав: "если кто не хочет трудиться, тот и не ешь" (2Фес.3:10), он прибавил: "вы же, братия, не унывайте, делая добро" (2Фес.3:13). Эти заповеди, по-видимому, противоположны. Если ленивцам не должно и есть, то, как ты повелеваешь делать им добро? Но здесь нет противоречия, – да не будет. Для того, говорит он, я сказал: "если кто не хочет трудиться, тот и не ешь", чтобы не от ми­лостыни отклонить намеревающихся подать, но чтобы живущих в праздности отклонить от праздности. Таким образом, слова его: "тот и не ешь", возбуждают одних к деятельности страхом угрозы, а слова: "не унывайте, делая добро", побуждают дру­гих к милостыне указанием на пользу этого. Дабы некоторые, услышав высказанную против тех угрозу, не перестали про­стирать руку помощи, он призывает их к благотворительности, говоря: "не унывайте, делая добро". Если и ленивому дашь, ты добро сделаешь.

9. Тоже он выразил и в дальнейших словах. Сказав: "если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним" (2Фес.3:14), и таким образом извергнув такого из священной ограды, он снова присоединяет его дру­гим образом, располагая и склоняя к нему мысли извергнув­ших. Поэтому он и прибавил: "но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата" (2Фес.3:15). Как там, сказав: "если кто не хочет трудиться, тот и не ешь", он снова повелел оказывать вели­кое попечение о таких людях имеющим возможность к тому так и здесь, сказав: "не сообщайтесь с ним", он не устранил слушателей от попечительности о нем, но повелел им тща­тельно заботиться о нем, присовокупив слова: "но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата"; ты отделился от общения с ним, но не отделяйся от попечения о нем; ты извергнул его из собрания, но не отвергай его от любви; и это самое делать он повелел по любви, для того, чтобы тот, чрез отлучение сделав­шись лучшим, возвратился к общению со всем телом. Так и отцы выгоняют из своего дома детей не для того, чтобы они всегда оставались вне, но чтобы, вразумившись изгнанием из дома, опять возвратились домой. Для обвинителей в недеятель­ности достаточно сказанного.

Но так как у многих есть еще другой заученный предлог к оправданию, исполненный бесчеловечия и жестокости, то необ­ходимо опровергнуть и его, не для того, чтобы лишить их оправ­дания, но чтобы убедить их оставить это мнимое и бесполезное оправдание, а вместо того постоянно делами приобретать оправ­дание действительное и такое, которое может предстательство­вать пред престолом Христовым.

Какое же это сухое и бесполезное оправдание многих? Я, гово­рят, воспитываю детей, забочусь о доме, кормлю жену, имею много необходимых расходов, поэтому я не в состоянии по­давать милостыню приходящим ко мне. Что говоришь ты? Ты воспитываешь детей и поэтому не подаешь милостыни приходя­щим к тебе? Но для них-то тебе и должно подавать мило­стыню бедным, для этих самих детей и для покровительства им, чтобы небольшими деньгами тебе умилостивить Бога, кото­рый дал их тебе, чтобы оставить им предстателя в Нем и после твоей смерти, чтобы привлечь на них благоволение свыше этими деньгами, издерживаемыми для Бога. Не видишь ли, как многие часто вносят в свои завещания людей богатых и силь­ных, не имеющих с ними никакого родства, и делают их сонаследниками своих детей, единственно для того, чтобы по­жертвованием небольших денег доставить своим детям обес­печение, и притом не зная, как после смерти их будут рас­положены сделавшиеся участниками в наследстве? А ты, зная человеколюбие, благость и справедливость своего Владыки, не сделаешь Его участником в твоем завещании? Не сделаешь Его сонаследником детей твоих? Свойственно ли это, скажи мне, отцу, любящему детей? Если ты действительно печешься о рожденных тобою детях, то оставь им такое письменное завещание, в котором будешь иметь должником Бога. Это – величайшее наследство, это – богатство, это – обеспечение. Введи Его в участники наследства здесь, чтобы Он ввел тебя и твоих детей в наследство там. Вот наследник благород­ный, человеколюбивый, благой, сильный, богатый, так что ни в чем невозможно подозревать общение Его. Потому милостыня и называется сеянием, что она есть не расход, а прибыток; но ты когда приступаешь к сеянию, не обращаешь внимания на то, что издерживаешь запасы прежних произведений, а имеешь в виду еще несуществующую жатву будущих произведений, притом не зная, что все будет в твою пользу, – потому что и ржавчина, и град, и саранча, и неровность воздуха и многое другое обманывает нашу надежду на будущее; когда же нужно сеять для неба, где нет никакой неровности воздуха, откуда изгнана всякая скорбь и неприятность, медлишь и отступаешь? Какое же ты найдешь прощение, если, бросал в землю, делаешь это со смелостью и готовностью, а когда нужно отдать в руку Божию, то медлишь и нерадишь? Если земля возвращает вверен­ное ей, то тем более рука Божия все, что ни примет, с избыт­ком возвратит тебе.

10. Итак, зная это, будем смотреть, подавая милостыню, не на расход, а на прибыток и на будущие надежды, и даже настоящую выгоду, потому что милостыня доставляет не только царство небесное, но и в настоящей жизни безопасность и избы­ток. Кто сказал это? Сам Тот, Кто властен сделать это. Подающий из своего имения бедным, сказал Он, "получит во сто крат" в этом веке "и наследует жизнь вечную" (Мф.19: 29). Видишь ли воздаяния, с великим изобилием подаваемые в той и в другой жизни? Не будем же медлить и уклоняться, но каждый день будем приносить плоды милостыни, чтобы у нас и настоящие дела текли благоприятно, и достигнуть нам буду­щей жизни, которой да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со святым Духом, слава, честь, держава во веки веков. Аминь.