Иоанн Златоуст. Беседа на слова: Отче мой! Если возможно, да минует меня чаша сия



БЕСЕДА НА СЛОВА: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты" (Мф. 26: 39) [1]

Так как и пророки знали об обстоятельствах страданий Иисуса Христа, то тем более знал о них Он Сам. – Нельзя говорить, что Иисус Христос от­казывался подвергнуться страданиям; на это указы­вает суровый укор, который Он сделал ап. Петру, желавшему отвратить Его от этого. – Перед самым распятием Он говорил Своему Отцу: "пришел час, прославь Сына Твоего", как будто от креста должна была произойти вся Его слава. – Чудеса, совершенные кре­стом. – Напрасно аномеи и ариане пользуются текстом: "Отче Мой! если возможно" для подтверждения своих за­блуждений. – Прошение, с которым Иисус Христос обращался к Своему Отцу, Он делал как человек, а не как Бог. – Отец и Сын имеют лишь одну и ту же волю. – Учение о воплощении. – Так как эта тайна выше разума человеческого, то Бог, чтобы сделать ее правдоподобной, возвещал о ней через пророков. – Он и Сам явился в мир, и чтобы Его не приняли за привидение, Он доказал, что Он есть истинный первый человек, перенеся все бедствия и все неудобства, связанные с природой человеческой, подвергаясь, наконец, крестной смерти. – Если все эти знамения не могли воспрепятствовать Маркиону, Вален­тину, Манесу и другим ересиархам подвергать сомнению тайну воплощения, то что было бы, если бы Иисус Христос быль чужд немощей человеческих? Тогда, конечно, мы видели бы даже еще больше лже­учений всякого рода.

1. Глубокую рану нанесли мы недавно хищникам и любо­стяжателям, не для того, чтобы повредить им, но чтобы испра­вить их, не по ненависти к людям, но по отвращению к по­рокам. Так и врач разрезает рану не по неприязни к больному телу, но, желая истребить болезнь и язву. Сегодня же дадим им немного успокоиться, чтобы они отдохнули от боли и чтобы, получая непрестанные удары, они не отвратились от врачевания. Так поступают и врачи: после рассечений они при­кладывают пластыри и лекарства и медлят несколько дней, придумывая средства, облегчающие боль. Подражая им, и мы сегодня дадим отдых тем людям, чтобы они извлекли пользу из нашей беседы, и будем вести речь о догматических исти­нах обратив внимание на прочитанное. В самом деле, мно­гие, я думаю, недоумевают, почему Христос сказал это; а мо­жет быть и имеющиеся в наличности еретики злонамеренно пользуются сказанным и чрез это многих из простейших братий доводят до падения.

И так мы и этим заградим доступ, и недоумевающих избавим от беспокойства и смущения; взяв сказанное, изрече­ние, займемся им и войдем в глубину его мыслей. Недоста­точно ведь одного чтения, если вместе с тем не будет и ра­зумения. Так и евнух Кандакии читал, но пока не пришел учитель, который объяснил ему то, что он читал, дотоле не получил большой пользы (Деян. 8:27). Поэтому, чтобы и с нами не случилось того же, внимательно выслушайте сказанное, напрягите ум, предстаньте с душою, незанятою ничем дру­гим; пусть будет зрение ваше остро, ум напряжен, душа сво­бодна от житейских забот, чтобы нам не бросать слов в терние или на камни, или при дороге, но, чтобы, возделывая пло­доносную и тучную ниву, мы могли пожать обильные плоды. Если вы будете так внимать сказанному, то и для нас сделаете труд более легким и для вас самих сделаете разумение бо­лее удобным. Что же было прочитано? "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия". Что значат эти слова Хри­стовы? Нужно яснее истолковать это изречение и потом предло­жить разрешение. Что же значат эти слова? "Отче Мой! если возможно", отклони крест. Что говоришь ты? Разве Он не знает, возможно ли это, или невозможно? Кто может сказать это? Хотя такие выражения свойственны незнающему, потому что частица: "если", выражает обыкновенно неуверенность, но, как я сказал, не должно останавливаться на словах, а нужно обращаться к мыслям и узнавать цель говорящего, причину и время и, со­образив все это, находить таким образом заключающейся в них смысл. Неизреченная Премудрость, Тот, Который знает Отца так, как Отец знает Сына, как мог не знать этого? Знание страданий не больше знания существа Божия, которое Он один точно знает. "Как, - говорит Он, - Отец знает Меня, так и Я знаю Отца" (Ин. 10:15). И что я говорю о Единородном Сыне Божием? Даже и пророки, по-видимому, не незнали этого, а точно и знали и предсказывали с великою уверенностью, что это должно быть, что это непременно будет.

Послушай, как они различным образом все предсказы­вают о кресте. Во-первых, патриарх Иаков; он, обращая речь ко Христу, говорит: "от леторасли, сыне мой, возшел еси" [2] (Быт. 49:9), называя летораслию деву и выражая чистоту Марии. Потом, указывая на крест, говорит: "лег, уснул как лев и как львенок: кто разбудит его?" Успокоением и сном он на­звал смерть Христову и со смертью соединил воскресение, сказав "кто разбудит Его?" Другой никто, а сам Он Себя. По­этому и Христос говорил: "Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее" (Ин. 10:18); и еще: "разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" (Ин. 2:19). Что же значит: "лег, уснул как лев"? Как лев бывает страшен не только тогда, когда бодрствует, но и когда спит, так и Христос был гро­зен не только до креста, но и на самом кресте, и в самой смерти; и тогда Он совершал великие чудеса помрачал солнце, расторгая камни, потрясая землю, раздирая завесу, устрашая жену Пилата, обличая Иуду, потому что тогда последний сказал: "согрешил я, предав кровь невинную" (Мф. 27:4); и жена Пилата объявила: "не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него" (ст. 19). Тогда тьма объяла вселенную и явилась ночь среди дня; тогда смерть истощилась, и сила ее ослабела: "и многие тела усопших святых воскресли" (Мф.27:52). Все это предсказывая издревле и выражая, что Христос и распинаемый будет грозен, патриарх говорит: "лег, уснул как лев". Не сказал: уснешь, но: "уснул", в удостоверение того, что это непременно будет. Пророки обыкновенно во многих местах го­ворят о будущем, как о прошедшем, потому что как не­возможно, чтобы прошедшее не было, так невозможно, чтобы и предсказанное ими, хотя оно и будущее, не исполнилось. Поэтому они предсказывают о будущем в виде прошедшего времени, чтобы тем показать неизбежное и непременное исполнение предсказаний. Так и Давид, предсказывая о кресте, говорил: "пронзили руки мои и ноги мои". Не сказал: пронзят, но: "пронзили. Можно было бы перечесть все кости мои". И не только об этом говорил, но и о том, что сделали воины: "разделили ризы мои между собою и об одежде моей бросали жребий" (Пс. 21:17-19). И не только об этом, но и о том что дали Христу вкусить желчь и напоили Его уксусом: и "дали", говорит, "мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом" (Пс. 68:22). Также и другой пророк, предсказывая о том, что Христа пронзили копьем, говорит: "воззрят на Него, Которого пронзили" (Зах. 12:10). Исаия же, пророчествуя о кресте в другом отно­шении, сказал: "как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. От уз и суда Он был взят" (Ис. 53:7,8).

2. Заметь же, как каждый из них говорит о будущем, как бы о прошедшем, выражая этим временем непременное и неизменное исполнение предсказанного. Так и Давид, описы­вая то же судилище, говорит: "Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Предстали цари земли, и князья собрались вместе против Господа и против Помазанника Его" (Пс. 2:1,2). И не только говорит он о судилище, о кресте, и о том, что было на кресте, но и о пре­дателе, который вместе со Христом жил и разделял с Ним трапезу. "который ел", говорит, "хлеб мой, поднял на меня пяту" (40:10). И о словах, которые Он имел произнести на кресте, пророчествует так: "Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня?" (Пс. 21:1). Также и о гробе: "положили меня в ров преисподний, во мрак, в тень смертную" (Пс. 87:7). И о воскресении: "ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление" (Пс. 15:10), и о вознесении: "Восшел Бог при восклицаниях, Господь при звуке трубном" (Пс. 46:6). И о сидении одесную Отца: "Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих" (Пс. 109:1). А Исаия приводит и при­чину этого, когда говорит, что Он "изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши", и что так как "мы блуждали, как овцы", то Он закалается. Затем, изъясняя и важность дела, прибавляет: "и ранами Его мы исцелились"; и еще: "понес на Себе грех многих" (Ис. 53:5-12). Если же пророки знали о кресте, и о причине креста, и о том, что совершено крестом, и о погребении, и о воскресении, и о возне­сении, и о предательстве, и о судилище, и все это с точностью описали, то как не знает об этом Сам пославший их и по­велевший возвестить это? Кто из здравомыслящих может ска­зать это? Видишь ли, что не должно останавливать внимания на одних словах? Здесь не только это возбуждает недоумение, но и последующие слова возбуждают еще большее недоумение. В самом деле, что говорит Он? "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия". Здесь представляется, будто Он не только не знает, но и отказывается от креста. Слова эти значат: если можно, говорит, то Я хотел бы не подвергаться распятию на кресте и умерщвлению. Между тем Петру, верхов­ному из апостолов, когда этот говорил Ему: "будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою", Он сделал столь сильную укоризну, что сказал: "отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое" (Мф. 16:22, 23), хотя незадолго пред тем назвал его блаженным. Христу ка­залось так несообразным не быть распятым на кресте, что апостола, который получил откровение от Отца, был назван блаженным, получил ключи от неба, Он назвал сатаною и соблазном и укорил его, как не мыслящего, "не о том, что Божие", за то, что сказал Ему: "будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою", чтобы быть распятым на кресте. Итак, укорив­ший столь сильно ученика и сделавший ему такое замечание, после таких похвал назвавший его сатаною, за то, что он го­ворил: Ты не будешь распят, – как сам не хотел быть рас­пятым на кресте? Как же после этого, изображая доброго пастыря, Он поставил особенным признаком его добродетели то, чтобы умирать за овец своих, сказав так: "Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец"? И не остановился на этом, но еще прибавил: "а наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит" (Ин. 10:11,12). Если доброму пастырю свойственно умирать за овец своих, а не хотеть подвергаться этому свойственно наемнику, то, как Он сам, называя, себя добрым пастырем, просит освободить Его от смерти? Как же Он говорил: "Я Сам отдаю ее" (Ин. 10:18)? Если Ты сам полагаешь душу Свою, то почему просишь другого, чтобы не полагать ее? Как же и Па­вел, удивляясь Ему за эту решимость, говорит: "но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной" (Флп. 2:7,8)? И сам Христос в одном месте говорит, так: "Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее" (Ин. 10:17). Если же Он не хочет этого, но отказывается и просит Отца, то как Он любим "потому"? Любовь бывает к тому, что происходит по желанию. И еще почему Павел говорит: любите друг друга, "как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас" (Еф. 5:2)? Также и сам Христос пред распятием говорил? "Отче! пришел час, прославь Сына Твоего" (Ин. 7:1), называя славою крест? Как же там Он отказывается, а здесь даже просит поспешить? А что крест есть слава, об этом послушай, как говорит еванге­лист: "ибо еще не было на них Духа Святаго, потому что Иисус еще не был прославлен" (Ин. 7:39). Смысл этих слов следующий: еще не была дана благодать, потому что вражда Божия к людям еще не была прекращена, так как еще не предшествовал крест. Крест разрушил вражду Божию к людям, совершил примирение, сделал землю небом, соединил людей с ангелами, разрушил твердыню смерти, сокрушил могущество диавола, уничто­жил силу греха, избавил землю от заблуждения, ниспроверг их жертвенники, истребил смрад жертв, насадил доброде­тель, основал церкви. Крест – желание Отца, слава Сына, ра­дость Духа, похвала Павла: "а я, - говорит он, - не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа" (Гал. 6:14). Крест яснее солнца, светлее лучей, потому что, когда оно по­мрачилось, тогда он воссиял; солнце помрачилось тогда, не уни­чтожившись, но быв побеждено светом креста. Крест разо­драл наше рукописание, сделал ненужною темницу смерти; крест – знак Божественной любви: "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную" (Ин. 3:16).

Также и Павел говорит: "Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его" (Рим. 5:10). Крест – неразру­шимая стена, непреодолимое оружие, опора богатых, богатство бедных, ограждение обижаемых, оружие подвергающихся нападениям, обуздание страстей, основание добродетели, знамение чуд­ное и удивительное. "Род лукавый ищет знамения, – сказал Господь, – и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка" (Мф. 12:39). Также и Павел говорит: "ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого" (1Кор. 22:23), Крест отверз рай, ввел в него разбойника, и род челове­ческий, который готов был погибнуть, и не достоин был даже земли, привел в царство небесное. Так много благ было и бывает от креста, — и, скажи мне, Христос не хочет быть распятым? Кто может сказать это? А если бы Он не хотел, то кто принудил Его? Кто заставил? Для чего же Он пред­посылая пророков, которые предвозвещали, что Он будет распят, если Он не намерен был распяться и не хотел под­вергнутся этому? И для чего Он назвал крест "чашею", если Он не хотел быть распятым? Ведь этим именно выражается желание, которое Он имел по этому предмету. Как для жаж­дущих приятна чаша, так для Него распятие на кресте; поэтому Он и говорил: "очень желал Я есть с вами сию пасху" (Лук. 22:15), сказав это не без причины, но потому, что после вечери предстоял Ему крест.

3. Итак, тот, кто называет это дело славою, укоряет ученика за возражение Ему, поставляет признаком доброго па­стыря смерть за овец, говорит, что Он "желанием желает" этого, и добровольно идет на это дело, почему просит, чтобы его не было? А если бы Он не хотел, то разве трудно было остано­вить тех, которые приступали к Нему? Теперь же видишь, Он сам поспешает к этому. Когда приступали к Нему, Он сказал: "кого ищете?" Отвечают ему: "Иисуса". Он говорит им: это Я, они отступили назад и пали на землю" (Ин. 18:6). Так, Он сначала ослепил их и показал, что Он мог избежать, а потом предал Себя, чтобы ты знал, что Он не по необходи­мости, или принуждению, или насилию приступивших подвергся этому, но добровольно, по собственному предъизбранию и желанию и по давнему приготовлению к этому. Для того и пророки были предпосылаемы, и патриархи предсказывали, и словами и делами крест был предъизображаем. И жертвоприношение Исаака озна­чало крест; поэтому и сказал Христос: "Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался" (Ин. 8:56). Патриарх возрадовался, увидев образ креста, а Он отказывается от самого креста? И Моисей побеждал Амалика потому, что пока­зывал образ креста; и бесчисленное множество событий можно видеть в ветхом завете, которые предъизображали крест. Для чего же было так, если Тот, Кто имел быть распятым, не хотел этого? Последующее возбуждает еще больше недоумений. Сказав: "да минует Меня чаша сия", Он присовокупил: впрочем не как Я хочу, но как Ты" (Мф. 26:39). Здесь, буквально, мы находим два противоположные одно другому же­лания, т. е. Отец желает, чтобы Он был распят, а сам Он не желает. Между тем везде мы видим, что Он желает одного и того же с Отцом, предъизбирает одно и то же с Ним. Так, когда Он говорит: "дай им, как Я и Ты едино, так и они да будут в Нас едино" (Ин. 17:11,21) – выражает не что иное, как то, что у Отца и Сына одна воля. И когда Он говорит: "не Я говорю но Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела" эти (Ин. 14:10), – выражает тоже. И когда Он говорит: "не Сам от Себя" (Ин. 7:28), и: "Я ничего не могу творить Сам от Себя" (Ин. 5:30), – выражает не то, будто Он не имеет власти говорить или делать – нет – но хочет показать с точностью, что Его воля согласна с волею Отца и на словах и на деле, и во всех распоряжениях одна и та же у Него с Отцом, как уже неоднократно мы объясняли, потому что слова: "не Сам от Себя", означают не лишение власти, а согласие. Как же здесь Он говорит: "впрочем не как Я хочу, но как Ты"?

Может быть, мы причинили вам много труда, но ободритесь; хотя и много сказано, но я хорошо знаю, что ваше усердие сильно; да и речь моя приближается, наконец, к са­мому разрешению. Для чего же так сказано? Слушайте с вни­манием. Учение о воплощении Бога было весьма неудобоприемлемо. Это чрезмерное человеколюбие Его и великое снисхождение было страшно и требовало многих в самом деле приготовлений, чтобы оно было принято. Представь, каково было слушать и поучаться, что Бог неизреченный, нетленный, непостижимый, невидимый, необъятный, "в руке" которого "глубины земли" (Пс. 94:4), "призирающий на землю, и она трясется; прикасающийся к горам" и заставляющий их дымиться (Пс. 103:32), Которого славы, явлен­ной не вполне, не могли видеть даже херувимы, но распростер­тыми крыльями покрывали свои лица (Ис. 6: 2), – Тот, Который превосходит всякий ум и превышает разумение, оставив анге­лов, архангелов и все высшие разумные силы, благоволил сделаться человеком, принять плоть, созданную из земли и персти, войти в утробу Девы, быть носимым во чреве девять месяцев, питаться молоком и испытать все человеческое. Так как имевшее совершиться было столь удивительно, что и по совер­шении многие не веруют этому, Он предпосылает наперед пророков, которые возвещали то же самое. Так патриарх пред­возвещал это, когда говорил; "от леторасли, сыне мой, восшел еси: возлег, уснул еси яко лев" (Быт. 49:9), Исаия говорит: "се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил" (Ис. 7:14); и в другом месте: "возвестили" Его, "как отпрыск и как росток из сухой земли" (Ис.53:2). Жаждущею землею он называет чрево Девы, потому что оно не принимало семени человеческого, и не испытало совокупления, но родило Его без брака. И еще: "Ибо младенец родился нам – Сын дан нам" (Ис. 9:6); и еще: "И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его" (Ис. 11:1). А Варух у Иеремии говорит: "Он нашел все пути премудрости и даровал ее рабу Своему Иакову и возлюбленному Своему Израилю. После того Он явился на земле и обращался между людьми" (Вар. 3:37, 38). И Давид, указывая на пришествие Его во плоти, сказал: "сойдет, как дождь на скошенный луг [на руно], как капли, орошающие землю" (Пс. 71:6) потому что Он тихо и кротко вошел во чрево Девы.

4. Впрочем, этого еще не довольно, но и по пришествии, чтобы не считали события призраком, Он удостоверяет в этом деле не одним только появлением, но в течение продолжительного времени, и прошедши все человеческое. Так, не прямо входит Он в человека совершенного и полного, но во чрево Девы, так что потерпел и ношение во чреве, и рожде­ние, и питание молоком, и возрастание, и продолжительностью времени и различием всех возрастов удостоверил в истине события. И этим не ограничивается удостоверение, но, облекшись плотью, Он попускает ей терпеть недостатки природы, алкать и жаждать, спать и утомляться; наконец, шествуя и на крест

Он попускает ей испытать свойственное плоти. Потому и капли пота истекали из нее, и ангел является укреплять ее, и печа­лится она и скорбит, — потому что прежде, чем сказать те слова Он говорил: "душа Моя скорбит смертельно" (Мф. 26:38).

Если же при всех этих действи­тельных событиях злые уста диавола чрез Маркиона понтий­ского, Валентина, Манихея персянина и многих других ерети­ков решились извратить учение о домостроительстве и распро­странить сатанинскую молву, будто Христос ни воплощался, ни облекался плотью, а было это только видением, призраком, пред­ставлением и обольщением, не смотря на то, что об этом сви­детельствуют Его страдания, смерть, погребение, алчба, то, если бы ничего такого не было, не гораздо ли более диавол посеял бы этих преступных мыслей нечестия? Поэтому-то Он, как алкал, как спал, как утомлялся, как ел, как пил, так просит избавить Его и от смерти, показывая свое человече­ство и немощь природы, которая не может без страдания ли­шиться настоящей жизни. Подлинно, если бы Он не говорил ничего такого, то еретик мог бы сказать: если Он был человеком, то Ему надлежало и испытать свойственное человеку. Что же именно? То, чтобы, приближаясь к распятию на кресте, страшиться и скорбеть и не без скорби лишаться настоящей жизни, потому что в природу вложена любовь к настоящей жизни. Поэтому Он, желая показать истинное облечение плотью и удостоверить в истине этого домостроительства, с великою ясностью обнаруживает свои страдания. Это одна причина. Но есть и другая, не меньше этой. Какая же именно? Христос, при­шедши, хотел научить людей всякой добродетели; а научающий учить не только словом, но и делом; это самое лучшее учение учителя. Так кормчий, посадив ученика, показывает ему, как держать руль, присоединяя и слово к делу; он и не говорит только и не делает только; подобным образом и домострои­тель, поставив желающего научиться от него, как строится стена, показывает ему это делом, показывает и словом; точно так же (поступает) и ткач, и вышиватель украшений, и золо­тых дел мастер, и медник, и всякое искусство имеет учи­телем слово и дело. Поэтому, и Христос, пришедши научить нас всякой добродетели, и словами внушает, что должно де­лать, и Сам делает. "Кто сотворит и научит", говорит Он, "тот великим наречется в Царстве Небесном" (Мф. 5:19). Посмотри, Он заповедал быть кроткими и смиренными и учил этими словами. Смотри же, как он научает тому же самому и де­лами. Сказав: "Блаженны нищие духом, Блаженны кроткие" (Мф. 5: 3-5), Он показывает, как должно исполнять это. Как же научил Он? "Взяв полотенце, препоясался: начал умывать ноги ученикам" (Ин. 13: 4, 5).

Что может сравниться с таким смире­нием? Так Он научает этому не только словами, но и де­лами. Также и кротости и перенесению обид Он научает де­лами. Как? Когда ударил Его раб первосвященника, Он сказал: "если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?" (Ин. 18:23). Он заповедал молиться за врагов: и этому опять научил делами: восшедши на крест, сказал: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лк. 23:34). Как заповедал молиться, так и сам молится, научая тебя так молиться, и сам не бездействуя в прощении врагам. Также Он заповедал благотворить ненавидящим нас и делать добро злословящим нас (Мф. 5: 44); это же он исполнял и на деле, потому что изгонял бесов из иудеев, которые называли Его беснующимся, благодетельствовал гнавшим Его, питал зло-умышлявших против Него, руководил к царствию желавших распять Его. Еще, желая расположить учеников своих к не­стяжательности, Он говорил им: "Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои" (Мф. 10:9); этому же учил Он и делами, когда говорил: "лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову" (Мф. 8:20). У него не было ни стола, ни дома, ни другого чего-нибудь подобного, не потому, чтобы Он не мог иметь это, но потому, что учил людей идти этим путем. Таким же обра­зом Он учил их и молиться. Ученики сказали Ему: "научи нас молиться" (Лук.11:1). Потому Он и молится, чтобы они научились молиться. И не молиться только, но и тому, как должно молиться, нужно было научить их. Поэтому Он дал и следующую молитву: "Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение" (Мф.6:9-13; Лк.11:2-4), т. е. в опасность, под козни. Так, заповедав мо­литься: "и не введи нас в искушение", Он научает тому же и самим делом, когда говорит: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия", научая всех святых не подвергаться опасностям, не бросаться на них самим, но ожидать нападаю­щих и являть всякое мужество, а не самим стремиться к ним, и не самим первым идти на бедствия. Для чего? Для того, чтобы внушить смиренномудрие и избавить от обвинений в тщеславии. Потому и здесь, когда Он говорил эти слова, Он "пал на лице Свое, молился", говорит (евангелист), и после молитвы сказал ученикам: "так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение" (Мф. 26: 40, 41). Видишь ли, как Он не только молится, но и убеж­дает: "дух бодр", говорит, "плоть же немощна" (Мф. 26: 41). Это говорил Он для того, чтобы предохранить души их от тщеславия, удалить от гордости, сделать их смиренными и приучить к кротости. Таким образом, как Он хотел на­учить их молиться, так и Сам молился по-человечески, не по Божеству – потому что Божество не причастно страданию – а по человечеству, Он молился, чтобы научить нас молиться и всегда просить об избавлении от бедствий; но если это будет невозможно, то с любовью принимать угодное Богу. Потому Он и сказал: "впрочем не как Я хочу, но как Ты"; не потому, чтобы иная воля Его, и иная Отца; но чтобы научить людей, хотя бы они бедствовали, хотя бы трепетали, хотя бы угрожала им опас­ность, хотя бы не хотелось им расставаться с настоящею жиз­нью, не смотря на это предпочитать собственной воле волю Бо­жию. Так и Павел, научившись этому, исполнял то и другое на самом деле. Он и просил избавить его от искушений: "о том", говорит, "Трижды молил я Господа" (2Кор. 12:8); и, так как это не угодно было Богу, говорил: "посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях" (2Кор. 12:10). Эти слова, может быть, не ясны; поэтому я поясню их. Павел подвер­гался многим опасностям и молил Бога, чтобы избавиться от опасностей. Но услышал от Христа: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи" (2Кор. 12:9). Когда та­ким образом он узнал волю Божию, то, наконец, подчинил волю свою воле Божией. Итак, этою молитвою Христос научил нас тому и другому, – чтобы мы не стремились к опасностям и даже молились, чтобы не впасть в них, но если они пости­гнут нас, то переносили бы их мужественно и предпочитали собственной воле волю Божию. Зная это, будем молиться, чтобы нам никогда не впадать в искушение, а если впадем, то бу­дем просить Бога, чтобы Он нам дал терпение и мужество, и станем предпочитать волю Его всякому нашему желанию. Та­ким образом мы и настоящую жизнь проведем безопасно и достигнем будущих благ, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Полное заглавие этой беседы следующее: Отче, если... Ты; и против маркионитян и манихеев, и о том, что, не должно вызываться на опасности, но предпочитать всякой воле - волю Божию.

[2] Леторасль – годовой побег, а также: отпрыск, потомок. Мы здесь и в некоторых других местах предпочитаем славянский или прямой русский перевод с греческого текста Септуагинты, который имел перед собой и толковал Златоуст, т.к. в синодальном переводе с еврейского смысл другой: "от добычи".