Иоанн Златоуст. Слово об ап. Петре и пророке Илие



СЛОВО об апостоле Петре и пророке Илие

Почему священники должны противиться главным грехам. – Петру позволяется впасть в грех, чтобы был снисходителен к другим. – Илии Бог попустил впасть в грех, чтобы милосерднее был к другим. – Почему Бог предпочел людям людей, а не ангелов. – Обман языческих жрецов.

Немного сегодня присутствующих с нами: какая причина этому? Мы совершаем память мучеников, а никто не пришел к нам. Не отдаленность ли пути была причиной их нерадения? Но, скорее, не отдаленность пути, а нерадение им воспрепятствовало. И как для ревностного и бодрого волей человека ничто не может служить помехой, так нерадивому и ленивому все может помешать. Мученики пролили свою кровь за истину, а ты не хочешь перенести и краткого пути? Они положили голову свою за Христа, а ты не желаешь даже выйти за город для Владыки? Владыка умер за тебя, а ты оказываешь нерадение к Нему? Ныне память мучеников, а ты предаешься лености и беспечности? Тебе надлежало придти и посмотреть, как диавол одолевается, мученик побеждает, Бог прославляется и церковь увенчивается. Но вот их предлог; я грешен, говорят они, и не могу придти. Да потому именно и приди, что ты грешен, дабы тебе не лишиться праведности. Кто из людей без греха, скажи мне? Но для того и существуют жертва и церковь, для того молитвы и посты, что есть много ран душевных: поэтому и найдено много врачебных средств против них, и против каждой раны душевной приготовлено соответственное врачество. Ты имеешь церковь, приносящую жертвы, молитвы отцов, помощь Святого Духа, службы в память мучеников, сонм святых и многое такое, что может воззвать тебя от греха к праведности; но ты не прибег к молитве мучеников: какое же у тебя извинение? Никакого несчастия нет у тебя, и однако ты нашел препятствия к тому, чтобы показать единомыслие (с нами) ло отношению к мученикам. Не житейские ли заботы удержали тебя? В этом еще больше вины. Малого часа ты не уделил Богу, чтобы потом пользоваться целым днем? Я грешник, скажешь, и не могу сделать этого. Но потому и приди, что ты грешник; или ты не знаешь, что и сами предстоящие пред жертвенником подвержены грехам, так как и они облечены плотью, сопричастны крови и составлены из костей, – что и мы сами, которые сидим на седалище и учим, подвержены грехам, хотя и не отчаиваемся в человеколюбии Божием и не приписываем Ему бесчеловечия, так как все мы – люди, составленные из одного и того же. И однако мы не перестаем учить, взирая на бездну человеколюбия Божия. Вы, согрешившие, даже не столь виновны, если приходите сюда, потому что вы учитесь, а мы чем больше имеем преимущества по сану, тем большему подлежим обвинению: иное дело – грешить учащемуся, а иное – учащему. И однако мы не отказываемся от этого, чтобы под предлогом смирения не предаться беспечности. И это произошло по распоряжению Божию, – что и сами священники подвержены грехам. А как это, послушай. Если бы сами учители и священники не грешили и не были причастны страстям житейским, то они были бы бесчеловечны и немилосердны в отношении к другим: посему Бог устроил, что и сами священники и начальники бывают рабами страстей, дабы в том, чем сами страждут, они оказывали снисхождение другим. И всегда, не только ныне, но и в древности, Бог устроял так, что тем, которым Он благоволил вверять церковь и народ, Он попускал подвергаться грехам, дабы они от своих падений делались человеколюбивыми к другим. Если бы сами они не грешили, то не стали бы оказывать никакого снисхождения к грешникам, но, сделавшись бесчеловечными, всех стали бы отлучать от церкви. А что это действительно так, и я говорю это не по догадке, постараюсь объяснить наглядным примером. Петру имели быть вверены ключи неба, и имело быть вверено множество народа. Что говорил ему Господь? "Что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах" (Мф.16:19). Петр был иногда слишком строг; а если бы он был и безгрешным, то какое снисхождение могли бы получить от него поучаемые им? Поэтому божественная благодать попустила и ему впасть в грех, дабы в том, чем сам он страдал, он был снисходителен к другим. И посмотри, кому она попускает впасть в грех: этому Петру, верховному из апостолов, непоколебимому основанию, несокрушимому камню, первому в церкви, необуреваемой пристани, непоколебимому столпу. Тот самый Петр, который говорил Христу: "хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя" (Мф.26:35), Петр, который по божественному откровению исповедал истину: "Ты - Христос, Сын Бога Живаго" (Мф.26:16), в ту ночь, в которую был предан Христос, когда вошел и стал у костра, чтобы греться, и когда, повествует евангелист, приступи к нему едина рабыня, глаголющи: и ты был еси "подошла к нему одна служанка и сказала: и ты" вчера был с этим человеком, – этот Петр отвечал: "не знаю Сего Человека" (Мф.26:69,72). Недавно ты говорил: "надлежит мне и умереть с Тобою", а теперь отрицаешься и говоришь: "не знаю Сего Человека"? О, Петр, это ли обещал ты? Еще не видел ты ни пыток, ни бичей, а только услышал слова ничтожной рабыни, и прибег к отрицанию. Ты, Петр, отрицаешься? Еще не было ни мучений, ни бичей, ни ударов, ни ярости, ни владык, ни изощренных мечей, ни изданных постановлений, ни угрожающих царей, ни приближающейся смерти, ни темниц, ни пропастей, ни моря и ничего подобного, и ты отрекся: не знаю человека? Опять рабыня говорит ему: и ты вчера был с этим человеком, а он отвечает ей: не знаю человека, о котором ты говоришь. Кто же тот, что говорит тебе: отрекись? Не из важных кто-нибудь, а женщина, притом привратница, отверженная, пленница, не заслуживающая никакого внимания, – она говорит: отрекись. О, необычайные дела! Рабыня заставила отречься Петра; блудница, подошедшая к Петру, смутила его веру; Петр, этот столп, не выдержал угрозы (рабыни), но, как только она сказала, и этот столп поколебался и эта твердыня потряслась. Кого видишь ты, Петр, что отрицаешься? Ничтожную рабыню и презренную привратницу; ее видишь и отрицаешься? И еще в третий раз сказали ему: и ты вчера был с этим человеком; он же отрекся и в третий раз.

Тогда наконец Иисус, взглянув, напомнил ему сказанное; и он, уразумев, начал плакать и каяться во грехе. Так человеколюбивый Господь попустил ему впасть в грех, зная, что он, как человек, подвергался человеческому; но, как я выше сказал, это устроено было потому, что ему имело быть вверено множество народа, чтобы он, оставаясь строгим и безгрешным, не был немилосерд к своим братиям. Он впал в грех, чтобы, помышляя о собственном прегрешении и прощении Владыки, оказывал другим милость человеколюбия, по божественному устроению, согласно с волей Божией. Таким образом попущено было согрешить тому, кому имела быть вверена церковь, столпу церквей, пристанищу веры: Петру, учителю вселенной, попущено было согрешить, чтобы это попущение послужило поводом человеколюбия к другим. Но для чего я сказал это? Для объяснения того, что и мы, священники, седящие на седалище и поучающие, связаны грехами. Потому и не вверено священство ни ангелу, ни архангелу, – так как они безгрешны, – дабы по строгости они внезапно не поражали молнией грешников из народа; но человеку, рожденному от человека, вверено это седалище, и он сам подвержен похоти и греху, чтобы, встретив какого-нибудь грешника, он вследствие собственных прегрешений был более человеколюбивым к этому грешнику. Подлинно, если бы священником был ангел, то он, встретив какого-нибудь прелюбодея, тотчас умертвил бы его, не будучи сам причастен такой страсти. Поэтому, если бы ангел получил власть священства то он не учил бы, но тотчас умертвил бы, так как, не будучи сам таковым, он воспламенялся бы гневом против такого человека. Но потому она вверена человеку, чтобы он, сознавая свои прегрешения и имея опыт, был снисходителен к грешникам и не раздражался гневом, и чтобы церковь не оскудела чрез такой образ действий.

2. Но что я ограничиваюсь Петром, излагая этот предмет, и ни одним словом не делаю перехода к другому лицу? Представим же теперь другого, именно Илию, пророка, земного ангела и небесного человека, ходившего по земле и управлявшего небесной колесницей, бывшего ростом в три локтя и достигавшего до великой высоты, поднявшегося до самых сводов небесных, повелителя вод, которого язык был хранилищем вод и ключем небес; он был и беден и богат, и простец и мудрец: беден потому, что ничего не приобретал, богат потому, что в устах своих содержал дождевые облака. И он был так строг к грешникам, что некогда молился, чтобы Бог не давал дождя. И что он говорил? "Жив Господь", говорит, "в сии годы не будет дождя, разве только по моему слову" (3Цар.17:1). Что делаешь ты, Илия? Что ты объявляешь? Помолись же Владыке, и таким образом исполни слова: жив Господь, аще будет дождь, точию от уст словесе моего. Где еретики, которые рассуждают о том, что Сын Божий молится? Несчастные, жалкие и бесстыдные! Вот Илия определяет; а Сын молится? Раб повелевает; а Владыка просит? Неужели, ты не уделишь Ему такой же чести, как Илие? Неужели не хочешь даровать Владыке такого же достоинства, как рабу? Илия не молится и не просит, а изрек слово истины и заключил небо. Молись же прежде ты, Илия. Но что же Илия? Знаю, говорит он, что Владыка мой послушает меня, потому что я делаю это по ревности. О, необычайные и дивные дела! Видишь ли Господа, побеждаемого благоизволением раба? Илия сделал это по великой ревности. Он видел много непристойных дел, видел блуд, царящий вместе с великим нечестием. Ночь обнимала всю вселенную; густейшее облако покрывало все; все погрязали во зле; было всеобщее кораблекрушение, не от воды, а от распутства; целомудрие изгонялось, а разврат торжествовал; добродетель преследовалась, а порок процветал; холмы, горы, покрытые лесом долины, пути, водохранилища и воздух осквернялись; солнце помрачалось от дыма, земля делалась нечистой, небо унижалось, все твари страдали от идолослужения; все блуждали, как во мраке, не вникая в существо тварей: видели камень, и поклонялись ему, как Богу; видели дерево, и также почитали его за Бога. Густейший мрак объял людей: видели Творца, и поклонялись тварям. Один только Илия обладал светильником добродетели, возвышаясь любомудрием, как бы сидя на вершине горы, и упражняясь в нем; он один имел светильник благочестия, хотя свет его никому не приносил пользы, потому что люди находились в бесчувственном состоянии и предавались идолослужению. Поэтому Илия выходил из себя, терзался, сетовал, говорил речи, но никто не слушал; он увещевал, но никто не переставал; наконец, побуждаемый ревностью, он хочет привлечь их и вразумить, чтобы, хотя истощаемые голодом, они обратились с молитвой к Создателю, чтобы голод сделался для них побуждением к благочестию. Ничто не может вразумить их, говорил он, кроме голода; таким только образом, стесняемые со всех сторон, они прибегнут к Творцу всех. Итак, что же Илия? «Жив, говорит, Господь, аще будет дождь, точию от уст словесе моего. Произнесено было слово пророка, и тотчас воздух изменился; небо стало медным, не природу свою изменяя, но будучи задержано в своей деятельности; стихии тотчас преобразовались. Слово пророка пало, как огонь, в недра земли, и вдруг все начало засыхать, все пустеть, все исчезать; тотчас увидели, как травы начали сохнуть, растения и деревья, плодоносные и бесплодные, находившиеся как на полях, так и при море: все сохло, всякого возраста одушевленные твари погибали, – и был плач детей, рыдание матерей и великое отчаяние. Произнесено было одно слово пророка, и посмотри, сколько оно сделало. Таким образом все умирало – дикие звери, скот, дети, взрослые, животные и все птицы, было всеобщее кораблекрушение, и бедствие объяло вдруг всю землю; никто не мог спастись, но все умирали от засухи, высыхали растения, источники, реки, озера, и все вообще погибало; всеобщее кораблекрушение объяло всю землю, но не от воды, а от засухи; небо сперва было связано, наконец, совсем заключено и совершенно изменило свойства свои. Итак, все умирало и погибало от гнева, нисшедшего свьппе; а Илия не заботился ни о чем, потому что он был переполнен ревностью. Тогда погибал всякий и незрелый возраст. Чго же делаешь ты, Илия? Пусть согрешили юноши: зачем же наказываются дети? Пусть согрешили люди: зачем же вместе с ними умирают животные? Ужели ты в такое облекся немилосердие? Ты не заботишься ни о ком из людей; ты не имеешь ни жены, ни детей; ты не обращаешь внимания на погибающих. Что же ему Бог? "Пойди", говорит Он, "и скройся у потока Хорафа, а воронам Я повелел кормить тебя там" (3 Цар.17:3-4). Опять я с удовольствием стал бы говорить с иудеем, вызвав его на средину, чтобы показать ему, что закон уничтожал писанное в законе и сам в себе не заключал ни постоянства, ни праведности, так как он был не истиной, а тенью: там была тень, а здесь истина; там прообраз, а здесь самое дело. Илия, которого ты почитаешь, которого пришествия ты ожидаешь, о котором много ты говоришь, которого ты называешь пророком, – как он принимал пищу от ворона? Ворон по закону нечист; так закон объявил, что ворон нечист. Как же пророк принимал пищу от нечистого ворона? Если закон называл ворона нечистым, то, конечно, становился нечистым и тот, кто принимал пищу от ворона. Однако этого не было; нет, не могло быть; и Илия принимал пищу от ворона, не считая ни одного из созданий Господа нечистым. Потом, по прошествии некоторого времени, когда поток наконец высох, Бог посылает пророка для снискания пищи. "Пойди", говорит Он, "в Сарепту Сидонскую, Я повелел там женщине вдове кормить тебя" (3Цар.17:9). Это сделал Бог с особенным намерением. Так как Илия не знал того, что совершалось (он сидел в одном месте и не видел всеобщего бедствия, как все высохло, и озера, н источники, и реки, и растения, и дерева, молодые и старые, плодоносные и безплодные, находящиеся при источниках и при озерных водах, как погибали птицы, и все прочие животные, умирали дети, рыдали матери, не видел этого всеобщего бедствия), – то Бог воздвигает его и повелевает ему пройти огромное пространство земли оттуда до Сидона, чтобы Илия, увидев происходившее, обратился к Владыке с молитвой о даровании дождя. Таким образом, Бог посылает его в длинный путь не потому, чтобы Он не мог питать его там, но желая показать Илие бедствие, чтобы он помолился о дожде. Конечно, Бог мог сделать это и без него, но Он не хотел оскорбить своего раба, явив его виновником зол, а Себя самого – виновником благ, и ожидал молитвы раба. Однако тот не смягчился и этим, но впал в какое-то безумие и совершил путь, облеченный жестокостью и ни на кого не обращая внимания, потому что он был, как я сказал, переполнен ревностью. Для чего безумствуешь ты, Илия? Для чего облекся ты таким бесчеловечием? Подожди немного, и ты сам будешь обличен во грехе. За грехи жителей ты призвал засуху, заключил небо, надел узду на землю, остановил течение природы, и не хочешь помолиться о прекращении этого? Спустя немного времени и сам ты будешь обличен во грехе и получишь помилование от твоего Владыки, чтобы тебе сделаться более человеколюбивым к подобным тебе рабам.

3. Я стал сегодня говорить об этом для того, чтобы показать, что священником поставлен не ангел, но человек, рожденный от человека, дабы от безгрешного не были истребляемы грешники. Если бы священником был безгрешный ангел, то он немедленно наказывал бы согрешающих; потому и поставлен человек, дабы он был снисходителен к подобострастному, от собственных страстей получая напоминание о соучастниках своей природы. Потом мы изложили, что Бог попускал и великим мужам, которым вверял множество народа, впадать в грех и даровал им прощение, чтобы они, после того вразумившись этим, сами были более человеколюбивыми. Привел я в пример и Петра апостола, которому было попущено впасть в грех, но который покаянием изгладил этот грех по человеколюбию Божию. Теперь мы возвратимся к Илие и покажем бездну его великих дел, и то, как Бог желал оказать человеколюбие, а Илия не оказывал человеколюбия; Бог хотел послать дождь, но ожидал молитвы от раба. Что же? Илия прошел весь путь, пришел в Сарепту Сидонскую и увидел одну вдовицу, собиравшую дрова. Впрочем заметь любомудрие и веру Илии. Опять открылась другая бездна его добродетелей.

Не сказал он Богу: к кому Ты посылаешь меня? Зачем заставляешь меня переносить такие опасности и посылаешь меня ко вдовице на крайний голод? Разве нет других людей более богатых, которые в состоянии облегчить мою бедность? А я предпринимаю столь далекий путь, чтобы встретить вдовицу в самом средоточии бедствий, и не только вдовицу, но и бедную? Обрати внимание, как ничего такого не сказал слуга Божий, потому что надеялся на своего Владыку, который из невозможного делает возможное. "Пойди", сказал Он, "в Сарепту Сидонскую. И вот, там женщина вдова собирает дрова" (3Цар.17:9-10). Для чего же ты идешь дальше, Илия? Для чего прибегаешь к вдовице? Ты видишь преддверие бедности, – не спрашивай о степени нищеты; ты видишь вход (в обиталище) бедности, – не спрашивай о том, что есть внутри. Куда входишь ты, Илия? Ты видишь собирающую дрова, и просишь у ней пропитания? Однако он, имея залогом слово Владыки, пошел и вступил в беседу со вдовицей. Что же говорит он? "Дай мне немного воды напиться" (ст. 10). Видишь ли мудрость Илии, как он не вдруг начал с большего, но наперед с того, что менее дорого (стоило)? Не сказал он: дай мне хлеба, но: принеси ми воды. Прежде он просит воды, полагая, что, если она имеет воду, то может иметь и хлеб. Принеси ми, говорит, мало воды. Вдовица пошла и принесла ему, и он напился. И, таким образом получив надежду, он говорит: "возьми для меня и кусок хлеба поесть" (ст.11). Она отвечает ему: "жив Господь Бог твой! у меня ничего нет печеного, а только есть горсть муки в кадке и немного масла в кувшине; и приготовлю это для себя и для сына моего; съедим это и умрем" (ст.12). Что же Илия? "Пойди", говорит, "прежде сделай небольшой опреснок для меня и принеси мне; а для себя и для своего сына сделаешь после" (ст.13). Что делаешь ты, Илия? Пусть будет так, ты хочешь хлеба; почему же требуешь себе особо и прежде? Не должен ли ты благодарить, если будешь есть вместе с детьми? Ты хочешь один быть сытым, а детей уморить голодом? Я хочу, говорит он, не уморить, а облагодетельствовать. Я знаю щедрость моего Владыки. Вдовица же не смутилась, не подумала ничего непристойного и не сказала: ты произвел этот голод, и остатками от голода хочешь напитаться у меня? Не сказала: ты прошел столько стран и пришел ко мне уморить голодом моих детей, будучи сам виновником голода? Но эта жена, достойная Авраама, пошла и сделала по слову пророка; и можно было видеть, как вдовица оказалась гораздо гостеприимнее самого Авраама. Тот, будучи богатым, угостил ангелов; а эта, ожидая смерти от голода, угостила пророка. Можно было видеть, как была презрена природа и почтено гостеприимство; можно было видеть, как отвергнута была утроба и принят пророк; весь сонм детей она положила во гроб, потому что, сколько зависело от произволения вдовицы, они уже мертвы, но по человеколюбию Божию продолжают жить и укрепляться в силах. Я не знаю, как мне восхвалить эту вдовицу: как она презрела детей и оказала гостеприимство, как не оцепенело самое естество ее, как не извратилась утроба, как не расторглись внутренности при виде целого сонма детей, имевших погибнуть от голода. Но она была выше всего этого и оказала гостеприимство пророку. Когда же пророк получил хлеб и вкусил, то потом воздал награду; вдовица посеяла гостеприимство, и тотчас пожала колос этого гостеприимства. Что говорит ей Илия? Жив Господь, "мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет" (ст.14). И сделалась правая рука вдовицы точилом, а левая гумном и снопами, в нужде приносившими плод и по слову пророка питавшими вдовицу. Дом вдовицы стал точилом и гумном; не роса, не дождь, не весна, не осень, не лето, не зной. не сила ветров, не перемена времен, а только одно слово, сказанное пророком и притом произнесенное по его собственному решению, доставляет изобилие вдовице.

Потом отсюда, – скажу кратко, – пророк пошел к царю Ахааву. Я говорю теперь о великих делах его для того, чтобы ты, увидев его согрешившим, познал благодать Божию, исполненную человеколюбия. Итак, что же говорит ему Ахаав? "Ты ли это, смущающий Израиля?" Пророк отвечает ему: "не я, а ты и дом отца твоего" (3Цар.18:17-18). Видишь ли дерзновение пророка, как он обличил царя? Затем, когда он сидел на горе и пришел к нему пятидесятник и сказал: "человек Божий! царь зовет тебя: сойди", пророк отвечает ему: "если я человек Божий, то пусть сойдет огонь с неба и попалит тебя и твой пятидесяток" (4Цар.1:9-10). Потом в другой раз другой пятидесятник сказал: "человек Божий, сойди, царь имеет нужду в тебе" (ст.11). И что же ему Илия? "Если я человек Божий, то пусть сойдет огонь с неба и попалит тебя и твой пятидесяток" (ст.12). После того еще, когда он пришел на условленную молитву, то призвал нечестивых жрецов Ваала и сказал им: станем молиться, – и присовокупил: устройте особый жертвенник, и изберите два вола и возложите на дрова одного, и огня не подкладывайте, тоже и я сделаю; "и призовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, есть Бог" истинный (3Цар.18:23-24). Тогда нечестивые жрецы устроили жертвенник и начали призывать Ваала, говоря: "Ваале, услышь нас!" (ст.26). Долго продолжалась их молитва, но никто не внимал им, ибо "не было ни голоса, ни ответа"; между тем Илия долготерпеливо ожидал, пока они молились. Когда же он увидел, что, не смотря на великое их старание, никто не слушал их, то, посмеваясь над ними, говорит, "кричите громким голосом, может быть, спит" бог ваш (ст.27). Наконец, когда уже был полдень и уходило время, он говорит им: "теперь отступите, и я сотворю жертву мою" (ст.29), – и устроил жертвенник, положил на него дрова и сказал: "принесите воды" вокруг алтаря, и принесли: "Повторите. И они повторили, сделайте в третий раз. И сделали в третий раз" (ст.34). Но обрати внимание, почему Илия делает и это. Потому, что обман обыкновенно присвояет себе свойственное истине, как, например, поступают распутные женщины, предупреждая и называя блудницами честных женщин, чтобы те не имели чем наоборот укорить их.

4. Впрочем, Илия и при этом случае поступает мудро. Почему? Но я хочу сказать то, чему сам я был очевидцем. В жертвенниках идольских бывают отверстия в нижней части жертвенника, а под ним устрояется незаметная яма; в этой яме скрываются совершители обмана и чрез те отверстия снизу вверх извергают огонь на жертву, так что многие обманываются и считают этот огонь небесным. Поэтому и Илия, дабы не подозревали его в совершении чего-нибудь подобного, налил воду для того, чтобы вода обнаружила, если есть отверстия, так как где вода находит отверстие, там она непременно не останавливается, а уходит. Итак, он наполнил водою жертвенник и стал молиться, говоря: "послушай меня, Господи, огнем ныне", ты послушал меня водою, "послушай меня огнем"[1] (ст.37). И вот, когда он призывал Его, огонь внезапно нисшел с неба и сжег жертву, и камни, и воду поглотил огонь (ст.38). Что же говорит он народу? "Схватите пророков Вааловых, чтобы ни один из них не укрылся. И схватили" и умертвили их, (ст.40) числом четыреста пятьдесят жрецов Ваала и четыреста дубравных. Услышала о случившемся Иезавель, жена Ахаава, "и послала к Илии сказать: пусть то и то сделают мне боги, и еще больше сделают, если я завтра к этому времени не сделаю с твоею душею того, что [сделано] с душею каждого из них" (3Цар.19:2). Илия, услышав это, обратился в бегство. Где же Илия, столь высокий и великий? Моя цель – показать, что и он впал в грех; говорю: в грех, не осуждая праведника, но желая показать спасительный урок, чтобы ты, когда увидишь праведников согрешившими и однако не отчаивающимися о себе, но сподобляющимися человеколюбия Божия, то, если и сам согрешишь, сильнее надеялся на спасение. Когда Иезавель сказала: сия и да сотворят ми бози, и сия да приложат ми, яко утро положу душу твою, яко же душу единаго от них, то Илия, услышав это, обратился в бегство и бежал сорок дней. О, чрезмерное малодушие! Услышал слово женщины – и обратился в бегство, находясь в пути сорок дней, – не один день, не два и не три, но, как только слово этой женщины достигло до пророка, он от малодушия не знал, что делал, обратившись в такое бегство. Что с тобою, Илия? Ты заключил небо, и остановил дождь, явил власть над воздухом, призвал свыше огонь, заклал жрецов, говорил царю Ахааву: "ты развращающий Израиля и дом отца твоего"; ты сказал: "жив Господь, не будет дождя, разве только по моему слову"; ты сделал дом вдовицы гумном и снопами, повелевал стихиями, а услышав слова блудницы, обратился в бегство, и одна женщина отвела тебя в плен? Две твердыни были поколеблены женщиною: Петр устрашился рабыни, а этот – Иезавели, оба впали в одинаковые грехи. И бежал Илия сорок дней. Где же та ревность твоя, Илия, когда ты говорил: "жив Господь, не будет дождя, разве только по моему слову", когда ты обличал царя Ахаава, когда призывал огонь? Столько сделал ты, и не перенес слов одной женщины? Где та твердость твоя, когда ты не хотел молить Господа твоего, чтобы Он послал дождь на землю? Он ясными знаками говорил тебе: помолись Мне, Который, хотя и без тебя могу дать дождь, но не хочу этого, дабы ты, как был виновником зол, так сделался и начинателем дарования благ. Подлинно ты, Илия, сделал дело, исполненное жестокости; Бог сжалился над бедствием, потому что Он – Творец всего и Создатель всех, равно как и Промыслитель о всем; Он хотел смягчить твое бесчеловечие, но ты оставался при нем. Он говорил тебе: Я знаю происходящее бедствие, слышу вопли матерей, вижу рыдания детей, вижу истребление земли, которую Я создал, и хочу умилосердиться; но не желаю оскорбить тебя и без твоего решения послать дождь, чтобы ты, бывший виновником зол, не остался чуждым благ; Я оказываю тебе честь. О, человеколюбие Владыки, побеждаемое благоволением к рабу! Впрочем, он много думал о себе, как безгрешный; а теперь сам оказался впавшим в грех, так как Бог попустил это с намерением, чтобы он, получив сам снисхождение, не был жестоким к другим. И бежал Илия, говорится в Писании, "сорок дней" (ст.8). Где те слова, которые говорил он к пятидесятникам, и которыми низводил огонь и сожигал их? Так Бог хотел показать, что и в то время, когда Илия совершал чудеса, не он сам собою действовал, но сила Божия; и потому, смотри, что происходит. Когда действовал Бог, тогда падали и цари, и начальники, и народ; а когда Бог отступил, то и женщина показалась страшною; Бог отступил, и природа человеческая была посрамлена. Между тем, после сорокадневного бегства, Илия пришел и спал в одном месте; к нему приходит Бог, попечительный и человеколюбивый Владыка к рабу и что говорит ему? Хотя Он знал, для чего тот пришел сюда, однако спрашивает: "что ты здесь, Илия?" (ст.9) – намекая на его бегство, и как бы так говоря: ты убежал; где прежнее дерзновение твое? Научись же – не надеяться на самого себя. "Что ты здесь, Илия?". Илия отвечает, но одно имея в уме, а другое выражая словами. Что же говорит Илия? Господи, "пророков Твоих убили, разрушили Твои жертвенники; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее" (3Цар.19:10). А что ему Бог? Он тотчас обличает его. Не поэтому убежал ты, Илия, говорит Он, так как не ты один не поклонился Ваалу; и затем, обличая его, продолжает: "Я оставил семь тысяч [мужей], колени которых не преклонялись пред Ваалом" (ст.18). Итак, Бог обличил его, что он не поэтому убежал, но убоявшись женщины. Одна женщина сделала изгнанником и беглецом столь высокого и великого мужа, дабы ты научился, Илия, когда совершаешь что-нибудь дивное, приписывать это не самому себе, но силе Божией. Видишь ли, как была посрамлена природа, когда отступила благодать? Илия бежал четыредесять дней. О, сила страха! О, чрезмерность малодушия! Бежал он не один день, не два, не три, но сорок дней, и удалился в самыя пустынныл места, не имея пищи, не запасшись съестными припасами, так как, переполнившись страхом, он не думал об этом, но стремился в места необитаемые. Слово женщины дошло до пророка, и подобно тому, как ветер, сильно ударяя в парус, стремительно несет судно, так и это слово женщины, достигнув до пророка, с великой стремительностью перенесло его в пустыню. Где же, Илия, прежнее твое дерзновение? Где устрашающие уста? Где язык, управлявший дождями? Где тот, который повелевал обеими стихиями, то заключал небо, то призывал огонь на жертву? Но, как я выше сказал, все это делал он по действию благодати: поэтому он и обличается от Бога. Видишь ли, как попущено было ему впасть в малый грех, чтобы облечься в целую одежду человеколюбия? Итак, Илия, наконец ты вразумлен; будь же человеколюбив, как Владыка твой, после того, как ты вразумлен и научен твоим Владыкой. Видишь ли, как Бог попустил впасть в малый грех столпам, оплотам и твердыням? Это для того, чтобы они в случае собственной безгрепшости не отлучали всех от церкви, чтобы они, когда увидят какого-нибудь грешника и захотят оказать по отношению к нему немилосердие, вспомнили о собственной греховности, и оказали ему такое же человеколюбие, какого сами удостоились от Владыки. Это сказали мы не для осуждения праведников, но желая подготовить вам путь ко спасению, дабы вы, когда согрешаете, не отчаивались в своем спасении, припоминая праведников согрешавших, но при помощи покаяния не испытавших умаления своей чести. Мы сказали наперед об их добродетелях, а потом упомянули о грехах. Так и ты, если грешен, не оставляй церкви; и если праведен, также не оставляй ее, чтобы, имея всегда в памяти своей ведение писаний, ты оставался праведным, помня о царстве небесном и тех благах, которые уготовал Бог любящим Его: Ему подобает слава, с Сыном и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


[1] Цит. по слав. Библ. – и.И.