История Русской Православной Церкви заграницей: 1924 - 1938 годы

Общии вид главного алтаря Храма Христа Спасителя. Москва, 26 мая 1922 г.

Глава первая. ИСПОВЕДНИЧЕСТВО ПАТРИАРХА ТИХОНА

После того, как Патриарха Тихона освободили из-под стражи, большевики рассчитывали, что некоторые шаги, сделанные Предстоятелем под их давлением, оттолкнут от него верующих. Однако верные от Патриарха не отшатнулись, а многие отошедшие вернулись в лоно Церкви.

Жестокое гонение не прекращалось в течение всего остатка жизни Патриарха. Его хотели сделать таким же послушным рабом, каким стал впоследствии митрополит Сергий (Страгородский), но Патриарх-исповедник оставался на страже Православия.

 

Никогда еще, во все времена своей истории, Церковь не имела перед собою такого жестокого и лукавого врага. Патриарх буквально заболевал от каждой встречи с начальником 6-го секретного отдела ОГПУ Е. Тучковым, который вел советскую церковную политику. Патриарх не боялся мученичества. Самая мучительная смерть, вероятно, была бы для него легче, чем постоянная забота о ссылаемых епископах, священниках и верных мирянах. Тот развал, который происходил во время его заключения, с другой стороны, казалось, указывал на необходимость делать все возможное вне измены основным началам Церкви и ее внутренней свободы, чтобы не повторилось недавнее положение, при котором овцы оказались оставленными на милость волков.

Служение Патриарха в каком-либо храме наполняло его молящимися до отказа. Пока он был в силах посещать уездные города, его там встречали толпы верующих. В отношении управления Патриарх в сущности был совершенно бессилен. Он говорил о своем положении: "Лучше сидеть в тюрьме, я ведь только считаюсь на свободе, а ничего делать не могу. Я посылаю архиерея на юг, а он попадает на север, посылаю на запад, а его привозят на восток".

Иногда Патриарх кое в чем уступал, надеясь, что его уступка не имеет принципиального значения. Но ему бывало трудно судить об этом при советской системе ложного осведомления. Вот, например, Тучков требовал от него введения нового календаря. Патриарх против, он не желает уступать. Но с одной стороны употребляются угрозы, а с другой сообщают, что все Православные Церкви уже приняли этот календарь. Что он мог сказать против такого аргумента? Все же Патриарх нарочно поручает огласить своей нежеланный указ кому-то со слабым голосом. Но потом митрополит Анастасий из Константинополя посылает ему телеграмму с сообщением, что не все Церкви приняли новый календарь, а Тучков, толкнув Патриарха на непопулярное решение, уже больше этим не интересуется. В данном случае крайняя "непрофессиональность" административного аппарата Патриарха пошла на пользу, ибо помешала распространению соблазна.

В распоряжении Патриаршего Управления не было типографии. Бывший Председатель Епархиального Совета при Патриархе Тихоне протопресв. В. Виноградов так определяет тактику Тучкова: "Отношение Тучкова к Патриаршему Управлению, это было нечто вроде кошки с мышкой. С одной стороны, он дает постоянно чувствовать Патриаршему Управлению то, что оно и без того хорошо чувствовало и сознавало, а именно, что оно - нелегальная организация, не имеющая в Советской России права на существование, и потому в любой момент ГПУ при малейшем неудовольствии может это Управление закрыть и всех его членов переарестовать, а с другой стороны, тот же Тучков ультимативно предъявляет к нему требования о проведении в церковную жизнь различных мероприятий и при том таких, проведение которых равносильно было бы актам сознательного саморазвала, самоуничтожения. Каждое такое требование сопровождалось обещанием дарования легализации в случае исполнения и угрозами разгона, уничтожения органа церковного управления и ареста всех его членов - в случае неисполнения".

Такими требованиями, например, было требование о поминовении властей, введение нового стиля и др. Реформа была нужна только для замешательства в Церкви. С одной стороны не давали ордера типографии напечатать указ, и Тучков говорил, что это его не интересует: "Ну, уж вы там как знаете... дело ваше". Поместили в газетах распоряжение о введнии нового стиля, когда оно было уже отменено, а затем там же напечатали Патриаршее послание с сообщением, что Патриарх нового стиля не отменял, но что на местах с разрешения местных советских властей можно Рождество Христово праздновать по старому стилю. Отец В. Виноградов дает к этому интересное и важное пояснение: "Какого происхождения был этот документ, мне не удалось выяснить, т.к. он через Патриаршее Управление вовсе не проходил, никому он не рассылался и дальше советских газет не пошел; ни оригинала его, ни копии не имелось и, главное, никакого применения в церковной жизни он не имел". Отец В. Виноградов далее сообщает, что Советами была сделана еще попытка провести новый стиль, для чего состоялось совещание у комиссара Смидовича. Но представитель Патриарха на этот раз ему не уступил, и реформа осталась отмененной.

Группа священников, обвиняемых в сокрытии церковных ценностей Москва, 1923 г.
Общий вид съезда церковников (в центре, сидят спиной) на  судебном заседании. 1922 г
.

Каждый такой опубликованный акт - плод торга с Тучковым. Но если внимательно их рассмотреть, нигде Патриарх по существу не идет дальше негативного заявления, что он не враг советской власти. 18 июня 1923 г. Патриарх писал: "Я, конечно, не выдавал себя за такого поклонника Советской власти, какими объявляют себя обновленцы, но зато я и не такой враг ея, каким они меня выставляют". Правда, в воззвании 1 июня 1923 г. есть чисто советские выражения: "враги трудового народа", "монархисты и белогвардейцы", слова, чуждые Патриарху и очевидно внесенные туда из тучковского проекта, но все-таки Патриарх остался верен позиции только "не врага" Советского правительства. Угроза, что если заграничные иерархи не прекратят дальнейшую контрреволюционную деятельность, то "придется их звать для ответа перед церковным судом и просить власть о разрешении им прибыть сюда", т.е. в Москву, как будто шла навстречу желанию Советов. Однако она была и отказом от заочного суда, чего требовали большевики и что позднее исполнил митрополит Сергий.

Еще ранее, находясь под домашним арестом, на заседании Синода в помещении, оцепленном чекистами, Патриарх согласился на указ об упразднении Высшего Церковного Управления Заграницей, но это было следствием явного акта насилия. Советский историк обновленчества Шишкин пишет, что Патриарх не хотел выступать против постановлений Первого "Карловацкого" Собора и сделал это только под давлением советской власти. Однако в послании от 2/15 марта 1931 г. Митрополит Антоний писал, что позднее, в 1923-24 г.г. Патриарх утвердил постановление того же заграничного Высшего Церковного Управления о выделении Харбинской епархии.

Патриарх все время старался быть на виду у народа. Он посещал храмы, служил в разных приходах. Но душевные страдания, причиняемые бесконечными интригами обновленцев и требованиями Тучкова, быстро подрывали его силы. Крепкое от природы здоровье все больше поддавалось. Сердце не выдерживало постоянного напряжения. Припадки сердечной болезни усиливались и учащались. 12 января 1925 г. врачи решили поместить Патриарха в больницу. На следующий день он был принят в частную больницу Е. Бакуниной. У него нашли застаревшее воспаление почек, общий склероз и грудную жабу. Ему был прописан полный покой, но именно это обеспечить для него было труднее всего. Владыку постоянно посещали по служебным и личным делам. На другой же день по поступлении в клинику к Патриарху явился Тучков.

Ценности и художественные произведения оставленные в Храме Христа Спасителя. Москва, 1922 г

Патриарху в больнице скоро полегчало, и он опять стал выезжать на службы в разные церкви, но владыка уже продолжал трудиться через силу. На уговоры врачей ограничить свой труд Патриарх отвечал отказом. Особенно тяготили его посещения Тучкова и следователя ГПУ. Они систематически подрывали его здоровье.

В день Благовещения 1925 г. здоровье Патриарха ухудшилось. Незадолго перед тем ему вырвали 2 зуба, что вызвало опухоль десен, перешедшую на горло. Врачи, однако, не находили еще ничего угрожающего для жизни. Несмотря на болезненное состояние, Патриарх в этот день вынужден был поехать на заседание Синода. Дело в том, что Тучков настойчиво и срочно требовал издания послания, которое изменяло бы прежнюю позицию Патриарха. Позиция его, как "не врага" советской власти, Тучкова не удовлетворяла. Он требовал заявления о полной лояльности и сотрудничестве, подобно тому, каковое позднее сделал митрополит Сергий (Страгородский). Выработанный на заседании Синода проект Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Петр (Полянский) должен был отвезти для согласования к Тучкову.

Никто этого сейчас точно не знает, но, по-видимому, митрополит Петр вернулся к Патриарху в клинику в связи с отзывом документа или требованиями Тучкова по проекту. Надо полагать, эти требования как всегда сопровождались угрозами. Никто не знает содержания разговора между митрополитом и Патриархом. Известно только, что разговор с митрополитом Петром был очень горячим, и врач пошел, чтобы его остановить. Действительно, Патриарх был истощен. Вскоре у него начался припадок. Владыке впрыснули морфий и он лег спать.

Около полуночи прислужник заметил ухудшение и вызвал доктора, но уже ничего нельзя было сделать. Без четверти двенадцать Патриарх открыл глаза и спросил: "Который час?" Ему ответили. Тогда он трижды перекрестился, произнося: "Слава Тебе, Боже", - и испустил дух.

Похороны Патриарха Тихона. 1925 г.

Патриарх скончался во время своей последней схватки с врагами Церкви. Нынешняя Московская патриархия представляет опубликованный после кончины Патриарха Тихона документ, называемые ею "завещанием", как подлинное выражение его воли. Но так ли это? Мог ли такой Владыко скончаться, сделав последнюю уступку врагам? Ведь смерть - это экзамен для христианина. Можно смело утверждать, что это не так. Патриарх физически не выдержал напряжения, но умер, не уступив врагам Церкви.

Отец В. Виноградов, со слов лица, бывшего вблизи комнаты Святейшего Патриарха, передает, что во время разговора с митр. Петром слышались слова Патриарха: "Я этого не могу". Затем, на что важно обратить внимание, на состоявшемся совещании собравшихся архиереев пресловутое "завещание" НЕ оглашалось. Отец В. Виноградов прав, когда подчеркивал, что Тучков, разрешивший совещание вл. Петра и Патриарха, непременно потребовал бы оглашения "завещания", если бы оно было действительно подписано Патриархом. Более того, митрополит Петр в своем первом послании в качестве Местоблюстителя не только не упомянул о завещании, но и написал свое обращение совсем в другом духе, нежели мнимое "завещание" Патриарха Тихона.

Обращает на себя внимание и то, что так называемое "завещание" начинается с заявления, что Патриарх его пишет "оправившись от болезни", а мы знаем, что напротив, состояние здоровья у Патриарха в последние дни было очень плохим и в самый день якобы подписания документа, оно было особенно плохо, состоялся консилиум врачей и Патриарх скончался. Наименование послания завещанием никак не соответствует содержанию этого документа, говорящего о возвращении выздоровевшего автора к активной работе. Вот только несколько соображений. Протопресвитер В. Виноградов, сопоставляя много данных, приходит к логическому выводу: подписи Патриарха под предложенным ему текстом послания не было. "Но, - пишет он, - Тучков был человеком, способным для достижения цели не останавливаться перед обманом; как он поступил с уже отмененным посланием о новом стиле, как он поступил с неутвержденным проектом Высшего Церковного Управления, так он решает поступить и в данном случае: он решается неподписанный Патриархом проект объявить подписанным".

Итак, в последнем своем сражении с врагами Церкви Патриарх остался непобежденным. Он не омрачил своего облика борца за чистоту Церкви. Одержав духовную победу, Патриарх Тихон отдал Богу свою исстрадавшуюся душу. Не напрасно так оплакивала его вся Русская Церковь и все другие Православные Церкви, о чем свидетельствовали многочисленные изъявления сочувствий, полученные митрополитом Антонием (Храповицким) от всех патриархов и ряда глав инославных исповеданий.

На вдохновенной иконе Всех Святых в Земле Российской Просиявших не напрасно лик новых священномучеников возглавляется изображением Патриарха Тихона. Верится, что, перенеся столько страданий на земле в своем великом и тяжком подвиге, Патриарх Тихон присоединился к лику великих подвижников Русской Земли.

Глава вторая. РАЗДЕЛЕНИЯ В РОССИИ

Основавшая сергианскую лже-церковь Московской патриархии (МП) декларация митрополита Сергия (Страгородского) была опубликована 16/29 июля 1927 г. Она явилась, по сути, последним документом МП, выпущенным ею более-менее самостоятельно, как справедливо отмечают историки: "Декларация 1927 года, означавшая отход от позиции аполитичности, привела к возникновению новой формы взаимоотношений Патриаршей Церкви с государством. Именно с этого времени был установлен тотальный контроль гражданских властей над внутрицерковной жизнью".

Всё, что МП предпринимала после этой Декларации, напрямую диктовалось советским правительством. "Самостоятельность" митрополита Сергия стала чисто кажущейся. Он, его преемники и руководство МП стали подставными фигурами, через которые действовала советская власть, предпочитавшая оставаться в тени. Если и когда будут открыты архивы КГБ и МП, то прояснится закулисная роль КГБ и ЦК КПСС во всех действиях МП. Помимо присяги на верность от лица всех православных, Декларация дала ещё один повод для обвинения духовенства и мирян в их неповиновении "законной церковной власти", дала ГПУ возможность делить людей на "хороших" и "плохих". А о том, что происходило в СССР с "плохими", хорошо известно.

Сергианская декларация фактически сделала МП преемницей "советской церкви" ("обновленцев"), наспех созданной в мае 1922 г. Она поставила в сложное положение других иерархов. С одной стороны митрополит Сергий, будучи Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Петра, административно возглавлял Российскую Православную Церковь, а с другой - христианская совесть многих не могла смириться с такой резкой переменой церковного курса. Разорвать отношения с митрополитом Сергием означало отойти от административного управления Церкви, что для православного сознания сделать было нелегко. Созвать церковный собор и обсудить создавшееся положение тоже невозможно. В результате Церковь внутри СССР вынужденно разделилась на четыре группы иерархов и их паствы.

Первая - те, кто поддержал митрополита Сергия, их было совсем немного.

Вторая - "умеренная" группа, которая также именовалась "непоминающими". Это те, кто прервали административное (но не каноническое) подчинение митрополиту Сергию, отказываясь выполнять его распоряжения и прекратили поминание за богослужением его и властей. Таких было большинство (в их числе митрополиты Кирилл и Агафангел).

Представители этой группы, принципиально не разделяя позицию митрополита Сергия, понимали, что полный разрыв с ним означает раскол со всеми вытекающими последствиями и поэтому надеялись убедить митрополита Сергия изменить занятую им позицию. Такого же мнения придерживался и Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Петр. 26 февраля 1930 г. он писал митрополиту Сергию из ссылки: "На мой взгляд, ввиду чрезвычайных условий жизни Церкви, когда нормальные правила управления подвергаются всяким колебаниям, необходимо поставить церковную жизнь на тот путь, на котором она стояла в первое Ваше заместительство. Вот и благоволите вернуться к той, всеми уважаемой Вашей деятельности" - т.е., до издания Декларации." Однако, попав во власть богоборцев, митрополит Сергий уже не был способен изменить принятый курс. Убедившись в этом, многие "непоминающие" отошли от него окончательно (так поступил и митрополит Кирилл, к 1937 г. окончательно приравняв сергиан к обновленцам).

Третья группа - Истинно-Православная Церковь (ИПЦ). Это те, кто с самого начала и административно и канонически отошли от митрополита Сергия и открыто занялись формированием нового управления Российской Православной Церкви. ИПЦ добивалась прав легального существования и поначалу имела открытые приходы по всей стране. Наиболее ярким представителем этого направления был митрополит Иосиф (Петровых) - поэтому эту группу верующих также называли "иосифлянами". Он со своими викариями и примкнувшими к нему епископами занялся организацией епархий, принимал священнослужителей и делал назначения на приходы. Советская власть некоторое время терпела открытое существование этих приходов. Однако в 1930-1931 гг., в ходе серии судебных процессов по всей стране о "Контрреволюционной организации Истинно-православная церковь", эта форму существования православных общин разгромили, и оставшиеся на свободе верующие вынуждены были перейти на нелегальное существование. ИПЦ как открытая форма жизни Церкви просуществовала до 1931 г., отдельные же её приходы сохранились и в конце 30-х (последний открыто действующий приход ИПЦ был закрыт в Ленинграде в 1943 г.). Общины ИПЦ возродились на нашей родине сразу же после прекращения открытых гонений.

Рабочие снимают поаедшою икону перед закрытием собора. Ростов иа Дону, 1929 е.

Четвёртая группа - Катакомбная Церковь (КЦ). Как показала история - это единственно возможная бескомпромиссная форма существования Церкви в СССР, основанная ещё Патриархом Тихоном. Катакомбные приходы существуют до наших дней.

Приведенная выше классификация весьма условна, чётких границ между этими группами никогда не было (кроме трёх последних и сергиан). Например, некоторые исследователи считают, что движение "Истинно-православных христиан" следует считать независимым течением, другие - что они были частью ИПЦ.

Многие противники сергианства сочувствовали друг другу. Так, документально известно, что митрополит Петр и митрополит Кирилл, все иные "непоминающие" и представители ИПЦ благословляли создание катакомб. Митрополит Кирилл был сослан, а затем расстрелян за принадлежность к ИПЦ. Церковь вынуждена была искать новые формы своего существования в условиях гонений и невозможности созыва церковного собора. Все четыре приведенные группы, а также и РПЦЗ, поминали как своего главу митрополита Петра. После же его расстрела КЦ стала поминать как первого епископа Первоиерарха РПЦЗ или своего правящего архиерея.

Духовным отцом, породившим самую идею Катакомбной Церкви, часто смешиваемой с Истинно-Православной Церковью, был свт. Патриарх Тихон. Первым её тайным епископом Серпуховским с именем Максима стал д-р медицины, профессор Михаил Александрович Жижиленко, который был личным врачом и другом Патриарха, а также главным врачом Таганской тюрьмы в Москве. Как отмечают историки: "Патриарх, незадолго до своей кончины, с ужасом убеждаясь, что предел "политическим" требованиям советской власти лежит за пределами верности Церкви и Христу, высказал мысль о том, что, по-видимому, единственным выходом для Православной Русской Церкви сохранить верность Христу будет в ближайшем будущем УХОД В КАТАКОМБЫ". Поэтому св. Патриарх Тихон благословил проф. М. А. Жижиленко принять тайное монашество, а затем, в случае, если высшая иерархия изменит Христу и уступит духовную свободу Церкви, - стать тайным епископом.

Предвиденная Патриархом измена стала явной в 1927 г. в виде декларации м. Сергия и проф. Жижиленко исполнил волю св. Патриарха Тихона, стал первым тайным епископом Серпуховским Максимом. Не имеющая в первые годы своего существования ни организации, ни администрации, разрозненная физически и географически, КЦ объединялась только именем митрополита Петра. Епископ Максим, продолжая работать врачом Таганской тюрьмы, вёл епископскую деятельность до своего ареста летом 1929 г. На допросах в ГПУ епископ сказал, что был монахом, но не афишировал этот факт. На вопросы о его отношениях с Патриархом, он заявил, что у них было молитвенное и монашеское общение. Таким образом, единственное его "преступление" состояло в том, что он скрыл своё монашество будучи тюремным врачом. Он был приговорён к трём годам ссылки в Соловки.

В Соловках, благодаря своим медицинским знаниям, епископ Максим скоро стал главным врачом Соловецкого лагеря. Это дало ему возможность вести священническую работу среди заключённых. Напомним, что в 1928 г., с усилением антиправославного террора вследствие декларации м. Сергия, количество осуждённых по церковным делам в Соловецком концлагере достигало 20% от общего числа заключённых. С 1928 г. в Соловецком и Свирском концлагерях, в лагере "БЕЛБАЛТЛАГ" и во многих лагерях Сибири стало совершаться много хиротоний. В Соловецком концлагере их совершали епископы Максим, Виктор, Иларион и Нектарий. К катакомбникам в Соловецком концлагере присоединился ряд священников, не принявших декларацию м. Сергия. Так Соловецкий концлагерь стал колыбелью КЦ.

Рабочие снимают поаедшою икону перед закрытием собора. Ростов иа Дону, 1929 е.

Именно здесь был предан анафеме (в подтверждение анафемы Патриарха Тихона) м. Сергий и его последователи, т.е. вся советская лже-церковь.

Хотя в течение продолжительного времени ГПУ многое "прощало" епископу Максиму за его врачебную работу, в 1930 г. он был привезен в Москву и расстрелян 4 июня.

Епископ Глуховский Дамаскин много сделал в деле становления КЦ. Узнав о декларации м. Сергия в сибирской ссылке, он написал около 150 писем с осуждением декларации, что помогло объединению КЦ. Вернувшись из ссылки в европейскую часть России в 1928 г., он много путешествовал с целью организации приходов КЦ. Летом 1929 г. епископ Дамаскин получил благословение на работу КЦ от митрополита Петра, но осенью 1929 г. был арестован и выслан в Соловки, где встретился с епископом Максимом.

Выйдя на свободу в 1934 г., епископ Дамаскин продолжал работу в КЦ, но по истечении нескольких месяцев был снова арестован и вскоре погиб.

Группа монахов Троице-Сергиевои Лавры. 14 октября 1938 г.

Ряды КЦ значительно возросли во время "церковной чистки" 1936-40 гг., когда многие священники МП были лишены своих приходов.

Перед войной 1941 г. в СССР оставалось всего около 100 сергианских приходов и тысячи приходов КЦ - наглядная демонстрация того, что в то время "спасало" Церковь - предательство или исповедничество.


Глава третья. РПЦЗ ПОСЛЕ СЕРГИАНСКОЙ ДЕКЛАРАЦИИ


Хорошо уяснив себе истинное значение Декларации - переход в обновленчество и полная капитуляция перед атеистическим государством - РПЦЗ высказалась по поводу фактического порабощения Церкви на Родине коммунистической антихристианской властью следующим Постановлением Собора русских архиереев заграницей:

"Заграничная часть Всероссийской Церкви должна прекратить административные сношения с Московской Церковной властью, в виду невозможности нормальных отношений с нею и в виду порабощения её безбожной Советской властью, лишающей её свободы в своих волеизъявлениях и свободы канонического управления Церковью.

Чтобы освободить нашу иерархию в России от ответственности за непризнание Советской власти заграничной частью нашей Церкви, впредь до восстановления нормальных отношений с Россией и до освобождения нашей Церкви от гонений безбожной Советской власти, заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама, согласно священным канонам, определениям Собора 1917-1918 гг. и Постановлением Патриархии от 7(20) ноября 1920 г. за № 362, при помощи Архиерейского Синода и Собора Епископов. Заграничная часть Русской Церкви почитает себя неразрывной, духовно-единой ветвью Великой Русской Церкви и не считает себя автокефальной. Она по прежнему считает своей Главой Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра и возносит его имя за богослужением.

В ответ на заявление Декларации митрополита Сергия: "мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к Советскому правительству во всей своей общественной деятельности; не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии" (Послание от 16/29 июля 1927 г.), Собор Архиереев заграницей, в том же определении, заявил: "Решительно отвергнуть предложения митрополита Сергия и его Синода дать подписку о верности Советскому правительству, как неканоническое и весьма вредное для святой Церкви"… Если же последует постановление митрополита Сергия и его Синода об исключении заграничных епископов и клириков, не пожелавших дать подписку о верности Советскому правительству, из состава клира Московского Патриархата, то таковое постановление будет неканоническим" (Окружное Послание Архиерейского Собора от 27 августа 1927 г.).

9 мая 1928 г. указом московского Синода за № 104 заграничный Архиерейский Собор и Синод были объявленными упразднёнными и все их действия отменёнными. На практике это распоряжение, конечно, не могло иметь никакого реального значения. Этот указ, как отмечалось выше, уже не был свободным волеизъявлением московского Синода, а был написан под диктовку "органов".
22 июня 1934 г., после длительной бесплодной переписки с Сербским патриархом Варнавой, которого митрополит Сергий пытался привлечь на свою сторону, московский Синод решил: "Карловацкую группу, как ослушников законного священноначалия и учинителей раскола, предать Церковному суду с запрещением в священнослужении впредь до суда или раскаяния". Напомним, что 1934 г. - время знаменитых сталинских "показательных процессов", на которых всевозможные "враги народа" признавались в разнообразнейших преступлениях "перед Родиной".

Следует отметить, что митрополит Евлогий, вышедший из РПЦЗ в 1926 г. из-за решения Архиерейского Синода выделить из состава Западно-Европейской епархии, руководимой им, приходы Германии в самостоятельную епархию, дал подписку на верность СССР. Но уже через два года ему пришлось сожалеть о своём поступке. В то время по всему миру прокатилась волна протестов против ожесточившихся гонений православных: к числу прочих обвинений со стороны советской власти прибавилось ещё одно - непризнание Декларации. Организовывая моления за гонимых христиан в СССР, глава Англиканской Церкви пригласил митрополита Евлогия принять участие в этих молитвах. Отказаться тому было стыдно, и он принял в них участие, за что и был привлечён к суду МП. Тогда он перешёл в подчинение Константинопольскому патриарху. Но часть его духовенства осталась в подчинении МП.

В качестве свободной части Русской Церкви РПЦЗ пользовалась вниманием святейших патриархов и других иерархов братских Православных Церквей. Особое внимание и заботу о ней проявлял Сербский патриарх Варнава, старавшийся даже быть посредником между ней и митрополитом Сергием, которого он чтил и любил как своего ректора по академии. Однако вскоре он убедился, что митрополит Сергий находится в руках врагов Церкви и действия его вредны ей, о чём он прямо и написал ему.

9/22 июля 1930 г. Патриарх Варнава во время службы в русской Троицкой церкви, обратился к Русскому Зарубежью: "Знайте, что изуверы, гонящие Церковь, не только её мучают, но стараются её расколоть, разъединить и всячески простирают свои преступные руки к вам, находящимися за пределами вашего отечества. Вы, верные сыны России, должны помнить, что вы являетесь единственной опорой великого русского народа… Посеянные врагами вашей Родины церковные раздоры должны во что бы то ни стало прекратиться. Среди вас находится великий иерарх митрополит Антоний, который является украшением вселенской Православной Церкви. Это высокий ум, который подобен первым иерархам Церкви Христовой в начале христианства. В нём заключается церковная правда и те, кто отделился, должны вернуться к нему. Вы все, не только живущие в нашей Югославии, но и находящиеся в Америке, в Азии, во всех странах мира, должны составить во главе с вашим великим архипастырем митрополитом Антонием единое несокрушимое целое, не поддающееся нападкам и провокациям врагов Церкви. Я как Сербский патриарх, ныне ваш родной брат, горячо молюсь Богу, чтобы Он соединил русских людей, находящихся заграницей в единое целое, чтобы восстала Россия такою, какою она была во главе с Православным Самодержащим Царём, и от имени Господа Иисуса Христа и всех Его святых благословляю вас благословением патриаршим".

Патриарх Варнава участвовал в жизни РПЦЗ, созывал под своим председательством совещания представителей разных зарубежных церковных областей. При его участии и под его председательством в 1935 г. было выработано "Положение о Русской Православной Церкви Заграницей", подписанное им и русскими иерархами и явившееся основой для управления РПЦЗ. Такое же доброе отношение в РПЦЗ проявлял и Антиохийский патриарх Григорий, оказывавший ей всегда поддержку и пожертвовавший средства на издание Православного катехизиса, составленного митрополитом Антонием. В общении с РПЦЗ были и другие Православные Церкви.

В 1935 г. на юбилей 50-летнего священнослужения главы РПЦЗ митрополита Антония прибыли представители от разных церквей. Он пользовался большим уважением в православных кругах. Владыко написал длинный ряд богословских и популярных трудов.

Когда в 1936 году, в последний год своей жизни митрополит Антоний почувствовал упадок сил, препятствующий ему с прежней энергией вести дело возглавления Зарубежной Церкви, он предложил Синоду избрать ему полномочного Наместника в лице митрополита Анастасия (Грибановского). Его же в свое время владыко рекомендовал как своего преемника, когда сам он переходил с Харьковской кафедры в Киев.

Кончина митрополита Антония наступила после нескольких дней изнурительной болезни. У одра его находился Патриарх Варнава, митрополит Анастасий, читавший отходную, Управляющий Синодальной Канцелярией граф Ю. П. Граббе, келейник архимандрит Феодосий, Н. П. Рклицкий (впоследствии архиепископ Никон) и другие. Весь православный мир откликнулся на это событие, отмечая значение для Вселенской Церкви светлой личности усопшего иерарха. Вот что писал сербский преподобный Иустин (Попович) в статье "ТАЙНА ЛИЧНОСТИ МИТРОПОЛИТА АНТОНИЯ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ПРАВОСЛАВНОГО СЛАВЯНСТВА":

"...Тайна личности митрополита Антония - тайна всех великих монахов. Здесь человек отрекается от себя ради Христа для того, чтобы через Христа вновь соединиться с собой; отрекается мира ради Христа для того, чтобы через Христа вновь соединиться с миром; отрекается от людей ради Христа для того, чтобы через Христа вновь соединиться с людьми. Нет ничего более страшного для человека, чем быть непосредственно с самим собой; и ничего нет неприятнее для человека, чем быть непосредственно с людьми; и ничего нет печальнее для человека, чем быть непосредственно с миром. Только, когда человек примет Господа Христа, как посредника между собой и людьми, между собой и миром, между собой и самим собой, тогда его печаль претворяется в радость, отчаяние в восхищение и смерть в бессмертие; тогда горькая тайна мира претворяется в сладкую тайну Божию. Поэтому в душе человека создаётся молитвенное отношение не только к Богу, но и по отношению к многострадальной твари. Поэтому Христов человек должен быть воодушевлённый молитвенник. Таков был блаженный Митрополит. Везде он был в молитвенном отношении и к Богу, и к людям, и к миру.

Умилённый сострадательной любовью к миру, наш святой Владыка получил от Бога дар слёз. Он плакал от умиления, плакал от печали, плакал от радости. Этот мир полон причин для плача и скорби. Всегда молитвенно настроенный, блаженный Владыка особенно лил слёзы, совершая святую литургию. А когда приходилось ему в проповеди коснуться некоей евангельской притчи или события, слёзы его душили и спазмы задерживали течение речи. В своей всеобъемлющей сострадательной любви он плакал за нас и вместо нас, плакал за всех и за вся и тем привлекал ко Христу, Христу порабощал. В этом отношении он много был похож на великих и святых печальников человеческого рода: Ефрема Сирина, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова.

В новейшее время никто не оказал такого сильного влияния на православную мысль, как блаженный митрополит Антоний. Он православную мысль перевёл со схоластическо-рационалистического пути на благодатно-подвижнический путь. Он непобедимо показал и доказал, что сила и бессмертие православной мысли в святоотечестве. Только Святители - действительные просветители и тем и действительные богословы. Ведь они опытно переживали евангельские истины, как существо своей жизни и мышления. Все же догматические истины даны нам для того, чтобы мы претворяли их в жизнь и в дух нашего духа, так как они, по словам Спасителя, дух, истина и жизнь. Поэтому богомудрый Владыка писал: "Истина Божия постигается не иначе, чем путём постепенного усовершенствования в вере и добродетели. Поэтому это познание по существу связано с нашим внутренним перерождением с совлечением ветхого человека и с облечением в нового" (Кол. 3, 9).

С бессмертным Хомяковым наш святой Владыка оживил святоотеческое богословие и показал, что Православие является Православием только святоотеческой святостью и апостольством. Ничто так не чуждо Православию, как безжизненный схоластизм и ледяной рационализм. Православие, прежде всего и больше всего благодатная жизнь и опыт, а через это благодатное богопознание и благодатное человекопознание. Православная Церковь охватывает всю жизнь во всей её сложности, только в ней нет места для злобы и греха. Святой Владыка пишет: "Церковь обнимает собой все стороны человеческой жизни, только злоба и грех ею не вмещаются. Вся наша жизнь должна быть продолжением тех богослужебных молитв, которые всем нам так дороги".

...Славянофильство не есть ценность само по себе, но как носитель и проводник Православия. Это основная мысль нашего Владыки и Достоевского. Православие и есть то новое слово, которое Славянство, во главе со святой Русью, должно огласить миру. И это огласить смиренно, служа всем народам в кротости и евангельской правде. Поэтому настоящие православные никогда не могут быть шовинистами. Помню, однажды в разговоре со мной в 1926 г., блаженнопочивший Митрополит рассказал мне следующее: "На Афоне существует обычай - монах, который не прощает обид, наказывается тем, что при чтении молитвы Господней должен пропускать слова: "и остави нам долги наши якоже и мы оставляем должникам нашим", -- до тех пор, пока не простит нанесённой ему обиды. "И я сам рекомендовал, -- прибавил великий Святитель, -- шовинистам националистам не читать девятого члена символа веры".

Евангельский патриотизм Господа Христа должно считать самой высокой ценностью своего народа и единственным смыслом его существования. Ибо "что может заменить народу Господа Христа"? - спрашивает блаженный Митрополит. Разве ему может заменить ничтожное существование государства, которое лишено всякого разумного смысла, если оно основывается только на народном самолюбии и становится чуждым религиозной идее? То уже не народ, но гниющий труп, который своё гниение считает жизнью. В действительности у него нет жизни, но живут на нём и в нём только одни кроты, черви и отвратительные насекомые, которые радуются тому, что тело умерло и тлеет, ибо в живом теле не было бы для них жизни и они не могли бы удовлетворить свою жадность...

Блаженный митрополит Антоний - самый одарённый современный представитель русского православного национализма, национализма освящённого и просвещённого Христом; национализма, по которому - все люди братья во Христе; национализма, по которому сильные должны служить слабым, мудрые - немудрым, смиренные - гордым, первые - последним. Выросши из святоотеческого православного вселенского патриотизма, блаженный Владыка может быть правильно оценён только из той же апостольской святоотеческой перспективы. К нему можно применить то, что св. Григорий Нисский сказал о своём брате, святом Василии после его смерти: "В чём состоит благородство происхождения Василия? Каково его отечество? Происхождение его - сродство с Божеством, а отечество - добродетель".

Вследствие своих евангельских добродетелей и особенно вследствие своей православной вселенскости великий и святой владыка блаженный Митрополит Антоний близок и дорог и нам, сербам, как и вам, русским. Он наша общая драгоценность, наш общий святитель и просветитель, наш общий вождь и руководитель. Разрешите мне исповедываться перед вами - блаженный Митрополит Антоний был действительным владыкой моей души, подлинным епископом и блюстителем моего сердца, в его лице я имел самого дорогого моего духовника. Всегда всеправославно настроенный, он нас, иностранных православных, собирал под широкие крылья своей великой русской души, как кокош собирает птенцов своих под крылья. Много раз я ощущал силу его всеправославной любви: для него мы, сербы, были так же дороги, как и русские. Из него исходила некая умилительная всеобъемлющая сила. Я бы назвал её - православная вселенскость. Если хотите, он в действительности был современным всеправославным патриархом. Своей подвижнической жизнью он стал и навсегда остался - правило веры и образ кротости, архиереев боговдохновенное удобрение и усердный молитвенник о душах наших. В этом мире он всегда жил в молитвенном единстве "со всеми святыми". Нет сомнения, что теперь и в другом мире он живёт со всеми святыми там, "идеже празднующих глас непрестанный и бесконечная сладость зрящих лица Христову доброту неизреченную".

В это время гонения на Русскую Церковь в СССР продолжались. 10 октября 1937 г. был расстрелян Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Петр (Полянский). 20 ноября 1937 г., вместе с митрополитом Иосифом (Петровых) расстрелян митрополит Кирилл (Смирнов), который должен был стать Местоблюстителем после митрополита Петра. В это время Русская Церковь находилась в состоянии крайнего опустошения. На свободе оставалось только несколько архиереев, большинство храмов было закрыто. Большинство оставшегося духовенства находилось в ссылке, на принудительных работах или проживало, скрывая свой сан. Но определенная часть духовенства продолжала катакомбное служение, не подчиняясь приказам митрополита Сергия (Страгородского).


В 1938 г., по инициативе скончавшегося в 1936 г. митрополита Антония, состоялся Второй Всезарубежный Собор РПЦЗ.


2/15 января 1935 г., за полтора года до своей смерти, Председатель Архиерейского Синода Русской Зарубежной Церкви Блаженнейший митрополит Антоний сделал доклад Архиерейскому Синоду о желательности созыва Второго Всезарубежного Собора с участием представителей клира и мирян. В этом докладе митр. Антоний написал:

"Условия в которых существует за рубежом наша Церковь, не имеющая никакой поддержки от государственной власти и растущая в очень значительной мере благодаря работе благочестивых прихожан, делают необходимым привлечение представителей паствы к ближайшему участию не только в приходских, но и общественных делах. Такое участие их на Соборах в Москве, Ставрополе, а затем в Сремских Карловцах в 1921 г. во многих отношениях, несомненно, было очень полезно. Нам, иерархам, весьма важно от представителей паствы узнавать о ее духовных и прочих нуждах, а с другой стороны, мероприятия, выработанные с участием клира и мирян, могут быть основаны на более всестороннем и подробном обсуждении.

Само собой разумеется, что говоря о такой пользе участия клира и мирян в Соборной работе, мы отнюдь не имеем в виду осуществление какой-то церковно-демократической программы. Иерархический надзор и право, или точнее -- обязанность епископов произносить решающее слово, должны в соответствии со св. канонами и практикой последних Русских Соборов, оставаться незыблемыми. Впрочем, надо с удовлетворением отметить, что до сих пор на наших Соборах как раз миряне особенно ревностно оберегали сохранение полноты канонических прав за иерархией. За рубежом имел место только один Собор с участием клира и мирян. Проект созыва второго такого Собора остался неосуществленным по различным причинам, одной из которых можно считать возникшую церковную смуту. Смягчение церковного разделения, происшедшее за последнее время, дает основания сказать, что последняя причина, если не исчезла, то во всяком случае не может почитаться достаточной для дальнейшего откладывания Собора, который, если окажется не в силах привести к единству, все таки важен для Зарубежной Русской Церкви, объединенной вокруг Архиерейского Собора и Синода. Не надо забывать, что Первый Всезаграничный Церковный Собор, имевший место в Сремских Карловцах в 1921 г., хотя и подвергся различным укоризнам, все-таки много способствовал укреплению организации Зарубежной Церкви. Равным образом нельзя не отметить благого значения епархиальных собраний в некоторых наших епархиях, как например, Харбинской. Все это дает нам основание ожидать, что созыв теперь Всезаграничного Собора способствовал бы сплочению Зарубежной Церкви, укреплению ее организации и упорядочению ее имущественного положения. Но не менее, если не более важной задачей для Собора будет указание Православному Русскому Зарубежью путей духовного возрождения и просвещения эмиграции, обсуждение и выработка мер борьбы с сектантством, противоцерковными течениями за рубежом, и, наконец, насколько это возможно, лечение ран, нанесенных душам церковной смутой. Для этой цели я радостно приветствовал бы участие на Соборе представителей русских церковных организаций, не находящихся ныне с нами в полном единении, при условии, конечно, что они выразят готовность принять к исполнению постановления, которые будут вынесены Собором с равноправным участием их представителей. Мы неоднократно приглашали к восстановлению единства отошедших от нас иерархов; думается, что новое приглашение их и представителей их паствы к Соборному сотрудничеству могло бы послужить делу церковного объединения".

В заключение своего доклада митр. Антоний предложил создать при Архиерейском Синоде Предсоборную Комиссию, под председательством архиепископа Анастасия (Грибановского). Такая предсоборная комиссия была образована и Собор предложено было созвать в 1936 г. Однако, по целому ряду обстоятельств, созыв Собора был отсрочен. В 1936 г. скончался митр. Антоний, что также помешало созыву Собора. Наконец, Второй Всезарубежный был созван в 1938 году.В "Наказе" этому Собору указывались, между прочим, следующие положения:

"Собор Русской Православной Церкви заграницей с участием клира и мирян должен действовать на основании Слова Божиего, священных канонов и законоположений Русской Православной Церкви, поскольку эти законоположения применимы к условиям современной церковной жизни Зарубежной Церкви".

"Второй Всезаграничный Собор Русской Православной Церкви созывается на территории Сербской Православной Церкви, под покровительством святейшего Патриарха Сербского, который является почетным Председателем Собора".

"Епископы, члены Собора, образуют Совещание епископов, которому принадлежит решающий голос по всем постановлениям Собора".

"Председателем Совещания епископов является Первоиерарх Русской Православной Церкви заграницей -- Председатель Архиерейского Синода".

"По силе Слова Божия и св. канонов, все решения общего собрания Собора подлежат утверждению Совещанию епископов и приемлют силу лишь по подписании их последними".


В 1938 г., по инициативе скончавшегося в 1936 г. митрополита Антония, состоялся Второй Всезарубежный Собор РПЦЗ. В нём приняли участие 13 архипастырей, 26 пастырей и 58 мирян. Были представлены различные доклады, а в заключение Собор принял два замечательных послания: "К Русскому народу в Отечестве страждущему" и "К Русской пастве в рассеянии сущей".

Владимир Черкасов-Георгиевский 

Персональный сайт Владимира Черкасова-Георгиевского находится в нерабочем состоянии,поэтому представляем нашим читателям Веб кэш сайта откуда брались тексты
http://web.archive.org/web/20041001110118/http://www.cherksoft.narod.ru/Hist1.htm

Фотографии с сайта http://www.istmira.com/