Макарий Великий. Семь слов


Слово 1. О Хранении сердца

1. Как может, кто бы то ни был, сказать: «поелику пощусь, веду стран­ническую жизнь, раздаю имение свое; то я свят?» Ужели кто свят, не очистив внутрен­него человека? Ибо очищение есть не одно воздержание от худых дел, но приобретение совершен­ной чистоты, чистоты в совести. Напряги, человек, помыслы свои, и войди к этому плен­нику и рабу греха – уму твоему, и рассмотри этого, на самом дне твоего ума, во глубине помыслов, в так называемых тайниках души твоей, пресмыка­ю­щегося и гнездящегося змия, который убил тебя, поразив главнейшие члены души твоей; потому что сердце есть необъятная бездна. И если убьешь сего змия; то хвались чистотою пред Богом. А если нет; то, смирив­шись, как нужда­ю­щийся и грешный, умоляй Бога о тайных тво­их.

2. Истин­ная смерть сокрывает­ся внутри, в сердце; и человек умерщвлен внутрен­не. Посему, если кто в тайне прешел «от смерти в живот» (Ин.5:24); то истин­но во веки он живет, и не умирает. Даже если тела таковых и разрушают­ся на некоторое время; то, поелику они освящены, восстанут со славою. Почему, успение Святых и называем сном.

3. Все усилие сопротивника в том, чтобы придти ему в состояние отвлечь ум наш от памятования о Боге и от любви Божией, употребляя к тому земные приманки, и от действи­тель­но прекрасного отвращая нас к мнимо, а недействи­тель­но, прекрасному. Ибо всякое доброе дело, если и сделает человек оное, лукавый готов очернить и осквернить, усиливаясь примешать к заповеди соб­с­т­вен­ное всеяние тщеславия или самомнения, чтобы делаемое добро совершалось не ради Бога, и не по доброму только усердию.

4. Итак, что же, и как начать нам, никогда не входив­шим в сердце? Стоя вне, будем ударять постом и молитвою, как повелел Господь, сказав: «толцыте, и отверзет­ся вам» (Мф.7:8). Ибо если пребудем в слове Господнем, в нищете, в смирен­но­мудрии, во всех заповедями требуемых добродетелях, день и ночь ударяя в духовную дверь Господню: то возможем приобрести искомое; потому что можно получить избавление чрез сию дверь всякому, кто хочет избежать тьмы. Там обретает он свободу души, восприемлет ее помыслы и возможность стяжать небесного Царя Христа.

5. Когда ум забывает духовную и благо­честную скорбь; тогда забывает и заповеди. Оттого, думая идти вперед, совращает­ся с гладкого пути, ходит по стезям кривым; а потому, встречает диких зверей. Если бы не прерывали мы сего труда пребы­вать в молитве и уповании; то не подвергались бы заблуждениям. Ибо о скорбящих душею говорит Писание: «верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете» (1 Кор.10:13); «а не вразумля­емых срящут злая» (Втор.31:29).

6. Как внешние очи издали видят терния и стремнины: так и прозорливый ум, будучи быстр, предусматривает козни и предуготовления сопротивной силы, и предостерегает душу, служа ей как бы оком.

7. Много потребно борения и тайного невидимого труда, чтобы испыты­вать помыслы, и изнемогшие чувствия души нашей обучить долгим учением «в рассуждение добра же и зла» (Евр.5:14). Непрестан­ным возбуждением ума к Богу должно оживлять изнемогшие члены в душе; потому что ум наш призывает­ся к тому, да будет, по изречению Павлову, всегда «един дух с Господем» (1 Кор.7:17). Сие же тайное борение, и размышление о Господе, и труд сей надобно нам иметь день и ночь при всяком исполнении заповеди, молимся ли мы, едим ли, служим ли, пьем ли, другое ли что делаем, чтобы всякое доброе начинание, нами совершаемое, совершалось в славу Божию. Ибо все сообразные с заповедями дела наши освящают­ся и в чистоте нами совершают­ся непрестан­ным памятованием о Боге, страхом и любо­вию к Нему; и тогда бывает уже вне влияний сквернящего делаемое по заповедям Божиим.

8. И Патриарх Авраам лучшее из добычи принес в дар священ­нику Божию Мелхиседеку, и таким образом, получил от него благословение. Что же иное дает гадатель­но разуметь чрез это Дух? Не указывает ли на высшее умозрение, как превосходнейшее и самые кости из целого срастворения нашей природы, то есть, самый ум, самую совесть, самое расположение, самый помысл, самую силу любви в душе, начаток целого нашего человека, во всякое время посвяща­ю­щего себя одному и тому же памятованию и размышлению о Боге, должны мы прежде всего приносить всегда Богу, как священ­ную жертву сердца, как драгоцен­нейшее и лучшее из добрых помыслов? И в таком случае, вспомоществуемые Божией благодатью, возможем ежедневно возрастать и преспе­вать, и бремя заповедями требуемой праведности покажет­ся для нас легким; потому что все заповеди, при содействии самого Господа, будем исполнять чисто и неукоризнен­но нашею в Него верою. Касатель­но же видимого подвижничества и того, какое доброе предначинание выше и есть самое первое, знайте, возлюблен­ные, что все добродетели одна на другой держат­ся, и взаимно между собою связаны, и как бы в некоей священ­ной духовной цепи одна от другой зависят: молитва от любви, любо­вь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от упования, упование от веры, вера от послушания, послушание от простоты. Как и с противной стороны, пороки один другим про­изводят­ся: ненависть раздражи­тель­ностью, раздражи­тель­ность гордостью, гордость тщеславием, тщеславие неверием, неверие жестоко­сердием, жестоко­сердие нерадением, нерадение разленением, разленение небрежностью, небрежность унынием, уныние малодушием, малодушие сласто­любием, и прочие пороки взаимно один от другого зависят: так и на доброй стороне добродетели во взаимной между собою зависимости. Глава же всякой добродетели и верх добрых дел есть постоян­ное пребывание в молитве; чрез нее, испрашивая у Бога, можем ежедневно приобретать и прочие добродетели.

9. Если не будут украшать нас смирен­но­мудрие, простота и благость; то никакой не принесет нам пользы молитвен­ная наружность. Говорим это не только о молитве, но и о всяком подвиге, или труде, или девстве, или молитве, или о каком бы то ни было подвиге и делании, совершаемом ради добродетели. Если не находим в себе обильных плодов любви, мира, радости, кротости, смирения, простоты, искрен­ности, веры и долготерпения: то тщетны и напрасны были все наши подвиги; потому что всякое таковое делание и все сии подвиги должны совершаться ради плодов. Если же не оказывает­ся в нас плодов любви и мира; то вотще и напрасно совершает­ся все делание. Дела­ю­щие без плодов в день суда окажут­ся подобными пяти юродивым девам, которые, поелику в сосудах сердца не принесли отсюда духовного елея, то есть, исчислен­ных выше добродетелей, то за сие самое названы юродивыми, и не допущены в духовный чертог царствия. За недостаток добродетелей, за то, что не имели в себе яв­с­т­вен­ного обитания Духа, и самый подвиг девства вменен ни во что. Как при возделывании виноградника все попечение прилагает­ся для того, чтобы насладиться плодами; а как скоро не оказывает­ся плодов в винограднике, – весь труд возделывания становит­ся тщетным и напрасным: так, если, при дей­с­т­вен­ности Духа, духовным чувством со всей несомнен­ностью не познаем в себе плодов любви, мира, радости, смирения и прочих, исчислен­ных Апостолом, добродетелей (Гал.5:22), то напрасен подвиг девства, и труд молитвы, псалмопения, поста, бдения оказывает­ся ни к чему не служащим; потому что душевные и телесные сии труды должны быть совершаемы в надежде духовных плодов. Плодоношение же Духа в добродетелях есть духовное наслаждение ими с нерастлен­ным удоволь­ствием для сердец верных, в которых действует Дух. С великою разборчивостью разумения да оценивают­ся делание, труд и все есте­с­т­вен­ные подвиги, чрез веру и упование про­изводимые в достойных Духом Святым. Прекрасное дело – пост, бдение, стран­ническая жизнь; даже это – цвет доброго жития. Впрочем, есть более внутрен­ний чин христиан, и никто не должен возлагать упование на сии одни дела. Случает­ся же, что некоторые бывают причаст­никами благодати, и живущий еще в них порок хитрит, добровольно уступает место и не действует, но заставляет человека думать, что ум его стал чист и вводит уже его в самомнение, и говорит он: «совершен­ный я христианин». А потом, когда человек подумает о себе: «я уже свободен» и предаст­ся нерадению; тогда кро­ю­щийся порок наступает на человека разбойнически, искушает его и низводит до преисподних земли. Если и люди, не раз занимав­шиеся разбоем, или быв­шие во­инами, умеют хитрить над неприятелями, делают засады, скрывают­ся, заходят в тыл врагам, и внезапно их окружают и убивают; то кольми паче злоба, которая столько тысячелетий занимает­ся сим делом и губит столько душ, умеет укрыться в сердце, не действо­вать до времени, чтобы ввести душу в самомнение о своем совершен­стве.

10. Основанием Христиан­ству служит то, чтобы человек, если и совершит дела правды, не упокоевал­ся на них, и не почитал себя великим, но был нищ духом; и, если соделает­ся причаст­ником благодати, не думал о себе, будто бы приобрел нечто, не признавал себя чем-то важным и не начинал учить, но при добром стран­ниче­с­т­ве, при хорошем житии, много постясь, стран­ствуя, молясь, став причаст­ником благодати, не высоко ценил душу свою; особен­но же тогда, как полагает­ся в нем начаток благодати, пребывал в труде, в жажде, не сознавал себя, как пресытив­шийся, праведным, или обогатив­шимся благодатью, но плакал и проливал слезы. И как, если бы матерь имела у себя единородного сына, обучила его, и ему, когда он пришел в мужеский возраст, приключилась смерть; то сколько ни было бы утешителей у матери, все они побуждали бы ее к большему плачу, и матерь оставалась бы безутешною: так и христианину надобно оплаки­вать падение свое и непрестан­но проли­вать слезы, паче же всего иметь сокрушен­ное сердце.

11. Если царский дом имеет много помещений, разные дворы, множе­с­т­во преддверий и внутрен­них храмин, где пребывает сам царь, где хранят­ся его порфира и сокровища; то вошедший во внешние дворы не подумает, что вошел уже во внутрен­ние храмины, где слава царева, и порфира, и сокровища. Так и в духовном. Постящиеся, пребыва­ю­щие во бдении, в пении, в молитве да не подумают о себе, что вошли уже в упокоение; потому что входят только в преддверия и во дворы, а не туда, где порфира и сокровища. Посему, братия не должны много полагаться на внешний образ жизни и говорить о себе: «я значу нечто». Хотя бы и соделал­ся кто причаст­ником благодати не должен думать о себе, что он уже достиг цели, или сделал­ся весьма близким к Царю; потому что пребывает еще во внешних обителях. Не должно каждому допыты­ваться: нашел ли он сокровище в скудель­ном сосуде, облекся ли в порфиру Духа, обрел ли Царя и упоко­ил­ся ли? Потому что душа такова: в ней есть какая-то глубина и составов у ней много. Вошедший в нее грех обладает уже всеми ее составами и сердечными помышлениями. Потом, когда взыщет человек, приходит к нему благодать и овладевает двумя составами души. Почему, неопытный, возбуждаемый благодатью, думает, что пришедшая благодать овладела всеми составами души, и грех искоренен; тогда как большая часть души обладает­ся грехом, и только одна часть обладает­ся благодатью; и человек обманывает­ся, и пребывает в неведении. Нередко благодать действует в человеке непрестан­но, подобно тому, как и глаз в теле. Но вместе пребывает в человеке и грех, и в обольщение вводит ум. И нерассуди­тель­ный, как уже достигший цели, много мечтает о себе и надмевает­ся, как соделав­шийся свободным. А на деле бывает не то; потому что, как сказал я, сатана скрывает­ся в тайне, не действуя до времени, чтобы заставить человека подумать о себе: «я чист и совершен». Кто насаждает виноградник, тот не вдруг собирает с него грозди, и выделывает вино. Кто сеет семя в землю, не тотчас уже и жнет, и получает плоды. И новорожден­ное дитя не вдруг может прийти в совершен­ного мужа. Или, новобранец в войске не тотчас уже делает­ся начальником; ему надобно прежде потрудиться и, вступив в битву, одержать победу и быть увенчан­ным.

12. Прекрасное дело – нестяжатель­ность, псалмопение, пост, бдение; прекрасно – сподобиться Божией благодати. Но кто не начал еще рыть и полагать основание, как должно (а ум и в этом должен быть неукоризнен­ным и причастным благодати), тот много уже мечтает о себе, и высоко ценит душу свою. Воззри на Иисуса: от какой славы и до каких страданий и распятия нисшел Он, Божий Сын и Бог! И за сие-то смирен­но­мудрие превознесен и посажен одесную Отца. Змий вначале посеял в Адаме возношение: «будешь, как Бог». Посему, знаешь, до какого бесчестия чрез это высоко­мудрие дошел род Адамов. Ищу человека нищего духом, и не нахожу. Как иной богач, имея в доме своем сокровища, представляет­ся нужда­ю­щимся и нищим, ходит и просит у всех: так и христиане имеют благодать, богатеют в Бога, но нищи духом, как бы не имеющие у себя ничего. Например: человеку должно приобрести сто литр золота, и он, получив пять литр, удоволь­ствовал­ся тем. А у иных, если можно так сказать, есть десять унций благодати, и мыслен­но делают из них сто, чем и хвалят­ся. И иные не редко имея у себя пять унций греха, делают из них полунции. Сие же бывает с ними, или по неведению, – потому что, обманываясь в рассуждении самой благодати, не знают дела, или по тщеславию, когда стыдят­ся сказать, что действует в них зло; потому что провозглашают уже себя совершен­ными. Человек должен и делать и говорить правду, исповеды­вать в себе и дары благодати и действие греха. Лжет, кто говорит, что имеет чистое сердце. На деле бывает не так, чтобы вдруг, едва благодать посетила, человек стал уже чист. Предает­ся он врагам и искушениям для упражнения и обучения, как Иов был в искусе; потому что и злое, хотя не по доброму изволению, содействует доброму. А христианин, имея пять унций греха, должен говорить: «имею двадцать и переполнен худым». И имея в себе, например, двадцать унций добра, должен говорить: «у меня только полунции». Но если из тщеславия стыдит­ся сказать это: то пусть говорит правду, исповедует дей­с­т­вен­ность благодати; но пусть исповедует с другой стороны и грех. А как сказал я выше о душе, что юна глубока; то, с помощью подобий, изо­бразим ее составы. Как есть солнце, и от него много выходит лучей; или, есть высокое дерево, и у него много ветвей; или есть великий город, и окружен многими сопредель­ными странами: так и умная сущность, бессмертная душа, есть красота досточестная более всех созданий, образ и подобие Божие. Теперь приходящая благодать двумя лучами просиявает в душе; или от целого дерева озаряет две ветви; или от всего города – две сопредель­ные страны; но весьма многие части души одержимы еще грехом, душа же думает, что она вся и всецело принадлежит к доброй части, вся в благодати и во светлости; и кто, например, приобрел пять литр золота, воображает о себе, что приобретено им сто литр. Разве зародыш в матерней утробе стал уже совершен­ным человеком? Или положив­ший один камень в основание кончил уже здание? Или семя, зарытое в землю, стало уже колосом? Разве купец, едва начав торго­вать, тотчас и наполнил свою кладовую? И причастив­шийся малой доли благодати стал уже от сего христианином? Даже первые и великие в отношении к совершен­ству тоже, что низший чиновник пред главным начальником, или малый ручей пред рекою Евфратом. Кто имеет намерение идти в город, отстоящий на тридцать переходов, тот, если отойдет на два, или на три перехода, не подумает, что пришел уже в город. Поелику же сопротивная сила только побуждает, а не принуждает; то и благодать Божия побуждает, по причине свободы и трезвен­ности естества. Если теперь человек, побуждаемый сатаной, будет делать зло; то не сатана осуждает­ся вместо его, но терпит истязание и наказание сам человек, как по соб­с­т­вен­ной воле подчинив­шийся пороку. Подобным образом, если человек обратит­ся к добру, и Божия благодать превозможет: то благодать не себе приписывает доброе, но воздает за оное человеку, и про­славляет его; потому что человек сам для себя виновник добра (такова природа его); и приходящая к нему благодать нимало не связывает его воли принужда­ю­щею силою, и не делает его неизмен­ным в добре, хотя бы он хотел, или не хотел того. Напротив того, и присущая в человеке Божия сила дает место свободе, чтобы обнаружилась воля человека, уважает ли, или не уважает он душу, согласует­ся ли, или не согласует­ся с благодатью. Многие оказали уважение и согласие, а иные уклонились; ибо Апостол говорит: «наченше духом, ныне плотию скончаваете» (Гал.3:3). Закон положен не естеству, но свободному про­изволению, которое может склоняться на доброе и на худое. Посему-то Господь говорит: «огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся» (Лк.12:49). Господь хочет, чтобы возгорел­ся небесный огнь в сердцах человеческих; и одни хотят сего, а другие не хотят. Подобно сему говорит еще: «колькраты восхотех собрати вас, якоже кокош птенцы своя, и не восхотесте» (Мф.23:37). Видишь ли, Господь хочет; но люди опять не хотят приблизиться ко Господу, и обрести милость?

13. Кто хочет прийти ко Господу, сподобиться вечной жизни, стать жилищем Божиим и удосто­иться Святого Духа, тот, чтобы ему быть в состоянии неукоризнен­но и чисто творить плоды по заповедям Господним, должен положить такое начало. Во-первых должно ему твердо уверо­вать в Господа, всецело посвятить себя словесам заповедей Его, во всем отречься от мира, чтобы ум совершен­но не был занят ничем видимым; всегда надлежит ему пребы­вать в молитве и не отчаи­ваться, ожидая непрестан­но посещения и помощи от Господа и во всякое время имея сие целью ума своего. Потом надобно ему всегда принуждать себя ко всему доброму, к соблюдению всех заповедей Господних, хотя бы и не желало того сердце по причине пребыва­ю­щего в нем греха; например, принуждать себя быть смирен­но­мудрым пред всеми людьми, почитать себя всех низшим и худшим, не ища ни от кого чести, или похвалы, или славы, как написано в Евангелии (Ин.5:44), но иметь всегда пред очами единого Господа и заповеди Его, желая угождать Ему единому. Подобно сему пусть, хотя бы и не хотело сердце, принуждает себя к кротости, как говорит Господь: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф.11:29); а также, по мере сил, с принуждением пусть приучает себя быть милостивым, снисходи­тель­ным, человеко­любивым, добрым, как говорит Господь: будьте добры и снисходи­тель­ны, «якоже и Отец ваш небесный мило­серд есть» (Лк.6:36); и еще говорит: «аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите» (Ин.14:15); и еще: принуждайте себя; потому что «нуждницы восхищают царствие небесное» (Мф.11:12), и: «подвизайтеся внити сквозе тесная врата» (Лк.13:24). Да имеет же человек всегда пред очами, как незабвен­ный образец во всегдашней памяти, Господне смирение и жизнь, и обращение с людьми. И, сколько есть сил, да принуждает себя постоян­но пребы­вать в молитвах, во всякое время прося с верою, чтобы Господь пришел и вселил­ся в нем, усовершил и укрепил его во всех заповедях Сво­их, и чтобы душа его соделалась обителью Иисуса Христа. И таким образом, если что делает теперь с принуждением и против желания сердца, стараясь приобучать себя на всякий час к добру, всегда памято­вать о Господе и ежечасно ожидать Его в великой благости и любви; то Господь, видя такое его про­изволение и доброе рачение, как он непрестан­но принуждает себя к памятованию о Нем и ко всему доброму, к смирен­но­мудрию, к кротости, к любви, как стесняет не хотящее сердце и, сколько есть сил, понуждает себя идти вперед, то, говорю, Господь сотворит с ним милость Свою, избавит его от врагов его и от живущего в нем греха, исполняя его Духом Святым. И таким образом, без принуждения уже и без всякого труда всегда будет он в самой истине исполнять заповеди Господни, лучше же сказать, сам Господь совершит в нем заповеди Свои и плоды Духа, как скоро человек плодоприносит в чистоте. Но надобно, чтобы приступа­ю­щий к Господу, даже против желаний сердца, сперва принуждал себя к добру, постоян­но с несомнен­ною верою ожидая милости Господней; принуждал себя быть мило­сердым, иметь сострадатель­ное сердце, принуждал себя переносить прене­брежение, быть великодушным, когда уничижают, или бесчестят, не гне­ваться, по сказан­ному: «не себе отмща­ю­ще возлюблен­нии» (Рим.12:19), принуждал себя к молитве, не имея еще молитвы духовной. И тогда Бог, видя, что подвизает­ся он столько и с усилием, даже против воли сердца, направляет себя к доброму, даст ему истин­ную Христову молитву, даст «утробы щедрот», истин­ную доброту, одним словом, соблюдет ему плод духовный. А если кто, не имея молитвы, принуждает себя только к молитве, чтобы получить благодатную молитву, а к смирен­но­мудрию, к любви и к соблюдению прочих Господних заповедей не принуждает себя; то иногда, по прошению его, дает­ся ему благодатная молитва, даже отчасти в упокоении и весельи, но нравами уподобляет­ся он тому же, чему и прежде был подобен. Ибо не имеет он кротости, потому что не взыскал ея с трудом, и не приуготовлял себя быть кротким; не имеет смирен­но­мудрия, потому что не просил и не принуждал себя к этому; не имеет любви ко всем, потому что не имел о сем попечения, и не искал сего усильно в молитвен­ном прошении. Ибо каждому, кто приневоливает и нудит себя, даже против желания сердца, к молитве, надобно также принуждать себя и к любви, и к кротости, и ко всякому терпению, и великодушию, по написан­ному, с радостью; а таким же образом надобно принуждать себя к уничижению, к тому, чтобы почитать себя худшим и низшим всех, чтобы не беседо­вать о неполезном, но всегда по­учаться в словесах Господних и их изрекать устами и сердцем. Еще надобно принуждать себя к тому, чтобы не раздражаться, по сказан­ному: «всяка горесть, и гнев, и клич да возмет­ся от вас со всякою злобою» (Еф.4:31), чтобы таким образом Господь, видя про­изволение человека, дал ему без труда и принуждения совершать все то, что прежде едва мог сохранять с принуждением, по причине живущего в нем греха. И все сии начинания добродетели обратят­ся для него как бы в природу; потому что приходит к нему, наконец, Господь, приходит и пребывает в нем, и Сам творит в нем заповеди Сво­и без труда, исполняя его духовных плодов.

14. Если же кто принуждает себя к молитве, пока не приимет дарования от Бога, а к этому, то есть к смирен­но­мудрию, к любви, к кротости и к прочим добродетелям не приневоливает и не нудит себя в той же мере: то бывает иногда к нему Божия благодать по его молитве и прошению; потому что благ и милостив Бог, и просящим у Него дает просимое. Но, не приуготовив и не приучив себя к исчислен­ным выше добродетелям, или утрачивает он благодать, или приемлет и падает, или не пре­успевает от высоко­умия; потому что не предает себя от всего про­изволения заповедям Господним. Обитель, или упокоение Духа есть смирен­но­мудрие, любо­вь, кротость и прочие заповеди Господни. Посему, намерева­ю­щиеся истин­но благо­угождать Богу, восприять от Него небесную благодать, возрастать и усовершаться в Духе Святом, должны прежде принуждать себя к тому, чтобы, даже против воли сердца, сохранять все добродетели, по сказан­ному: «сего ради ко всем заповедем Тво­им направляхся» (Пс.118:128). Как приневоливает и нудит себя иной к постоян­ному пребыванию в молитве, пока не пре­успеет в этом, так да приневоливает и нудит себя и ко всем предначинаниям добродетели, да приобучает­ся к доброму навыку. И таким образом, если постоян­но просит и умоляет Господа и получает просимое, возрастает и цветет в нем дарование духовное; и сие дан­ное ему дарование, упокоеваясь в его смирен­но­мудрии и в прочих добродетелях, научает его истин­ному смирен­но­мудрию, истин­ной любви, истин­ной кротости, к чему прежде принуждал себя и чего домогал­ся. И таким образом, когда возрастет и усовершит­ся в Боге; тогда сподобит­ся быть наследником небесного царствия. Ибо смирен­ный никогда не падает: да и куда ему пасть, когда он ниже всех? Великая высота есть смирение, и почесть, и досто­ин­ство есть смирен­но­мудрие. Будем же и мы, даже против желания сердца, приобучать и понуждать себя к смирен­но­мудрию, прося и умоляя Бога с верою, надеждою и любо­вью, в непрерывном чаянии того, что пошлет Духа Своего в сердца наши; и будем молиться и покланяться Отцу Духом, и сам Дух будет молиться в нас, сам Дух научит нас истин­ной молитве, смирен­но­мудрию, кротости, любви, и чего теперь не можем делать и с принуждением, мило­сердию, благости, научит нас истин­но исполнять все заповеди Господни без труда и принуждения, – научит, исполняя нас, как ведает сам Дух, Сво­их плодов. А таким образом, когда заповеди Господни будут в нас исполнены самим Духом, Который один ведает волю Христову, и очищает нас от греховной скверны, тогда представит Он нас Христу, как прекрасных, чистых и непорочных невест, и будем упокое­ваться в Боге, и Христос почиет в нас в бесконечные веки.

Слава щедротам Его, милости и любви Его, что такой чести сподобил род человеческий, именуя и соделывая нас Сво­ими братьями и сынами небесного Отца! Слава Отцу и Сыну и Святому Духу во веки веков! Аминь.

Слово 2. О совершен­стве духовном

1. По благодати и Божест­вен­ному дару Духа каждый из нас приобретает спасение; верою же и любо­вию, при усилии свободного про­изволения, может достигнуть совершен­ной меры добродетели, чтобы, сколько по благодати, столько и по правде, наследо­вать жизнь вечную, как сподобляясь полного пре­успеяния не одною Божест­вен­ною силою и благодатью без привнесения соб­с­т­вен­ных трудов, так опять достигая в совершен­ной мере свободы и чистоты не одною своею рачи­тель­ностию и силою без содействия свыше Божией руки; потому что «аще не Господь созиждет дом и сохранит град, всуе бде стрегий», а равно всуе – трудящийся и зиждущий (Пс.126:1).

2. Вопрос. Что такое воля Божия, к познанию которой восходить Апостол призывает и убеждает каждого из нас (Рим.12:2)?

Ответ. Совершен­ное очищение от греха, освобождение от постыдных страстей и приобретение самой высокой добродетели, то есть, очищение и освящение сердца, с несомнен­ностию совершаемое причастием совершен­ного и Божия Духа. Ибо сказано: «блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят» (Мф.5:8); и: «будите и вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф.5:48). И еще сказано: «буди сердце мое непорочно во оправданиих Тво­их, яко да не постыжуся» (Пс.118:80); и еще: «тогда не постыжуся, внегда призрети ми на вся заповеди Твоя» (Пс.118:6). И еще вопроша­ю­щему: «кто взыдет на гору Господню?» – дан ответ: «неповинен рукама и чист сердцем» (Пс.23:3–4), и сим означает­ся совершен­ное истребление греха и делом и мыслию.

3. Дух Святый, зная, как трудно избавиться от страстей неявных и тайных, и что они как бы укоренены в душе, показывает чрез Давида, как должно совершаться очищение от оных. Ибо сказано: «от тайных мо­их очисти мя» (Пс.18:13), то есть с помощью многих молений, веры и совершен­ного устремления к Богу, при содействии Духа, может быть совершено сие нами; если притом напрягаем к этому силы, и всяким хранением блюдем сердце свое.

4. И блажен­ный Мо­исей, в образах показывая, что душа должна следо­вать не двум мыслям, доброй и худой, но одной доброй, и что надобно возделы­вать не двоякие плоды, добрые и худые, но одни добрые, так говорит: не впрягай на гумне твоем разнородных животных вкупе, например, тельца и осла; но впряги однородных, и молоти жатву твою (Втор.22:10), чтобы на гумне сердца нашего было делание не вкупе добродетели и порока, но одной добродетели. Одежды из волны не тки со льном; и также из льна с волною (Втор.22:11). На одном участке земли не возделывай двух плодов (Втор.22:9). Инородного животного не своди с инородным, но совокупляй однородных с однородными (Лев.19:19). Всем этим таин­ствен­но дает разуметь, что, как уже сказано, должно нам возделы­вать в себе не вместе и добродетель и порок, но порождать только одни плоды добродетели, и душа не должна быть в общении с двумя духами – с Духом Божиим и с духом мира. Ибо сказано: «сего ради ко всем заповедем Тво­им направляхся, всяк путь неправды возненавидех» (Пс.118:128).

5. Не от явных только грехов, как то: блуда, убийства, татьбы, чрево­угодия, осуждения, лжи, сребро­любия, любо­стяжания и тому подобных надлежит быть чистою душе – деве, возжелав­шей сочетаться с Богом, но гораздо более, как сказали мы выше, от грехов тайных, то есть, от похоти, тщеславия, человеко­угодия, лицемерия, любо­началия, лести, злонравия, ненависти, неверия, зависти, само­любия, кичения и других сим подобных. Ибо Господь, как говорит Писание, сии тайные грехи души поставляет наравне с грехами наружноявными. Сказано: «разсыпа кости человеко­угодников» (Пс.52:6); и: «мужа кровей и льстива гнушает­ся Господь» (Пс.5:7), чем показывает­ся, что Бог равно гнушает­ся и лестию, и убийством. И еще сказано: «глаголющими мир с ближними сво­ими», и так далее (Пс.27:3); и также: «ибо в сердце беззаконие делаете на земли» (Пс.57:2); и: «горе вам, егда добре рекут вам человецы», то есть, когда в вас есть желание слышать о себе доброе от людей, и вы привязаны к славе и к людским похвалам. Ибо дела­ю­щим добро возможно ли совершен­но утаиться? Притом же и сам Господь говорит: «да просветит­ся свет ваш пред человеки» (Мф.5:16). Впрочем, как сказано, старайтесь делать добро во славу Божию, а не ради соб­с­т­вен­ной славы, и не как любящие людскую похвалу; ибо таковых Господь назвал неверными, сказав: «како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете» (Ин.5:44)? Смотри, как и Апостол заповедует все делать, даже есть и пить, во славу Божию; ибо говорит: «аще ясте, аще ли пиете, аще ли ино что творите, в славу Божию творите» (1 Кор.10:31); а боже­с­т­вен­ный Иоан­н, поставляя ненависть в одном ряду с убийством, говорит: «ненавидяй брата своего человеко­убийца есть» (1 Ин.3:15).

6. «Любы вся покрывает, вся терпит. Любы николиже отпадает» (1 Кор.13:7–8). Словами: «николиже отпадает» означает­ся, что те, которые получили сказан­ные выше дарования Духа, но не сподобились высшей свободы от страстей за самую полную и дей­с­т­вен­ную духовную любо­вь, – не пришли еще в безопасность; а напротив того, дело их еще в опасности и под страхом от лукавых духов. Сия же мера, по указанию Апостола, не подлежит уже падению и нет другого подобного состояния; почему и Ангель­ский язык, и пророче­с­т­во, и всякое ведение, и дарования исцелений в сравнении с любо­вью ничто.

7. Сим Апостол указал цель совершен­ства, чтобы каждый, сознавая себя обнищав­шим от толикого богатства, с горящим и напряжен­ным духом поспешал к сему последнему пределу, и таким образом, протекал духовное поприще, пока не достигнет оного, по сказан­ному: «тако тецыте, да постигнете» (1 Кор.9:24).

8. Разумей, что отречься себя значит во всем предать себя братству, не водиться ни в чем своею волею, и не быть господином чего бы то ни было, кроме единой ризы, чтобы человек, соделав­шись вполне независимым, с радостью мог держаться только предписываемого ему, и подобно невольнику вести себя со всеми, а тем паче с настоятелями, повинуясь рекшему Христу: «иже аще хощет в вас быти первый и вящший», пусть будет слугою всем, и последним, и рабом (Мф.20:26–27), не домогаясь ни чести, ни славы, ни похвалы, «не пред очима точию» работая, «аки человеко­угодник», но почитая себя обязан­ным во всем услужи­вать братии в любви и простоте (Кол.3:22).

9. Настоятели братства, как приставлен­ные к делу великому, должны поборать козни противо­ухищря­ю­щейся злобы, чтобы, по страсти гордыни властвуя над братьями, как над подчинен­ными, вместо великой пользы не сделать себе вреда. Напротив того, как сердобольные отцы, ради Бога посвятив себя на служение братству и телесное и духовное, пусть заботят­ся о братьях, и во всякое время прилагают попечение, их, как чад Божиих, где нужно, обличать и, в чем должно, утешать, чтобы, под предлогом смирения и кротости, монастыри не пришли в неустройство, не соблюдая надлежащего чина между настоятелями и подначальными. В тайне же ума настоятели да почитают себя недостойными рабами всех братьев, и как пестуны, которым вверены духовные чада, со всяким благодушием и со страхом Божиим да старают­ся направлять каждого ко всему доброму, но не зная, что соблюдает­ся для них великая, неотъемлемая и всякий труд превыша­ю­щая награда.

10. Как взявшие на себя обязан­ность быть пестунами юных, даже иногда и соб­с­т­вен­ных сво­их господ, для образования и благо­чиния нравов не затрудняют­ся со всею свободою наносить им удары: так и настоятели, не по страсти гнева и высоко­умия, не за себя отмщая, должны наказы­вать братьев, имеющих нужду в каком-либо вразумлении, но со всем добро­сердечием, с целью духовной пользы доводить их до исправления.

11. Великое рачение, и труд, и попечи­тель­ность, и подвижническая жизнь приводят нас в состояние приобрести любо­вь к Богу, по благодати и дару вообразив­шегося в нас Христа. За сею же заповедью не трудным делает­ся исполнить и вторую, – разумею заповедь о любви к ближнему. Первое предпочитай всему прочему, и о сем старайся больше, нежели об ином; в таком случае за первым последует и второе. Если же кто, вознерадев о сей великой и первой заповеди, разумею заповедь о любви к Богу, которая составляет­ся в нас внутрен­ним нашим расположением, благою совестью, здравыми понятиями о Боге, при содействии вместе и Божией помощи, – вознамерит­ся только посвятить себя второй заповеди, попечению о внешнем служении; то невозможно ему будет исполнять сию заповедь здраво и чисто. Ибо коварная злоба, как скоро усмотрит, что ум лишен памятования о Боге, любви и стремления к Нему, или представляет повеления Божия неудобо­исполнимыми и трудными, и возбуждает в душе ропот, печаль и жалобы на служение братьям, или обольщает человека самомнением о своей праведности, и убеждает почитать себя досточестным, великим и вполне исполня­ю­щим заповеди.

12. Когда человек почитает сам себя рачителем заповедей; тогда явно он погрешает, и не хранит верно заповеди; потому что сам о себе про­износит суд, и не ожидает Да­ю­щего истин­ный суд. Когда «Дух» Божий «спослушествует духови нашему», по изречению Павлову (Рим.8:16): тогда только бываем неложно достойными Христа и чадами Божиими, а не когда будем оправды­вать себя в соб­с­т­вен­ном своем самомнении. Ибо сказано: «не хваляй себе, сей искусен, но егоже Господь восхваляет» (2 Кор.10:18). Когда оказывает­ся, что нет в человеке ни памятования о Боге, ни страха Божия, тогда великая насто­ит ему нужда, любить славу и уловлять похвалы тех, кому услуживает. А такового Господь наименовал неверным, как было уже сие объяснено; ибо сказано: «како вы можете веро­вать, славу друг от друга приемлюще и славы, яже от единаго Бога, не ищете» (Ин.5:44)?

13. В любви к Богу можно пре­успе­вать, как сказано, при великом борении и груде ума посредством святых размышлений и непрестан­ного попечения о всем прекрасном; потому что противник препятствует нашему уму, и не дозволяет ему удержи­ваться в боже­с­т­вен­ной любви памятованием о всем прекрасном, но обольщает чувство земными пожеланиями. Смерть и, так сказать, удавление лукавому, когда оказывает­ся, что ум неразвлекаемо пребывает в любви Божией и в памятовании о Боге. Отсюда могут про­истекать искрен­няя любо­вь к брату, истин­ная простота; а также кротость, смирение, искрен­ность, благость, самая молитва, и весь пре­украшен­ный венец добродетелей чрез одну и един­ствен­ную первую заповедь о любви к Богу приемлют совершен­ство. Посему, потребны великое борение, тайный и сокровен­ный труд, испытание помыслов, и обучение изнемогших чувствий души нашей к рассуждению добра же и зла, укрепление утомлен­ных членов души, и оживление их тщатель­ным устремлением ума к Богу. Ибо ум наш, таким образом прилеплен­ный всегда к Богу, по изречению Павлову, бывает в един дух с Господом.

14. Сие же тайное борение и труд, и размышление надобно непрерывно иметь любителям добродетели, приступая к исполнению всякой заповеди, молят­ся ли они, или услуживают, едят ли, или пьют, чтобы все, что ни делает­ся доброго, совершалось во славу Божию, а не к нашей славе. Всякое же исполнение заповедей будет для нас удобно и легко, когда любо­вь Божия облегчает их и разрешает всю их трудность.

15. Все усилие, как было объяснено, и рачение у противника о том, чтобы прийти ему в возможность, отвлечь ум от памятования о Боге, от страха Божия и от любви Божией, земными обольщениями и приманками, отвращая его от истин­но доброго к мнимо хорошему.

16. Добродетели одна с другою связаны и одна на другой держат­ся, подобно какой-то священ­ной цепи, в которой одно звено висит на другом. Так например, молитва держит­ся на любви, любо­вь на радости, радость на кротости, кротость на смирен­но­мудрии, смирен­но­мудрие на служении, служение на надежде, надежда на вере, вера на послушании, послушание на простоте; как и противные им пороки один с другим связаны, например, ненависть с раздражи­тель­ностью, раздражи­тель­ность с гордостью, гордость с тщеславием, тщеславие с неверием, неверие с жестоко­сердием, жестоко­сердие с нерадением, нерадение с разленением, разленение с небрежностью, небрежность с унынием, уныние с нетерпеливостью, нетерпеливость с сласто­любием; а таким же образом и прочие члены порока держат­ся один на другом.

17. Всякое хорошее дело, какое бы ни сделал человек, лукавому желатель­но очернить и осквернить примесью сво­их семян, как то: тщеславия, самомнения, а иногда ропота, или чего-либо тому подобного, чтобы делаемое добро сделано было или не ради одного Бога, или не с усердием. Ибо написано, что Авель принес жертву Богу «от туков и от первородных овец», а подобно и Каин принес дары, хотя от «плодов земли», но не от первых; и потому, на жертвы Авелевы «призре» Бог, а на дары Каиновы «не внят» (Быт.4:3–5). Из сего можем научиться, что иное и хорошее можно сделать не хорошо, как то: или нерадиво, или небрежно, или для чего-нибудь иного, а не для Бога; и от сего-то про­исходит, что и хорошее дело бывает неприятно Богу.

Слово 3. О молитве

1. Главное во всяком добром речении и верх преспеяний есть прилежание к молитве, которою приобретаем и все прочее, когда Призываемый нами простирает к нам содейству­ю­щую руку; потому что молитвою в удосто­ившихся совершает­ся общение таин­ствен­ной дей­с­т­вен­ности, посредством несказан­ной любви ко Господу сочетание расположения к святости пред Богом и самого ума. Ибо сказано: «дал еси веселие в сердце моем» (Пс.4:8). И сам Господь говорит: «царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21). Словами же: «внутрь вас царствие», что иное означает­ся, как не то, что небесное веселье Духа в душах достойных выражает­ся яв­с­т­вен­но? Ибо достойные души чрез дей­с­т­вен­ное общение Духа здесь еще приемлют залог и начатки того наслаждения, той радости, того духовного веселья, которых Святые в царстве Христовом приобщаться будут в вечном свете. Сказано: «сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живе» (Пс.83:3). Слова: «яко от тука и масти да исполнит­ся душа моя» (Пс.62:6), и другие согласные с сим изречения ведут к той же мысли и дают разуметь дей­с­т­вен­ное веселье и утешение, подаваемые Духом.

2. Как дело молитвы выше других; так и у прилежного к молитве велика должна быть попечи­тель­ность, чтобы, неприметным образом, не окрала его злоба. Ибо у кого попечение о большом добре, того большему искушению подвергает лукавый; почему, нужно будет много трезвен­ности, чтобы плоды любви, смирен­но­мудрия, простоты, благости и рассуди­тель­ности ежедневно возрастали в том, кто пребывает в молитве, и как в нем самом про­изводили яв­с­т­вен­ное преспеяние и возрастание в Божест­вен­ном, так и других призывали к равной ревности.

3. «Непрестан­но молиться» и постоян­но пребы­вать в молитве научают нас, как и сам боже­с­т­вен­ный Апостол (1 Сол.5:17), так и сказан­ное Господом: кольми паче «Бог сотворит отмщение вопиющих к Нему день и нощь» (Лк.18:7); и еще: «бдите и молитеся» (Мф.26:41). Посему, «подобает всегда молитися и не стужати» (Лк.18:1). Но как постоян­но пребыва­ю­щий в молитве избрал для себя самое главное из всех дело; так надлежит ему пребы­вать в великом подвиге и неослабном напряжении; потому что встретит много препятствий, поставля­емых злобою прилежанию к молитве: сон, уныние, тяжесть в теле, преобладание помыслов, непостоян­ство ума, расслабление и прочие начинания злобы, а потом скорби и восстания самих лукавых духов, упорно вою­ю­щих с нами и противоборству­ю­щих нам и недопуска­ю­щих приблизиться ко Христу душу, которая по­истине непрестан­но взыскует Бога.

4. Со всяким рачением, с трезвен­ностью, с терпением, с душевным борением и телесным утруждением надлежит мужаться попечи­тель­ному о молитве, чтобы не ослабеть в духе, предав­шись рассеян­ности помыслов, или многосонливости, или унынию, расслаблению, смущению, и занявшись шумными и непристойными речами, или обратив мысль на что-либо подобное, удовлетворяясь одним постоян­ным стоянием и преклонением колен, а уму позволяя блуждать где-либо вдали от совершаемого наружно. Ибо, если строгим трезвением не приуготовит кто себя, противясь множеству излишних помыслов, подвергая каждый из них испытанию и разбору, и всегда вожделея Господа; то ничто не воспрепятствует, чтобы или неприметно различными способами уловляла его злоба, или сам он превознесся над теми, которые не могут еще постоян­но пребы­вать в молитве. А в следствие таковых ухищрений злобы испортит он прекрасное делание, и предаст оное лукавому демону,

5. Если смирен­но­мудрие и любо­вь, простота и благость не будут в нас тесно соединены с молитвою; то самая молитва, лучше же сказать, эта личина молитвы, весьма мало может принести нам пользы. И сие утверждаем не об одной молитве, но и о всяком подвиге и труде, девстве, или посте, или бдении, или псалмопении, или служении, или о каком бы то ни было делании, совершаемом ради добродетели. Если не увидим в себе плодов любви, мира, радости, кротости, присовокуплю еще, смирен­но­мудрия, простоты, искрен­ности, веры, сколько должно великодушия, дружелюбия: то трудились мы без пользы; потому что для того и предприемлем труды, чтобы воспользо­ваться плодами; а когда не оказывает­ся в нас плодов любви, тогда, без сомнения, делание напрасно. Почему, таковые ничем не отличают­ся от пяти юродивых дев, которые за то, что здесь еще не имели в сердцах духовного елея, то есть, духовной дей­с­т­вен­ности исчислен­ных выше добродетелей, наименованы юродивыми, и жалким образом оставлены вне царского брачного чертога, ничем не воспользовав­шись от подвига девства. Как при возделывании виноградника все попечение и весь труд прилагают­ся в надежде плодов; а если плода не бывает, напрасным оказывает­ся делание: так, если не увидим в себе, по действию Духа, плодов любви, мира, радости, всего прочего, перечислен­ного Апостолом (Гал.5:22), и не возможем признать их в себе со всею несомнен­ностью и по духовному чувству, то излишним окажет­ся подвиг девства, молитвы, псалмопения, поста и бдения. Ибо труды сии и подвиги душевные и телесные должны совершаться, как сказали мы, в надежде духовных плодов; а плодоношение добродетелей есть духовное наслаждение нерастлен­ным удоволь­ствием, неизречен­но про­изводимое Духом в сердцах верных и смирен­ных. Почему, труды и подвиги должны быть почитаемы, каковы они и действи­тель­но, трудами и подвигами, а плоды – плодами. Но если кто, по скудости ведения, делание свое и подвиг почтет плодами Духа; то оказывает­ся, что он явно обольщает­ся, сам себя обманывая, и таким сво­им мнением лишая себя великих подлин­но плодов Духа.

6. Как всецело предав­шийся греху с наслаждением и удоволь­ствием, как нечто согласное с природою, усвояет себе противуесте­с­т­вен­ныя постыдные страсти то есть, распутство, блуд, любо­стяжание, ненависть лесть и прочие порочные начинания: так и тот, кто по­истине и в совершен­стве христианин, с великим наслаждением и с духовным удоволь­ствием без труда уже и легко, как нечто есте­с­т­вен­ное приобретает все добродетели, и все сверхъесте­с­т­вен­ные духовные плоды, то есть, любо­вь, мир терпение, веру, смирение и прочие, подлин­но золотые добродетели всякого рода, неборимый уже вредоносными страстями; потому что совершен­но избавлен от них Господом, и от благого Духа приял в сердце полный мир Христов и радование. Он прилепил­ся ко Господу, и пришел в един Дух с Ним.

7. Тем, которые, по духовному младенчеству, не могут вполне посвятить себя любви духовной, надлежит принять на себя служение братьям с благоговением, с верою и со страхом Божиим, и служить как Божией заповеди и как делу духовному, а не ожидать себе от людей награды, или чести, или благодарности, вовсе не да­вать места ропоту, или высоко­умию, или нерадению и разленению, чтобы не осквернилось и не повредилось доброе сие дело, но тем паче было благо­угодно Богу по нашему благоговению, страху и радости.

8. С таким-то человеко­любием и благостью (подлин­но велико Божест­вен­ное мило­сердие!) снисходит Господь к людям, промышляя о том, чтобы никого не оставить без награды за доброе дело, но всякого от малых добродетелей возводить к большим, и за чашу студеной воды не лишать воздаяния. Ибо сказал: «иже аще напо­ит чашею студены воды, токмо во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея» (Мф.10:42); и еще: «понеже сотвористе единому сих, Мне сотвористе» (Мф.25:40). Пусть токмо делаемое делает­ся по Богу, а не для славы; ибо присовокупил: «токмо во имя ученика», то есть, со страхом, из любви Христовой. А тех, которые делают добро напоказ, Господь укоряет, и подтверждая слово реши­тель­ным приговором, присовокупляет им: «аминь глаголю вам, восприемлют мзду свою» (Мф.6:5).

9. Прежде всего простота и искрен­ность, и взаимная любо­вь, и радость, и смирение всеми способами да будут полагаемы как бы некиим основанием в братстве, чтобы не соделать нам подвига бесполезным, превозносясь друг пред другом и ропща друг на друга. И кто непрестан­но пребывает в молитвах, тот да не превозносит­ся над неспособным еще делать тоже. И кто посвятил себя на служение, тот да не ропщет на пребыва­ю­щего в молитве. Если с таковою простотою и с таким расположением будут обходиться между собою братия; то избытки пребыва­ю­щих в молитве вознаградят недостатки служащих, и наоборот, избытками служащих восполнят­ся недостатки пребыва­ю­щих в молитве. И таким образом, всего лучше соблюдено будет равен­ство, по сказан­ному: «не преизбыточе­с­т­вова, иже много, и иже мало, не мнее прият» (Исх.16:18).

10. Тогда бывает воля Божия, «яко на небеси и на земли», когда, как сказано, не превозносимся друг пред другом, когда не только без ревности, но и в общении простоты, любви, мира и радости, соединены бываем между собою, преспеяние ближнего почитая сво­им соб­с­т­вен­ным, сколько должно, и лишение его вменяя в утрату себе самим. Кто ленив в молитве и в служении братьям, и в другом каком-либо деле, совершаемом ради Бога, ведет себя лениво и нерачи­тель­но, того Апостол, прямо называя человеком праздным, оглашает недостойным и самого хлеба; ибо сказал: праздный «ниже да яст» (2 Сол.3:10). И инде сказано: праздных и Бог ненавидит; и: праздный не может быть даже верным. И Премудрость изрекла: «мнозей злобе научила праздность» (Сир.33:28). Посему, надобно, чтобы каждый плодопринес какое бы то ни было дело, совершаемое ради Бога, и хотя бы к чему-нибудь одному доброму расположен был ревностно; а иначе, оказав­шись совершен­но бесплодным, будет вовсе непричастным вечных благ.

11. Утвержда­ю­щим, что невозможно достигнуть совершен­ства и полного освобождения от страстей, хотя бы и сподобил­ся кто причастия и исполнения благим Духом, необходимо представить свидетель­ство из Божест­вен­ных Писаний и доказать, что худо знают они дело и говорят ложно, а вместе и с опасностью для себя. Господь говорит: «будите убо и вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф.5:48), означая сим совершен­ную чистоту. И: «хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со мною, да видят славу Мою» (Ин.7:24). Это слова Рекшего: «небо и земля мимо­идет, словеса же Моя не мимо­идут» (Мф.24:35). К той же мысли ведет и сказан­ное Апостолом: «да представим всякаго человека совершен­на о Христе» (Кол.1:28); и: «дóндеже достигнем вси в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершен­на, в меру возраста исполнения Христова» (Еф.4:13). А таким образом, имеющие в виду совершен­ство достигают двух прекрасных приобретений: в усилен­ном и непрерывном подвиге стремят­ся они к концу в надежде прийти в сию меру и даже присовокуплю: в надежде восхождения; и не уловляют­ся кичливостию, но скромно о себе думают и признают себя малыми, как недостигшие еще совершен­ства.

12. Утвержда­ю­щие сказан­ное выше причиняют весьма великий вред душе тремя способами: во-первых, оказывают­ся неверу­ю­щими Божест­вен­ным Писаниям. Во-вторых, не предположив себе высшей и совершен­ной цели Христиан­ства, и не усиливаясь достигнуть оной, не могут иметь труда и рачения, алкать и жаждать правды; но, удовлетворяясь внешними образами и обычаями и малыми какими-нибудь заслугами, лишены блажен­ного упования, и совершен­ства, и всецелого очищения от всех страстей. В-третьих, думая о себе, что достигли преспеянием в малых, как сказано, добродетелях самого верха и не стремясь к совершен­ству, не только всего менее могут иметь смирение, нищету и сердечное сокрушение, но оправдывая сами себя, как уже достигшие цели, неспособны к ежедневному преспеянию и возрастанию.

13. Почита­ю­щих невозможным сие преспеяние, совершаемое в людях Духом, и которое есть новая тварь чистого сердца. Апостол явно уподобляет тем, которые за неверие не сподобились войти в землю обетования, и «ихже кости» за сие «падоша в пустыни» (Евр.3:17). Ибо что там, видимым образом, земля обетования, то здесь, по таин­ствен­ному знаменованию, избавление от страстей, которое, и по указанию Апостола, есть конец всякой заповеди. И это есть истин­ная земля обетования; ее то ради все оное предано в образах. Посему-то и бого­мудрый Павел, заботясь о безопасности учеников, чтобы не был кто уловлен мудрованием неверия, говорит: «блюдите, братие» мои, «да не когда будет в некоем от вас сердце лукаво неверия, во еже отступити от Бога жива» (Евр.3:12). Слово же «отступити» употребил он в означение не отречения, но неверия Божиим обетованиям. И имен­но, иносказатель­но описывая, что было с Иудеями прообразователь­но, и применяя сие к самой истине, продолжает он: «Нецыи бо слышав­ше Его прогневаша, но не вси изшедшии из Египта с Мо­исеом. Ко­их же негодова четыредесять лет? Не согрешив­ших ли? Ихже кости падоша в пустыни. Которым же клял­ся не внити в поко­ище Его, яве, яко противльшимся? И видим, яко не возмогоша внити за неверствие» (Евр.3:16–19). И еще присовокупляет: «Да убо­имся убо, да не когда оставлену обетованию внити в покой Его, явит­ся кто от вас лишився. Ибо нам благове­с­т­вовано есть, якоже и онем: но не пользова онех слово слуха, не рас­творен­ное верою слышав­ших. Входим бо в покой веровав­шии» (Евр.4:1–3). И несколько ниже продолжает еще: «потщимся убо внити в оный покой, да не кто в туже притчу противления впадет» (Евр.4:11). Какое же иное упокоение христианам, кроме избавления от греховных страстей, самого полного и дей­с­т­вен­ного вселения благого Духа в чистом сердце? Посему, возводя их опять к вере, говорит: «да приступаем со истин­ным сердцем во извещении веры, окроплени сердцы от совести лукавыя» (Евр.10:22); и еще: кольми паче «кровь Иисусова очистит совесть» вашу «от мертвых дел, во еже служити Богу живу и истин­ну» (Евр.9:14). Посему, надлежит нам, как признатель­ным рабам, исповеды­вать обетован­ную в сих речениях безмерную благость Божию к людям, и обетования сии призна­вать истин­ными и твердыми, чтобы, если, по недеятель­ности и немощи про­изволения, несовершен­но посвящали мы себя Создав­шему, и не стремились достигнуть высоких и совершен­ных степеней добродетели; то, по крайней мере, могли получить хотя некоторую милость за правый и непревратный образ мыслей и за здравую веру.

14. Дело молитвы и служения слову, совершаемое надлежащим образом, выше всякой добродетели и заповеди. И сему свидетель сам Господь. Ибо когда пришел в дом Марфы и Марии, и Марфа занята была служением, а Мария сидела у ног Его, и наслаждалась сладостию Божест­вен­ных уст Его, сестра же порицала ее, что не помогает ей, и потому приступила с жалобою ко Христу: тогда, отдав преимуще­с­т­во главнейшему пред второстепен­ным, Господь сказал; «Марфо, Марфо печешися и молвиши о мнозе: едино же есть на потребу, Мария же благую часть избра, яже не отымет­ся от нея» (Лк.10:41–42). Сие же Он сказал, как заметили уже мы, не дело служения осуждая, но отдавая, без сомнения, преимуще­с­т­во большему пред меньшим. Иначе, допустил ли бы Он сие служение? Почему и Сам оказывает­ся исполнителем сего, умыв ноги ученикам? Но Господь столько далек от намерения воспрещать служение, что и ученикам повелевает таким же образом поступать друг с другом. А можешь также видеть, что и сами Апостолы, которые сначала совершали служение при трапезах, предпочли сему высшее дело, разумею молитву и служение слову. Ибо сказали: несправедливо «нам, оставльшим слово Божие, служити трапезам». Но «помолив­шись, мужи исполнены Духа Святаго поставим над службою сею: мы же в служении слова пребудем и в молитве» (Деян.6:2–4). Видишь, как первое предпочли второму, хотя знали, что то и другое суть отрасли одного доброго корня.

Слово 4. О терпении и рассуди­тель­ности

1. Тем, которые хотят повино­ваться Божию слову, и про­изводят добрый плод, сопутствуют следу­ю­щие признаки: воздыхание, сетование, поникший взор; безмолвие, помавание главою, молитва, молчание, пребывание на одном месте, болезнен­ный плач, болезнование сердца о благо­честии, и дела: бдение, пост, воздержание, кротость, великодушие, непрерывная молитва, по­учение в Божест­вен­ных Писаниях, вера, смирение, брато­любие, покорность, труд, злострадание, любо­вь, благость, честность и всецелый свет, то есть Господь. Признаки же не творящих плода жизни суть следу­ю­щие: уныние, заносчивость, блужда­ю­щий взор, невниматель­ность, ропот, непонятливость, а дела их: многоядение, гнев, раздражи­тель­ность, охота пересуждать, надмен­ность, безвремен­ная говорливость, неверие, непостоян­ство, забывчивость, смятение, лихо­имство, сребро­любие, ревность, пронырливость, презри­тель­ность, пустословие, безвремен­ный смех, своенравие и вся тьма, то есть сатана.

2. По Божию смотрению лукавый не тотчас послан в наследован­ную им геен­ну, но оставлен для искушения и испытания человека, чтобы ему, и нехотя, Святых чрез терпение соделы­вать более праведными, и быть для них виновником большей славы; а себе упорством сво­им во зле и сво­ими умышлениями на Святых приуготовить праведнейшее наказание; «да будет», как говорит Божест­вен­ный Апостол, «по премногому грешен грех» (Рим.7:13).

3. Враг, обольстив Адама, и таким образом, возгосподствовав над ним, отнял у него власть, и сам наименовал­ся князем века сего. Вначале же князем века сего и владыкою видимого Господь поставил человека. Ни огонь его не преодолевал, ни вода не потопляла, ни зверь ему не вредил, ни ядоносное животное не могло оказать над ним своего действия. Но после того как уступил обольщению, и началь­ство свое предал он обольстив­шему. Посему, волхвы и чародеи, по действию сопротивной силы, при Божием попущении оказывают­ся чудодеями, имеют власть над ядоносными животными, смело идут в огонь и воду, как Иан­ний и Иамврий, противив­шиеся Мо­исею (2 Тим.3:8), и как Симон, вступа­ю­щий в состязание с первоверховным Петром

4. Думаю, что враг, увидев на лице Мо­исеевом сия­ю­щую славу, подобную первой славе самого Адама, не мало был поражен, заключая из сего о разорении своего царства. Ничто не препятствует сюда же отнести и Апостоль­ское изречение: «царствова смерть от Адама даже до Мо­исея и над не согрешив­шими» (Рим.5:14). Ибо, по мнению моему, про­славлен­ное лице Мо­исеево удерживает в себе образ и подобие первого, руками Божиими создан­ного, человека. И смерть, то есть виновник смерти диавол, как тогда, видя сие, догадывалась уже о падении своего царства, так действи­тель­но потерпела это от Господа. Почему, в славу сию неложные христиане облекают­ся еще ныне, и ими внутрен­не в бездействие приводит­ся смерть, или постыдные страсти, неимеющие уже силы над ними, когда духовная слава ощути­тель­но и со всею несомнен­ностию воссияет в душах их.

5. Враг, обольстив Адама чрез жену, как чрез нечто подобное, отъял у него славу, какою был он облечен. И таким образом, человек явил­ся обнажен­ным, и узнал свое безобразие, которого не видал прежде, потому что мысль его услаждалась небесными красотами; ибо, по преступлении, помышления его сделались земными и пресмыка­ю­щимися долу, простое и доброе в нем мудрование перемешалось с мудрованием плот­ским и порочным. А что рай заключен и Херувиму повелено пламен­ным мечем воспрещать человеку вход в него, о сем веруем, что видимым образом действи­тель­но так было, как написано, и вместе находим, что таин­ствен­но совершает­ся сие в каждой душе. Ибо сердце облегает­ся вокруг покрывалом тьмы (под тьмою же разумею огнь мирского духа), и оно не позволяет как уму предстоять пред Богом, так душе, по соб­с­т­вен­ной воле, или молиться, или веро­вать, или любить Господа. Во всем же этом опыт служит учителем для тех, которые искрен­но предали себя Господу, как при непрестан­ном пребывании в молитве, так и при усилен­ном устремлении на борющего врага.

6. Князь века сего есть жезл вразумления и бич, наносящий раны младенчеству­ю­щим по духу; и им, как сказано было и прежде, уготовляет великую славу и большую честь сими скорбями и искушениями, потому что в следствие оных люди делают­ся совершен­нейшими, себе же готовит большее и тягчайшее наказание. Ибо вообще чрез него стро­ит­ся некое весьма великое домостро­итель­ство, и как сказано негде, лукавое недобрым сво­им про­изволением содействует благому; потому что для душ добрых и имеющих доброе про­изволение и мнимоскорбное обращает­ся наконец во благое, каковое значение имеет и сказан­ное Апостолом: «любящим Бога вся поспешествуют во благое» (Рим.8:28)

7. Для того оставлен сей жезл вразумления, чтобы чрез него, подобно в огнен­ной печи разжигаемым сосудам, выдержав­шие испытание оказались более твердыми, а невыдержав­шие обличены были в своей ломкости, потому что не перенесли огнен­ного разжжения. Впрочем диавол, как раб и тварь Владыки, не сколько ему угодно, искушает, и не в какой мере сам хочет, наводит скорби, но сколько попущением сво­им дозволяет ему Владычнее мановение. Бог, в точности зная состояние всех, сколько есть сил у каждого, в такой мере попускает и подвергаться искушению, как думает о сем и Апостол; ибо говорит: «верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие, яко возмощи понести» (1 Кор.10:13).

8. Кто ищет, и ударяет в дверь, и до конца просит, по Господнему слову, тот получит просимое; только да имеет он дерзновение, непрестан­но домогаться сего и мыслию и устами, и неослабно пребы­вать в телесном служении, не связывая себя мирскими делами, и не со­услаждаясь вредоносными страстями. Ибо неложен Сказав­ший: «вся, елика аще воспросите в молитве, веру­ю­ще, приимете» (Мф.21:22). А утвержда­ю­щие, – что, если кто сотворит все заповедан­ное, но не получит ожидаемой благодати, то в сем веке никакой не будет иметь пользы – худо знают дело, и говорят несогласно с Божест­вен­ными Писаниями; потому что нет неправды у Бога; и если мы исполнили должное, то Он не вознерадит о том, что от Него. Будь только попечителен, чтобы в то время, когда душа твоя отрешает­ся от сего бедного тела, оказаться тебе подвиза­ю­щимся, поспеша­ю­щим, ожида­ю­щим обетования, твердым, веру­ю­щим, с рассуди­тель­ностью ищущим; и сказываю тебе, будь уверен, с радостью отыдешь, будешь иметь дерзновение, и явишься достойным царствия. И такой (говорю сие в немощи по вере и усердию) пребывает уже в общении с Богом. Как «иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любо­действова с нею в сердце своем» (Мф.5:28); и хотя не осквернил он тела, однако же обвиняет­ся уже в любо­действе: так, кто отвратил­ся сердцем от лукавого, и прилепил­ся к Господу желанием и взысканием, то есть неотступным пребыванием и Бого­любивым расположением, тот уже в общении с Богом, и с сего времени имеет от Бога великий дар – то самое, что неотступно пребывает в молитве с благим рачением и добродетель­ным житием. Если и подаяние чаши с студеною водою не остает­ся ненагражден­ным; то тем паче дарует Бог обетован­ное предан­ным Ему и просящим день и ночь.

9. Тем, которые с недо­умением говорят: «что это? не бывает и дня, в который бы не имел я ненависти к брату, или не сознавал в себе чего иного лукавого, чему иногда подвергаюсь даже и невольно?“ – должно сказать следу­ю­щее: в том весь подвиг, о том все рачение у человека, чтобы противиться лукавому и лукавым помыслам. Но невозможно, чтобы тьма страстей и смерть, кро­ю­щаяся в плот­ском мудровании, не принесли, тайно или явно, какого либо своего плода, то есть порока. Как язве на теле, пока не совершен­но залечена, невозможно, хотя сколько-нибудь, не покры­ваться гноем, даже при всем о ней попечении, когда не отказано ни в чем нужном к ее уврачеванию; язва же, оставлен­ная в небрежении, про­изводит гнилость и разрушение в целом иногда теле: так представляй себе и душевные страсти. И при великой рачи­тель­ности продолжают они тлеть внутрен­ним огнем, впрочем при продолжи­тель­ном попечении, по благодати и содействию Христову, получают совершен­ное исцеление. Ибо есть какая-то сокровен­ная скверна и какая-то преизбыточеству­ю­щая тьма страстей, чрез преступление Адамово привзошедшая во все человече­с­т­во вопреки чистой природе человека, и сие-то потемняет и оскверняет вместе и тело и душу. Но как железо посредством раскаления и кования очищает­ся, или золото, смешан­ное с медью и железом, одним огнем отделяет­ся: так и душа, посредством пречистых страданий Спасителя разжигаемая и сокрушаемая благим Духом, очищает­ся от всякой страсти и от всякого греха.

10. Как многие какие-нибудь светильники, наполнен­ные одним елеем и возжен­ные одним огнем, часто не в равной мере издают сияние огня: так и дарования по различию добрых дел имеют и различную светозарность благого Духа. Или, как в городе из многих жителей, населя­ю­щих оный и пользу­ю­щихся одним хлебом и одною водою, одни суть мужи, другие младенцы, иные – дети, и иные – старцы, и великое между ними несходство и различие; или, как пшеница, посеян­ная на одном и том же поле, дает от себя различные колосья, потом собирает­ся на одно гумно, и ссыпает­ся в одну житницу: так представляй себе, что и в воскресение мертвых различною славою будут про­славлены и отличены воскресшие, по досто­ин­ству заслуг, по причастию здесь еще обитав­шего в них Божия Духа. И сие-то значит: «звезда от звезды разн­ствует во славе» (1 Кор.15:41).

11. Сие одно да будет предметом попечения, чтобы человеку, возродив­шись Духом Святым, отрезвиться от живущего в нем греха; потому что и оное возрождение Духом Святым в некоторой мере имеет образ совершен­ства, в виде и в членах, но не в силах, или в уме, или в муже­с­т­ве. Ибо достигший в мужа совершен­на и в меру возраста обыкновен­но оставляет свой­с­т­вен­ное младенчеству. И сие-то означает сказан­ное Апостолом: «аще ли языцы, аще ли пророче­с­т­вия упразднят­ся» (1 Кор.13:8). Как соделав­шийся мужем не терпит ни снедей, ни слов приличных отроку, но взирает уже на сие с неудоволь­ствием, потому что вступил в другой образ жизни: так возраста­ю­щий до совершен­ства евангель­ских добродетелей и младенче­с­т­во свое возводит к совершен­ству: «егда бых муж», говорит Божест­вен­ный Апостол, «отвергох младенческая» (1 Кор.13:11).

12. Рожден­ное по Духу, как сказали мы, в известном смысле, совершен­но; как и младенца какого-нибудь называем совершен­ным, поколику все члены сохраняет у себя в целости. Притом, Бог дает Духа и благодать не для того, чтобы человек впадал во грехи; но люди сами бывают виновниками худых сво­их дел, не водясь благодатью, и потому уловляясь злом. Человек же может поползнуться и от соб­с­т­вен­ных есте­с­т­вен­ных помыслов, если нерадит, или небрежет, или водит­ся самомнением. Ибо слушай, что говорит Павел: «да не превозношуся, дадеся ми пакост­ник плоти, аггел сатанин» (2 Кор.12:7). Видишь, что и достигшие таких степеней имеют нужду в остережении. Сверх того, если бы человек сам не дал повода сатане; то сатана не стал бы господство­вать над ним насильно. Поэтому, дело сие не причисляет­ся ни к части Христовой, ни к части противника, но до конца пребыв­ший верным благодати делает­ся принадлежащим к части Христовой; а кто не таков, тот хотя бы и родил­ся Духом, то есть стал причаст­ником Духа Святого, в своей будет иметь власти последо­вать воле сатаны. А если бы сам Господь, если бы и сатана, брали во власть свою насильно; то человек не был бы для себя виновником того, что впадает он в геен­ну, или получает царство.

13. Любителю добродетели должно позаботиться о великой рассуди­тель­ности, чтобы не обманы­ваться в различении добра и зла, и входить в исследование многообразных козней лукавого, который обык обольщать многих благовидными представлениями, по крайней мере, разуметь, что безопасное на все полезно. Поэтому, не поддавайся легкомыслен­но и скоро, к обольщению своему, внушениям духовных сил, хотя бы это были и сами небесные Ангелы; но будь медлителен, подвергая это самому тщатель­ному испытанию, усвояя себе прекрасное, и отревая лукавое. Ибо действия благодати не неявны; и грех не может про­извести оных, хотя бы и принял на себя личину добра. Если, по слову Апостола, сатана и умеет преображаться «во Ангела светла» (2 Кор.11:14), чтобы обольщать; то, хотя бы представлял и светлые видения, не возможет, как сказано, про­извести доброго действия; что и служит точным его признаком. Не может он про­извести ни любви к Богу или ближнему, ни кротости, ни смирения, ни радости, ни мира, ни благо­устройства помыслов, ни ненависти к миру, ни духовного упокоения, ни вожделения небесных плодов, ни усмирить страсти и сласто­любие; все сие явным образом бывает про­изведением благодати. Ибо сказано: «плод духовный есть любы, радость, мир» и проч. (Гал.5:22). Всего же скорее сатана способен и силен внушить кичение и высоко­умие. Итак, по дей­с­т­вен­ности да распознает­ся воссиявший в душе твоей духовный свет, от Бога ли он, или от сатаны. Впрочем и самой душе, если она имеет здравую рассуди­тель­ность, по духовному чувству скоро делает­ся яв­с­т­вен­ным сие различие. Как уксус с вином на вид одинаковы, но гортань чувством вкуса различает свойство того и другого: так и душа по самому духовному ощущению и дей­с­т­вен­ности может различать дарования Духа и мечтания чуждого.

14. Душе всего более надобно иметь в виду и предусматри­вать, чтобы и на самое короткое время не уловила ее сила противника. Как животное, когда и один член его запутает­ся в сеть, по необходимости все теряет свободу и отдает­ся в руки ловцам; так подобное сему терпит обыкновен­но и душа от врагов. И сие ясно представляет Пророк, когда говорит: «сеть уготоваша ногам мо­им, и слякоша душу мою» (Пс.56:8).

15. Кто намерен тесным путем войти в дом сильного, и расхитить сосуды его, тот должен не телесным доволь­ство­ваться здравием, но укрепляться благим Духом, имея в памяти сказав­шего: «плоть и кровь царствия Божия не наследят» (1 Кор.15:50). Как же должно укрепляться Духом? Внимать должно Апостолу, который говорит, что премудрость Божия людьми вменяет­ся «в безумие» (1 Кор.1:23). И Пророк говорит: видел я Сына человеческого, и «вид Его безчестен, умален паче всех сынов человеческих» (Ис.53:3). Посему, кто желает соделаться сыном Божиим, прежде всего должен подобно Господу смириться, терпеть, когда его считают безумным и бесчестным, не отвращать лица своего от заплеваний, не гоняться за славою, за красотою века сего и за чем-либо подобным, не иметь где главу приклонить, переносить поношение и уничижение, быть у всех в презрении и попрании, подвергаться нападениям явным и тайным и противоборство­вать им умом. И тогда сам Божий Сын, сам Сказав­ший: «вселюся в вас и похожду» (2 Кор.6:16), явен будет сердцу его; и восприимет он силу и крепость, чтобы связать сильного и расхитить сосуды его, наступить на аспида и василиска, на змию и на скорпиона.

16. Не малый предлежит нам подвиг сокрушить смерть. Ибо сказано: «царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21). А некоторым образом оказывает­ся внутри нас пребыва­ю­щим и сам вою­ю­щий с нами и пленя­ю­щий нас. Посему, никак да не ослабевает душа, пока не положит мертвым пленя­ю­щего ее. И тогда отбегут всякая болезнь, печаль и воздыхание, потому что «проторжеся вода в земли жаждущей», и пустыня обратилась во множе­с­т­во вод (Ис.35:6).

17. Душа, удобо­уловля­емая унынием, явным образом одержима и неверием; и поэтому, отлагает день за день, не приемля спаси­тель­ного слова, не редко же обольщает себя и сновидениями, не замечая в себе внутрен­ней брани, объята будучи самомнением. А самомнение есть ослепление души, никак ей не позволя­ю­щее позна­вать свою немощь.

18. Как новорожден­ный младенец сохраняет в себе образ совершен­ного мужа; так и душа есть некоторый образ создав­шего ее Бога. И как дитя, постепен­но возрастая, постепен­но узнает и отца; а когда приходит в возраст, тогда у отца с сыном и у сына с отцом установляет­ся согласие и сыну делает­ся открытым сокровище отца: так и душа до преслушания должна была пре­успе­вать и приходить «в мужа совершен­на». Преслушанием же погружена душа в море забвения и в глубину заблуждения, и стала обитать во вратах адовых, и как бы на великое расстояние удалив­шись от Бога, не могла к Нему приблизиться и совершен­но познать Создав­шего. Но Бог первоначально чрез Пророков обращал к Себе душу, призывал и привлекал ее к познанию Его. Напоследок же сам Он пришел, отъял забвение, отъял и заблуждение, потом и врата адовы сокрушив, вошел к заблудшей душе, Себя самого предложив ей в образец, чтобы чрез сие возможно ей было достигать в меру возраста, в совершен­ство Духа. Посему-то Божие Слово по домостро­итель­ству искушает­ся лукавым, потом терпит поношения, уничижения, оскорбления и заушения от рук людей дерзновен­ных, и напоследок самую крестную смерть, показывая сим, как сказали мы, какое расположение должно иметь к тем, которые нас поносят, уничижают, или грозят нам и смертию, чтобы для тех, которые глухи, человек сам делал­ся безгласным и неотверза­ю­щим уст сво­их, чтобы, видя действие и утончен­ность лукавства, как бы пронзен­ный гвоздями на кресте, «с воплем крепким» взывал «к Могущему спасти его от смерти» (Евр.5:7), и говорил: «от тайных мо­их очисти мя» (Пс.18:13), и: «аще не обладают мною, тогда непорочен буду» (Пс.18:14). Тогда-то, соделав­шись непорочным, обретает «Покоршаго ему вся» (1 Кор.15:21), воцаряет­ся и упокоевает­ся со Христом. Ибо душа, вследствие преслушания поглощен­ная веще­с­т­вен­ными и нечистыми помыслами, соделалась как бы неразумною; почему, не малый потребен труд возникнуть ей из такого вещества, уразуметь утончен­ность лукавства и освободиться от оного, чтобы прийти в срастворение с безначальным Умом.

19. Если угодно тебе, человек, войти в себя самого и возвратить себе славу, какую имел ты прежде, и какая утрачена преслушанием; то, как прежде, вознерадев о заповедях Божиих, внял ты повелениям и совету врага, так теперь, отступив от того, кому повиновал­ся, обратись ко Господу. Впрочем знай, что с великим трудом и «в поте», как сказано, «лица твоего» (Быт.3:19) будешь приобретать богатство свое; потому что неполезно для тебя беструдное приобретение благ. Ибо, без труда получив, утратил ты получен­ное, и наследие свое передал врагу. Посему, да познает каждый из нас, что, и когда, утрачено им; и восплачем с Пророком: подлин­но «достояние наше обратися к чуждим, и домы наша к иноплемен­ником» (Плач. Иер.5:2); потому что преслушали мы заповедь, уступили сво­им хотениям, стали услаждаться нечистыми и земными помыслами; почему, на великое расстояние удалилась тогда душа наша от Бога, и уподобились мы сиротам, неимеющим у себя отца. Посему, кто заботит­ся о душе, тому, сколько есть сил, должно стараться низлагать в себе лукавые помыслы «и всяко возношение, взима­ю­щееся на разум Божий» (2 Кор.10:5). И когда будем прилагать такие усилия, соблюсти храм Божий неосквернен­ным; тогда придет Обетовав­ший вселиться и походить в нас. Тогда душа восприимет свое наследие и сподобит­ся быть храмом Божиим. Ибо сам Он, во­ин­ством Сво­им изгнав лукаваго, воцарит­ся уже в нас.

20. Что Каину сказано Творцом в прямом значении слова: «стеняй и трясыйся» и в тревоге «будеши на земли» (Быт.4:12), то в таин­ствен­ном значении было некиим прознаменованием и образом всех грешников. Ибо и род Адамов, отступив от заповеди и соделав­шись виновным во грехах, таким же образом приводит­ся в колебание непостоян­ными помыслами, исполнен­ный страха, боязни и смятения; между тем как сам враг всякую невозрожден­ную от Бога душу обуревает пожеланиями и многоразличными удоволь­ствиями, и сотрясает как пшеницу в каком-то решете. Да и сам Господь тем, которые следуют хотениям лукавого, показывая, что соблюдают они в себе образ Каинова лукавства, в обличение их сказал: «Вы похоти отца вашего, человеко­убийцы, хощете творити. Он человеко­убийца бе искони, и во истине не сто­ит» (Ин.8:44),

21. Надобно представить себе, сколько вожделен­но и привлекатель­но для людей лицезрение царя земного, и всякому, кто приходит в город, где пребывает царь, желатель­но видеть, по крайней мере, драгоцен­ные и великолепные одежды его; и разве только живущие духовно нерадят о сем и невысоко ценят сие, потому что уязвляют­ся другою красотою и вожделеют иной славы. Если же людям плот­ским так вожделен­но лицезрение царя смертного; то не тем ли паче много­любезно лицезрение Царя бессмертного тем, на кого уканула некая капля благого Духа, и чье сердце уязвила Божест­вен­ная любо­вь? Посему-то отрешают­ся они от всякой приязни в мире, чтобы можно им было непрестан­но иметь в сердце оную боже­с­т­вен­ную любо­вь и не иметь никакой другой предпочти­тель­но пред нею. Впрочем весьма немного таких, которые бы к доброму началу приложили такое же и окончание, и до конца пребыли непреткновен­ными. Многие приходят в сокрушение, многие делают­ся причаст­никами небесной благодати и уязвляют­ся Божест­вен­ною любо­вию; но, не перенеся встретив­шихся трудов и искушений, какие стро­ит лукавый с многоразличными и разнообразными кознями, остают­ся они в мире, погружают­ся в глубину его, по причине изнежен­ности и немощи духа, или по пристрастию к земному. А те, которые намерены совершить течение до конца в безопасности, не терпят, чтобы иная привержен­ность и иная любо­вь примешивались к оной небесной любви.

22. Сколько велики и неисповедимы обетован­ные Богом блага, столько же многих требуют трудов и подвигов, с надеждою и верою совершаемых. И сие явно из следу­ю­щего: «аще кто хощет по Мне ити, да отвержет­ся себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет» (Мф.16:24). И еще: «аще кто не возненавидит отца и матерь, и братию, и жену, и чад, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик» (Лк.14:26). Большая же часть людей столько неразумны, что желают получить царствие, наследо­вать вечную жизнь, вечно царство­вать со Христом (что весьма высоко и выше всякого понятия), а живут по соб­с­т­вен­ным сво­им хотениям и им последуют, вернее же сказать, последуют тому, кто посевает в них такие суетные и явно вредные мысли.

23. Те непреткновен­но совершают течение до конца, которые вполне возненавидели все мирские пожелания, себя самих, всякую рассеян­ность и удоволь­ствия в мире и занятия мирскими делами. Ибо сие и значит отречься себя самого. Посему, каждый извергает­ся из царствия соб­с­т­вен­но своею волею, тем, что не по самой истине берет на себя труды, и отрекает­ся себя самого, но при оной Божест­вен­ной любви желает услаждаться чем-либо в веке сем, и не посвящает Богу всецелого устремления воли своей. Одним же примером объяснит­ся рассматриваемое нами дело. Всякий хорошо различает, и несокрыто от него, что ни с чем не сообразно, какое бы то ни было, дело, которое стремит­ся он сделать. Ибо сперва внутри его в сердце выражает­ся сомнение. Весы и весовая стрелка в совести его показывают сначала внутри явный перевес то любви к Богу, то любви к миру; а потом тоже обнаруживает­ся и в рассуждении внешнего, потому что, как сказано, всякий хорошо различает это. Например, если случит­ся поссориться с братом, то человек препирает­ся сам с собою, и сначала сам себе делает возражения: «Сказать ли мне? нет; не скажу. Ответить ли на эту, сделан­ную мне укоризну? нет; лучше помолчу». Держимся и Божиих заповедей, но не отлагаем прочь и соб­с­т­вен­ную свою славу. Никто не решает­ся совершен­но отречься себя самого. Если наклон­ность любви к миру хотя немного перетянет весы в сердце, – тотчас лукавое слово выходит даже и на уста. А потом ум, как бы натягивая внутри лук, устреливает ближнего языком, и зло доходит до рук, а иногда до ран, и до самого убийства. Из сего можно усматри­вать, чем начав­шись, до каких ужасов простирает­ся это кратко­времен­ное движение души. А посему разумей, что тоже случает­ся и при каждом грехе и начинании. Порок ласкает и манит душевную волю мирскими пожеланиями и плот­скими удоволь­ствиями. Так уготовляет­ся любо­деяние, так татьба, так любо­стяжание, так тщеславие, так и всякое, какое бы то ни было, худое дело.

24. И самые хорошие предприятия нередко совершают­ся ради пустой славы; и сие Бог осуждает наравне с татьбою, унынием и другими великими грехами. Ибо сказано: «Бог разсыпа кости человеко­угодников» (Пс.52:6). Так, враг хочет, чтобы служили и угождали ему и самыми добрыми делами; потому что он обманщик, разнообразен и изворотлив в кознях.

25. Что возлюбил человек в настоящем мире сем, то и обременяет его мысль, как бы влечет и толкает вниз, и не дает ей воспрянуть. У таковых и равновесие, и склонение, и перевес сердечной воли как бы в зависимости от сего; и обращает­ся это в испытание всему человеческому роду, живут ли христиане в городах, или в горах, или в обителях, или в полях, и в местах пустын­ных; потому что, кто добровольно уловляет­ся тем, что любит, тот явно не посвятил еще всецело любви своей Богу. Например, иному случилось возлюбить имение, другому золото, иной возлюбил служить чреву, или угождать плот­ским вожделениям, а иной возлюбил много­ученую мудрость ради скорогибнущей славы, а кто – началь­ство, кто – почести от людей, кто – гнев и досаду; ему кажет­ся, что доказывает предан­ность свою друзьям. Другой любит беседы о ненужном; иной просто любит рассеи­ваться, или слушать праздные речи, или быть учителем, и то для славы человеческой. Кто предает­ся неге и нерадению; кто услаждает­ся убран­ством одежд; этот – сном, а тот – острословием; иной привязан к чему-нибудь малому или великому в мире, и обладает­ся тем, и это не позволяет ему собраться с силами. Ибо с какою страстию человек не борет­ся муже­с­т­вен­но, не противит­ся ей всеми мерами и услаждает­ся ею, та привлекает его и держит как бы узами какими, и он согбен­ный не может вознести мысли своей к Богу и служить Ему единому. Но душа, истин­но направив­шая стремление свое ко Господу, к Нему обращает все желание, отрекает­ся себя самой, и не следует хотениям соб­с­т­вен­ного своего ума.

26. Примером можно научить, как человек гибнет по соб­с­т­вен­ной своей воле. Ибо из любви к чему-нибудь в мире бросает­ся в огонь, погружает­ся в море, отдает себя в плен. Представь, что по случаю загорелись у кого-нибудь дом или село. Посему, кто захотел спасти себя, тот, как скоро почувствовал пожар, побежал раздетый, не позаботив­шись ни о чем, кроме одной своей души; а другой, поелику пришло ему на мысль спасти от огня и какие-нибудь из домашних вещей, остал­ся взять это, и в то время, как хотел взять их, огонь обнял уже весь дом, и его самого захватил и сожег. Видишь, как по соб­с­т­вен­ной своей воле, из привязан­ности к вещам времен­ным, которые, по-видимому, возлюбил больше, чем себя, погиб он от огня. Еще иные застигнуты кораблекрушением: кто хочет спасти себя, тот раздевает­ся, и нагой бросает­ся в воду; и таким образом делает­ся для него возможным спасти свою душу; а кто пожелал спасти вместе с собою и некоторые из одежд, тот потонул в воде и ради малой корысти (какое бедствие!) погубил сам себя. Представь еще, что разнеслась весть о каком-то наше­с­т­вии врагов; и один, как скоро услышал, тотчас бежал, сколько силы было в ногах, не заботясь ни о чем; другой не поверил слуху, захотел унести с собою нечто из вещей, потом замедлил и захвачен вступив­шими неприятелями. Видишь, что человек, по соб­с­т­вен­ной своей воле и от нерадения и от привязан­ности к чему-либо мирскому, подвергает­ся гибели тела и души.

27. Немногие, вполне приобретшие совершен­ную любо­вь к Богу, в ничто вменяют все мирские удоволь­ствия и вожделения, и великодушно переносят искушения лукавого. Впрочем не должно посему отчаи­ваться и с нерадением отказы­ваться от доброй надежды. Хотя многие корабли терпят крушение; но, без сомнения, есть и такие, которые переплывают море и входят в пристань. Поэтому, много потребно нам веры, терпения, вниматель­ности и подвигов, сверх того, нужно алкать и жаждать добра с великим благоразумием и с великою рассуди­тель­ностью, а также, потребны горячность и неотступность в прошении. Ибо многие из людей, как сказали мы прежде, хотят получить царствие без трудов и потов. И ублажают они святых мужей, желают их славы и дарований, не хотят же иметь общения в равных с ними скорбях, трудах и страданиях. Но сего вожделеют все, и блудницы, и мытари, и всякой человек. А искушения и испытания предстоят для того, чтобы явными сделались те, которые истин­но возлюбили Владыку. И они по справедливости получат небесное царство.

28. Уразумей, что в скорбях, в страданиях, в терпении и в вере сокрыты обетования, самая слава и приятие небесных благ. И пшеничное зерно, ввергаемое в землю, или дерево, разумею прививаемое, необходимо подвергает­ся прежде загноению и бесчестию, и потом уже получает оно многократный плод благолепного своего одеяния. А если бы не прошли они чрез это загноение и чрез оное как бы бесчестие, то не облеклись бы в сие последнее благолепие и в этот красивый вид. Та же мысль и у Апостола. Ибо говорит: «многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие» (Деян.14:22). И Господь говорит: «в терпении вашем стяжите души ваша» (Лк.21:19); и «в мире скорбни будете» (Ин.16:33).

29. В какой мере каждый из вас за веру и рачи­тель­ность сподобил­ся соделаться причастным Святого Духа, в такой же в оный день и тело его будет про­славлено. Ибо какое сокровище собрал ныне внутрен­не в душе своей, то самое откроет­ся вне – в теле его. Пример сему видим в деревах. Когда прошла зима, светлее и с большею силою стало сиять солнце, и, как должно, повеяли ветры: тогда дерева пускают вне себя ростки и как одеждою, облекают­ся листьями, цветами и плодами. Подобным образом и цветы на траве в это время изникают из недр земных, и земля покрывает­ся ими, и облекает­ся как бы благолепным покрывалом. Так и тела будут прославлены тем неизречен­ным светом, тою силою Духа, какие пребывают в них ныне. Сие-то будет для них тогда одеянием, пищею, питием, увеселением, радостию, миром и всем – вечною жизнию.

Слово 5. О возвышении ума

1. Блажен­ный Мо­исей в той славе Духа, которая сияла на лице его, и на которую не мог взирать ни один человек, представил нам образ, как в воскресение праведных про­славлены будут тела Святых тою славою, какую верные души Святых еще ныне сподоблены иметь во внутрен­нем человеке. Ибо сказано: «мы откровен­ным лицем», то есть во внутрен­нем человеке, «славу Господню взираем, в той же образ преобразу­ю­щеся от славы в славу» (2 Кор.3:18). О Мо­исее написано еще, что сорок ночей и столько же дней не вспомнил он ни о пище, ни о питии; а это свой­с­т­вен­но не человеческой природе, разве только Мо­исей приобщал­ся духовной пищи, – той самой, какой святые души еще ныне причащают­ся от Духа.

2. Та слава, какою здесь еще обогащают­ся души Святых, в воскресение покроет и облечет нагие тела, и восхитит их на небеса; и тогда уже будут они вместе и телом и душею непрестан­но упокое­ваться в царствии Божием. Бог, сотворив Адама, не дал ему телесных крыл, как птицам, потому что намерен был по воскресении даро­вать ему духовные крыла, чтобы на них воспарял и восхищаем он был, без сомнения, куда восхощет Дух. Сии же умные крыла дано еще ныне иметь душам Святых, и они восторгают Святых к небесному мудрствованию; потому что у христиан иной мир, иные одеяния, иная трапеза, иное наслаждение. Ибо знаем, что Христос придет с небес воскресить почив­ших от начала века, как учат и Божест­вен­ные Писания, и что разделит Он воскрешен­ных на две части, и так далее.

3. У кого в попечении, как можно совершен­нее, пре­успеть в христианской жизни, тем преимуще­с­т­вен­но надлежит со всею рачи­тель­ностию позаботиться о смысле, рассудке и о владыче­с­т­вен­ной силе души, чтобы, в точности про­изведя различение хорошего и худого, и от чистой природы отделив страсти привзошедшие вопреки природе, могли они жить непреткновен­но, рассудком пользуясь, как оком, и в состоянии были не соглашаться на побуждения к пороку. Ибо в душе есть желание – телесные члены соблюдать чистыми от испорчен­ности чувств, ограждать себя от мирских развлечений, охранять сердце, чтобы помыслов сво­их не рассеивало по всему простран­ству мира, но отвсюду их собирало и удерживало от земных попечений и удоволь­ствий. Посему, Господь, когда видит, что человек живет таким образом, ведет себя с такою строгостию и готов служить Ему со страхом и трепетом, тогда подает ему помощь благодати Своей. Но что было бы делать Богу с тем, кто добровольно предает себя миру и ходит во след его удоволь­ствий?

4. Пять оных трезвив­шихся дев, которые в сосуды сердца взяли необычайный для их природы елей, то есть благодать Духа, возмогли войти с Женихом в брачный чертог. Другие же юродивые и злые девы, удовлетворив­шись соб­с­т­вен­ною своею природою, не трезвились и не потщились в сердца свои взять тот же елей радования, но как бы предались сну по причине нерадения, лености и самомнения о своей праведности; почему и чертог царства для них заключен. Ибо явно, что были они задержаны какими-нибудь мирскими узами и мирскою приязнью, а потому и не оказали небесному Жениху совершен­ной своей любви и привержен­ности. А души, взыскав­шие сей необычайной для природы их святыни Духа, всею своею любо­вью прилепив­шиеся ко Христу, там ходят; там молят­ся, там рассуждают, там размышляют, удалив­шись от всего прочего. Ибо пять душевных чувств: разумение, ведение, рассуди­тель­ность, терпение, милость, если приимут свыше благодать и святыню Духа, будут истин­но мудрыми девами. Если же остают­ся при своей природе; то подлин­но делают­ся юродивыми, и оказывают­ся чадами мира.

5. Как порок есть нечто стран­ное для нашей природы, – он вкрал­ся в нас вследствие преступления первого человека, и мы приняли его, и со временем сделал­ся он для нас как бы природою: так сим необычайным для нашей природы (разумею дар небесного Духа) надлежит нам опять изгнать порок из естества нашего, и восстановить себя в первобытную чистоту. Почему, если не достигнем сего многими молениями, верою, вниматель­ностью и отвращением от мирского, и если осквернен­ная пороком природа наша не будет освящена оною любо­вию, то есть, Господом, и не пребудем до конца непреткновен­ными, исполняя Божест­вен­ные Его заповеди; то не возможем получить небесного царства.

6. Намереваюсь по возможности изложить некоторое тонкое и глубокое учение. Беспредель­ный и бесплотный Господь по беспредель­ной благости плототворит Себя; Великий и Пресуще­с­т­вен­ный, как сказал бы иной, умаляет­ся, чтобы прийти в возможность срастворяться с умными Сво­ими тварями – душами, разумею Святых и Ангелов, чтоб и для них сделалось возможным причащаться бессмертной жизни Его Божества; потому что всякая тварь, и Ангел, и душа, и демон, по соб­с­т­вен­ной своей природе, есть тело. Ибо хотя они утончен­ны; однако же, в суще­с­т­ве своем и по отличи­тель­ным чертам и по образу соответ­с­т­вен­но утончен­ности природы своей, суть тонкое тело, тогда как это тело в суще­с­т­ве своем дебело. Так и душа, будучи тонким телом, обложилась и облеклась членами сего тела, облеклась оком, которым смотрит, облеклась и этим ухом, которым слышит, и рукою, и ноздрями, и одним словом, душа облеклась всеми членами тела и срастворилась с ними; вследствие чего и совершает все отправления, какие предлежат ей в жизни. Подобным же образом, неизглаголан­ная и недомыслимая благость Христова умаляет, плототворит себя, срастворяет­ся с верными и любящими Христа душами, объемлет их и, по изречению Павлову, бывает с ними «един дух» (1 Кор.6:17), душа, так сказать, в душу и ипостась в ипостась, чтобы таковая душа могла жить Его Боже­с­т­вом, достигнуть бессмертной жизни и наслаждаться нерастлен­ным удоволь­ствием и неизречен­ною славою.

7. Для такой души Господь, когда угодно Ему, бывает огнем, пожига­ю­щим в ней все негодное и совне привзошедшее, как и Пророк говорит: «Бог наш огнь потребляяй есть» (Втор.4:24); а иногда бывает неизречен­ным упокоением, иногда же радостью и миром согревает и объемлет душу. Ей только должно прилагать старание любить Его и угождать Ему добрыми нравами, и на самом опыте, для самого чувства осязатель­ным образом, увидит она те неизречен­ные блага, «ихже око не виде и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор.2:9), и какими только бывает Дух Господень то в упокоение, то в радость и наслаждение и в жизнь душе, оказав­шейся Его достойною; потому что плототворит Себя как в духовную пищу, так и в ризу и в неисповедимые лепоты, чтобы таким образом исполнить душу духовного веселья. Ибо говорит: «Аз есмь хлеб животный» (Ин.6:51), и: «пияй от воды, юже Аз дам, будет в нем источник воды текущия в живот вечный» (Ин.4:14).

8. Так Бог являл­ся каждому из иереев и Святых, как Его была на то воля, и как полезно было сподобив­шемуся видения; например: иначе являл­ся Аврааму, иначе Исааку, иначе Иакову, Ною, Даниилу, Мо­исею, Давиду и каждому из Пророков, умаляя и плототворя Себя, как сказано, преображаясь, и сим любящим Его, по великой и недомыслимой любви, какую имел к ним, давая Себя видеть, не каков Он Сам в Себе, потому что Бог невместим, но соответ­с­т­вен­но их вместимости и силе.

9. Душа, сподобив­шаяся вместить в себе силу свыше и оный Божест­вен­ный огнь, имея в членах сво­их срастворен­ную любо­вь небесного благого Духа, совершен­но отрешает­ся от уз порока. Как железо, или свинец, золото и серебро, вложен­ные в огонь распускают­ся и твердость своего естества пременяют в мягкость и, пока бывают в огне от силы огня делают­ся неупорными, уступчивыми, сложив­шими с себя есте­с­т­вен­ную свою твердость: так душа, прияв в себя небесный огнь духовной любви, устраняет­ся от всякого пристрастия к духу мира, освобождает­ся от уз порока, отлагает есте­с­т­вен­ную свою греховную жесткость, все мирское почитая малым и недостойным уважения. Сказываю же, что, если будут у ней крайне любимые братья, и станут ей препятство­вать в оной любви, то и от них отрекает­ся душа, пленен­ная такою любо­вью. Ибо, если плот­ская любо­вь вступа­ю­щих в брачный союз разлучает с отцем, с матерью, с братьями, и если кто любит кого из них, то любит не много, все же расположение и всю привязан­ность устремляет к сожи­тель­нице своей, и если плот­ская приязнь так отрешает от всякой другой мирской приязни: то предав­шиеся оной бесстрастной любви едва ли могут быть задержаны чем-либо мирским.

10. Бог, как благий и человеко­любивый, долготерпелив и весьма ожидает покаяния от каждого из согреша­ю­щих, обращение ка­ю­щегося вменяя в небесный праздник. Ибо Сам говорит: «радость будет на небеси о едином грешнице ка­ю­щемся» (Лк.15:7). Но, если кто, видя сию благость и долготерпение, видя, что, Бог не наказывает за каждый грех, ожидая, как сказали мы, покаяния, презрит заповедь и самую благость, – увы! – обратит в повод к небрежению, присовокупляя грех ко греху, на одном грехопадении созидая другое, леность прилагая к лености; то исполнит он меру грехов, и уловлен уже будет таким грехом, из которого невозможно ему восстать, и он погибает, вотще спасаясь от сокрушения и в конец предан­ный лукавому. Так было с Содомлянами; они исполнили, даже превзошли, меру грехов; и, когда не осталось в них, так сказать, искры покаяния, – по суду Божию стали добычею огня. Так было при Ное. Предав­шись необуздан­ным стремлениям к пороку, не показывая в себе никакого покаяния, люди собрали для себя такое бремя грехов, что совершен­но растлили в совокупности всю землю. Так к Египтянам, которые много согрешали и оскорбляли народ Божий, Бог был благ, не предавал их совершен­ному истреблению, но разными казнями вел к покаянию. Когда же, едва обратив­шись к Богу, снова возвращались к пороку, предавались прежнему неверию, и напоследок погнались за изведен­ным Божиим народом: тогда суд Божий истребил и погубил их совершен­но. Так, когда Израиль много согрешал и убивал Пророков Божиих, – Бог сохранял обычное Ему долготерпение. Но когда Израильтяне до того пре­успели в злобе, что не устыдились досто­ин­ства Владыки, но и на оное возложили убий­с­т­вен­ные руки: тогда навсегда они отвержены и низринуты; отняты у них пророче­с­т­во, и священ­ство, и богослужение, и даны уверовав­шим язычникам.

11. Усердно притечем к зовущему Христу, изливая пред Ним сердца, не будем с упорством отчаи­ваться в своем спасении. Ибо и это ухищрение лукавого – напоминанием о прежних грехах доводит до отчаяния. Но нам должно представлять, что если Господь, пришедши, был врачом и целителем слепых, расслаблен­ных и глухих, воскрешал подвергшихся уже тлению мертвецов; то кольми паче исцелит слепоту ума, расслабление души и глухоту нерадивого сердца; потому что не иной кто, но Он же Сам, сотворив­ший тело, сотворил и душу. И если так благоволил и милостив был к тому, что разрушает­ся и умирает; то не тем ли паче человеко­любиво уврачует бессмертную душу, которая была одержима недугом порока и неведения, и потом к Нему притекает и Его просит? Ибо Его это слово: Отец Мой небесный «не сотворит ли отмщение вопиющих к Нему день и нощь?» Ей «глаголю вам, сотворит отмщение их вскоре» (Лк.18:7). И также: «просите, и даст­ся вам» (Мф.7:7); еще: «аще и не даст ему, зане друг ему есть: но за безочство его востав даст ему, елика требует» (Лк.11:8). А сим убеждает Он просить неотступно и постоян­но; потому что ради грешников и пришел, чтобы их обратить к Себе. Только мы, отступив от прежних худых дел, предадимся Господу; а Он не презрит, но готов будет подать нам Свою помощь.

12. Как в рассуждении одержимых болезнью и немощью, когда тело их не в состоянии уже принимать пищи и пития, ведет сие к отчаянию и служит признаком смерти; почему, друзья и родные начинают при сем плакать: так Бог и Ангелы достойными великой скорби и слез признают те души, которые не в состоянии питаться небесною пищею. Посему, если сделал­ся ты престолом Божиим, и Бог восседает в тебе, если душа твоя стала вся духовным оком, вся – светом, насыщена оною пищею Духа, напоена живою водою, духовным вином, веселящим сердце, если облек ты душу в ризу неизречен­ного света, если опытно и несомнен­но дознал все сие внутрен­ний твой человек: то живешь уже ты вечною жизнью, и в настоящее время упокоеваясь во Христе. Если же не получил ты сего и не вошел в обладание сим; то проливай горячие слезы и рыдай, что не имеешь еще такого богатства, и да будут у тебя и забота и непрестан­ное моление о нищете твоей. И о если бы хотя ощущение своего убожества явилось в том, кто пребывает в оном, и не вел бы он себя беззаботно, как пресытив­шийся Божест­вен­ным богатством! Ибо сказано: «ищай обретает и толкущему отверзет­ся» (Мф.7:8).

13. Если и оный составный елей имеет столько силы, что помазан­ные им вступают уже в цар­с­т­вен­ную славу; то кольми паче те, у которых ум и внутрен­ний человек помазаны освяща­ю­щим елеем радования, и которые прияли залог благого Духа, взойдут в меру совершен­ства, то есть, царства и сыноположения Христова, соделав­шись сотаин­никами самого Царя, когда угодно, имея право входить ко Отцу и исходить от Него. Ибо хотя и не получили они совершен­ного наследия, будучи обложены еще тяготою плоти: однако же, по причине залога Духа, несомнен­но для них уповаемое, и что воцарят­ся со Христом и будут в обилии и полноте Духа, не сомневают­ся они в этом, потому что, находясь еще в плоти, испытали уже оную силу и оное наслаждение. Ибо нисходящая благодать чрез очищение внутрен­него человека и ума совершен­но отъемлет покрывало сатаны, наложен­ное на людей преслушанием, и отревает от души всякую скверну и всякий нечистый помысл, с тою целию, чтобы душа соделалась чистою и, прияв соб­с­т­вен­ное свое есте­с­т­во, ясными очами и невозбран­но взирала на славу истин­ного света. И таковые здесь еще бывают восхищены в оный век, и созерцают тамошние красоты и чудеса. Как телесное око, когда ничем не страждет и здорово, смело смотрит на солнечные лучи: так и они, имея просвещен­ный и чистый ум, во всякое время созерцают непреступное сияние Господа. Но таковая степень нелегко достигает­ся людьми; напротив того, потребны для сего продолжи­тель­ные труды, неисчислимые подвиги и поты. Ибо много таких, в которых присутствует действу­ю­щая благодать, и от которых также нимало не отступал кро­ю­щийся в них порок, напротив же того, два духа – дух света и дух тьмы действуют в одном и том же сердце. А сказан­ное: «кое общение свету ко тме» (2 Кор.6:14), и: «свет во тме светит­ся» и проч. (Ин.1:5), должно принимать в различных отношениях, а не односторон­ним образом. Иные в такой мере упокоевают­ся благодатью Божиею, в какой могут владеть собою и не уступать над собою победы живущему в них греху. И случает­ся, что иногда, пребывая в прилежной молитве, они упокоевают­ся, а потом подвергают­ся действию нечистых помыслов и окрадывают­ся грехом, хотя в них же пребывает и самая благодать. Почему, люди легкомыслен­ные и не постигшие в точности, сколько действует в них Божест­вен­ная благодать, думали, что вовсе истреблен в них грех; имеющие же рассуди­тель­ность и ум не будут отрицать, что, когда обитает в них и Божия благодать, приводят­ся они в колебание скверными и неуместными помыслами.

14. Нередко видели мы, что некоторые из братии получали богатую благодать, и, в продолжение пяти или шести лет действия, похоти совершен­но в них увядали и угасали, а потом, когда думали, что достигли пристани и тишины, порок, как бы явив­шись из засады, так неприязнен­но и свирепо нападал на них тогда, что приводило их сие в изумление и недо­умение. Посему, никто из людей проницатель­ного разума не осмеливал­ся говорить о себе: «поелику пребывает со мною благодать; то свободен уже я от греха;» потому что, по сказан­ному выше, в одном и том же уме действуют два духа. И хотя люди легкомыслен­ные и невежды, имея в себе какую-нибудь тонкую духовную нить, говорят уже: «мы победили!» однако же, кажет­ся мне, в действи­тель­ности бывает дело так. Когда и чисто сияет солнце, – нашедший вдруг потемнен­ный воздух, или туман, помрачает прекрасный свет его. В таком же почти положении бывают и те, которые сподобились благодати Божией, но не во всей полноте очистили себя, и во глубине одержимы еще грехом; почему, действи­тель­но нужно много рассуди­тель­ности, чтобы поверить это самым совершен­ным опытом.

15. Как без глаз, языка, ушей и ног невозможно видеть, или говорить, слышать, или ходить: так без Бога и от Него подаваемой дей­с­т­вен­ности равно невозможно соделаться причаст­ником Божест­вен­ных таин и познать Божию премудрость, или обогатиться по духу. Мудрые у еллинов занимают­ся словесными науками и усердно проводят время в словопрениях; а рабы Божии, хотя и незнакомы бывают с словесными науками, усовершают­ся Божест­вен­ным ведением и Божиею благодатью.

16. С уверен­ностью же сказываю, что и самые оные Апостолы, исполнен­ные благого Утешителя, не были вполне свободны от забот, но за весельем и неизречен­ною радостью следовал некоторый и страх в следствие самой даже благодати, а не потому, чтобы давали они предлог действо­вать в них злобе. Ибо сама благодать поставляла их в безопасность даже от малейшего уклонения с пути правого. Как ребенок, бросив небольшой камень в стену, ничего ей не сделает, или как слабая стрела нимало не повредит крепкую броню: так и какая-либо часть порока, приразив­шись к ним, оказывалась недей­с­т­вен­ною и тщетною; потому что хорошо были ограждены Христовою силою. Однако же и при всем совершен­стве была в них свобода про­извола. И неразумно говорят некоторые, что после благодати бывает отрешение и освобождение от забот. Господь и у совершен­ных взыскует душевного изволения на служение Духу, чтобы взаимное было согласие. Ибо Апостол говорит: «Духа не угашайте» (1 Сол. 5, 19).

17. Передать дело словом простым всякому по силам и удобно. Так, скажем для примера, всякому легко сказать, что хлеб приготовлен из пшеницы; но, чтобы подробно описать его приготовление, не у всякого достанет знания, и могут сделать сие только люди опытные. Подобно сему сказать просто о бесстрастии и совершен­стве нетрудно и удобно, но дознать дело опытом значит тоже, что самым делом и на самой истине постигнуть, как приобретает­ся совершен­ство.

18. Тех, которые предлагают духовное учение, не вкусив и не изведав опытом, уподобляю человеку, который летом, во время самого полдня, идет по пустын­ной и безводной равнине, потом, при сильной и палящей жажде, представляет в уме своем, что близ него находит­ся прохладный источник с сладкою и прозрачною водою, и воображает, что он без всякого препятствия наслаждает­ся водою в сытость; или, уподобляю человеку, который не вкушал и капли меда, но пытает­ся объяснить другим, какова его сладость. Таковы по­истине и те, которые, не дознав на самом деле и по соб­с­т­вен­ному своему удостоверению, что такое совершен­ство, святыня и бесстрастие, хотят растолко­вать сие другим. Ибо если Бог даст им получить хотя малое сознание о том, о чем рассуждают они; то, без сомнения, узнают, что истина и самое дело несходны с их толкованием, но весьма много отличны. Евангелие реши­тель­но повелевает всякому человеку одно делать, а другое не делать, чтобы стать угодным человеко­любивому Царю. Ибо говорит: не гневайся, не пожелай: «аще кто тя ударит в десную ланиту, обрати ему и другую» (Мф.5:39). Апостол же, постепен­но объясняя заповедан­ное, наставляет и в том, как мало помалу должно совершаться дело очищения, а имен­но, с терпением и великодушием, и сперва питает млеком, как младенцев, потом приводит в возрастание и наконец в совершен­ство. И, сказать так для примера, Евангелие предписало: сделай из волны совершен­ный хитон. Апостол же прекрасно объяснил, как должно прясть волну, соткать и приготовить хитон.

20. Иные воздерживают­ся от явного блуда, татьбы, любо­стяжания и подобных худых дел, и потому ставят себя в числе Святых; но им многого не достает, чтобы стать святыми на самом деле и по­истине; потому что нередко в уме еще скрывает­ся, живет и пресмыкает­ся порок, и вовсе не удалял­ся от них. Святый же есть тот, кто освятил и совершен­но очистил внутрен­него человека. Некто из братьев, молясь вместе с другими братьями, пленен был Божест­вен­ною силою и в восхищении видел горний град Иерусалим, светлые тамошние жилища, беспредель­ный и неизречен­ный свет, слышал голос, который говорил: «вот место упокоения праведных»! Потом надмив­шись и возымев высокое о себе мнение, впал в глубину греха, и в последствии стал добычею великих зол. Если же так было с ним; то возможно ли простому человеку сказать: «поелику пощусь, веду стран­ническую жизнь, раздаю имение, сохранил себя от упомянутых худых дел, то ничего уже не остает­ся, чтобы и мне быть Святым?» Воздержание от видимых худых дел не есть еще совершен­ство, как сказано; но очищение ума – вот совершен­ство!

21. Ты, предполага­ю­щий это, при бди­тель­ном надзоре над сво­ими помыслами, войди к уму твоему, плен­нику и рабу греха и рассмотри, что есть на дне его, во глубине тво­их помыслов, – этого, разумею, змия, гнездящегося в так называемых тайниках души твоей и умерщвля­ю­щего тебя в главнейших членах души твоей. Ибо сердце подлин­но есть необъятная бездна. Посему, если убил ты сего змия, если очистил себя от всякого беззакония, изринул из себя грех; то похвались о Боге чистотою; а в противном случае, смирив­шись, как скудный еще и грешный, приступи ко Христу, молясь о тайных тво­их. Ибо все ветхое и новое Писание рассуждает, по-видимому, о чистоте; и всякому человеку, Иудею и Еллину, слово о чистоте вожделен­но, хотя и не во всех дей­с­т­вен­но. Достигнуть же сего, то есть, чистоты сердца, не иначе возможно, как чрез единого Иисуса. Ибо Он есть ипостасная и сущая Истина, и без сей Истины невозможно как познать истину, так и улучить спасение.

Слово 6. О любви

1. Как в отношении к видимому сему отрекся ты от человека внешнего, разделив и расточив имение; так надобно тебе отречься и от прежних нравов. И если учил­ся ты плот­ской мудрости, или знанию вещей, отрекись и от сего. Если полагал­ся на дела плот­ской правды; отступись от них, смиряя и уничижая себя. Ибо, таким образом, возможешь научиться «буйству проповеди» (1 Кор.1:21), а с ним обретешь истин­ную мудрость, состоящую не в красивых словах, но в крестной силе, в суще­с­т­ве обладаемой сими сподобив­шимися приобрести ее; потому что крест Христов, говорит Павел, «Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие, нам же спасаемым Божия сила и Божия премудрость» (1 Кор.1:18–23).

2. Хотя бы получил ты небесный вкус, хотя бы соделал­ся причаст­ником оной мудрости, и имел уже упокоение в душе своей; и в таком случае не превозносись, и не будь самонадеян, как уже постигший и уразумев­ший всю истину, чтобы и тебе не услышать: «се сыти есте, се обогатистеся, без нас воцаристеся: и о дабы воцарилися есте, да и мы быхом с вами царствовали» (1 Кор.4:8). Напротив того, и вкусив Христиан­ства, думай о себе, будто бы не касал­ся еще оного. И это пусть будет у тебя не поверхностною мыслию, но чем-то как бы всегда насажден­ным и утвержден­ным в уме твоем.

3. Как богато­любивый, хотя соберет многие тысячи, не бывает тем доволен, но тем паче делает­ся несытым его желание; или, как лишен­ный еще сладкого пития, прежде нежели насытил­ся оным, большею вспламеняет­ся жаждою: так и вкушение Божией сладости выше всякой сытости. Напротив того, чем более кто обогащает­ся сим богатством, тем паче представляет себя нищим. Таковые христиане сами в себе не высоко ценят душу свою, но крайне уничижен­ными пребывают пред Богом, и почитают себя рабами всякого человека. О такой душе, по причине ее смирения, Господь много радует­ся, и упокоевает­ся в ней. Посему, если и имеет что человек, да не думает о себе поэтому, что он значит, или имеет, что-нибудь; потому что самомнение – мерзость пред Господом. Оно и вначале изринуло человека из рая, когда, услышав сказан­ное: «будете яко бози» (Быт.3:5), доверчиво предал­ся он этой суетной надежде. Познай, как Бог твой и Царь, и Сын Божий «Себе истощил, зрак раба приим» (Флп.2:7), как обнищал, как вменен был с бесчестными, как пострадал. А если Он Бог; ты ли, из крови и плоти сложен­ный человек, земля и пепел, и увы! вовсе непричастный ничему доброму, но сущая нечистота, высоко о себе думаешь и кичишься? Если ты разумен; и о том самом, что получил ты от Бога, тем паче скажи: «не мое это достояние, от другого получив, имею сие и, когда угодно Ему, без сомнения отнято у меня будет дан­ное Им.» Таким образом, все доброе приписывай Господу, а худое своей немощи.

4. Под тем сокровищем, о котором говорит Апостол, что имеет оное «в скудель­ных сосудех» (2 Кор.4:7), разумей освяща­ю­щую силу Духа, какую Апостол сподобил­ся приять, пребывая еще во плоти. Ибо он же в другом месте еще говорит: «Иже бысть нам премудрость от Бога, правда же и освящение и избавление» (1 Кор.1:30). Кто обрел, и имеет у себя, сие небесное сокровище Духа, тот может совершить всякую правду, требуемую заповедями, и исполнять все заповеди, не только чисто и неукоризнен­но, но даже без труда и утомления, чего прежде не трудясь не было и возможности сделать; потому что, если бы и хотел человек, не может истин­ным образом возделать духовного плода до причастия благого Духа. Но впрочем всякий, совершая течение с терпением и верою, постоян­но да принуждает себя, и с горячностию да молит Христа, чтобы получить ему сие небесное сокровище. И тогда о Нем и Им возможет совершить всякую правду чисто и совершен­но, присовокупляю же, незатрудни­тель­но и безбедно.

5. Имеющие в себе Божест­вен­ное богатство Духа, когда сообщают другим духовные словеса, преподают им как бы изъемлемое из соб­с­т­вен­ного своего сокровища. А которые не собрали в сердечные сокровищницы сего богатства, источа­ю­щего из себя доброту Божест­вен­ных мыслей, и таин, и превысших глаголов, те, собрав несколько цветов из Писаний обо­их Заветов, носят их на конце языка своего, или, став слушателями мужей духовных, хвалят­ся их учением, предлагая его, как свое соб­с­т­вен­ное, и себе присвояя чужое про­изведение. И они доставляют другим нетрудное наслаждение преподаваемым, а сами, после беседы своей, оказывают­ся подобными нищим; потому что каждое их слово как бы в соб­с­т­вен­ность возвращает­ся тем, у кого оно занято, сами же они не приобрели соб­с­т­вен­ного сокровища, чтобы могли сперва сами им увеселиться, а потом и другим сообщить его с пользою. Посему, должно прежде испросить у Бога, чтобы в нас находилось уже истин­ное сие богатство, а тогда удобно будет прийти нам в состояние, и другим оказы­вать пользу и препода­вать им духовные и таин­ствен­ные учения. Ибо благость Божия благоволила обитать во всяком веру­ю­щем. Господь говорит: «Любяй мя возлюблен будет Отцем Мо­им, и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам» (Ин.14:21); и в другом месте: «Аз и Отец приидем, и обитель у него сотворим» (Ин.14:23).

6. Теми, которые сподобились соделаться чадами Божиими и в себе имеют просвеща­ю­щего их Христа, различно и многообразно управляет Дух, и в сокровен­ности их сердца согревает их благодать. Но всего лучше представить на среду некоторые из видимых мирских наслаждений для уподобления им Божест­вен­ных утешений благодати в душе. Ибо сподобив­шиеся сих утешений иногда веселят­ся как бы на царской какой вечери, и радуют­ся какою-то невыразимою и неизречен­ною радостию; то со­услаждают­ся духовно, как невеста с женихом; то, как бесплотные некие Ангелы, чувствуют такую удободвижность и легкость в теле, что не почитают себя даже облечен­ными в тело; иногда бывают приведены в веселье как бы каким-то питием, и упоевают­ся невыразимым упоением духовных таин; иногда же в плаче и сетовании слезно молят­ся они о спасении всех человеков; потому что, горя Божест­вен­ною духовною любо­вию ко всем человекам, восприемлют на себя плач целого Адама; а иногда, при услаждении духа, неописуемом словами, возгорают­ся такою любо­вию, что, если бы можно было, всякого человека сердобольно укрыли бы они в соб­с­т­вен­ном лоне своем, не делая никакого различия между худым и добрым; иногда столько уничижают себя, что не представляют и человека, который был бы их ниже, но себя почитают из всех последними; то поглощают­ся неизглаголан­ною радостию Духа; то, подобно какому-нибудь сильному мужу, облекшемуся во всеоружие царское, исшедшему на брань и обратив­шему в бегство сопротивных, и они таким же образом, оградив себя духовными оружиями, выходят против невидимых врагов, и низлагают их к ногам сво­им; в иное время окружает их великая тишина и безмолвие, поко­ит мир, и бывают они объяты чудным услаждением; в другое же время разумением, Божест­вен­ною мудростию и неизследимым ведением Духа, по благодати Христовой, умудряют­ся в том, чего никаким языком невозможно изречь; а бывает время, что увидишь их ничем неотлича­ю­щимися, по видимости, от каждого из людей. Так Божест­вен­ной благодати, многоразлично в них изменя­ю­щейся и уразноображива­ю­щей себя, угодно бывает как бы воспиты­вать и упражнять душу, чтобы совершен­ною и непорочною и самою чистою представить ее небесному Духу.

7. Исчислен­ные здесь действия Духа бывают в тех, которые стоят на высоких степенях и весьма близки к совершен­ству. Разнообразные сии утешения благодати про­изводят­ся в них Духом, хотя различно, однако же непрерывно, так что за одним действием Духа следует другое. Когда человек придет в совершен­ство духа, вполне очистив­шись от всех страстей, и по неизречен­ному общению, всецело вступив в единение с Духом Утешителем, когда самая душа, как бы срастворен­ная Духом, сподобит­ся стать Духом: тогда все в ней делает­ся светом, – все радостию, все – упокоением, все – весельем, все – любо­вию, все – мило­сердием, все – благостью, все – добротою, и как бы погружает­ся она в добродетели силы благого Духа, подобно камню, отовсюду объятому водами в морской бездне. Таким-то образом, всемерно соединив­шись с Божиим Духом, уподобляют­ся таковые Самому Христу, имея в себе непреложные добродетели Духа, и всем являя таковые плоды. Дух соделал их внутрен­не непорочными и чистыми; потому, невозможно им приносить вне себя плоды порока, напротив того, всегда и во всем сияют в них плоды Духа. Таково пре­успеяние духовного совершен­ства, «исполнения Христова», которого и нам советует достигать Апостол, говоря: «да исполнитеся во всяко исполнение Христово» (Еф.3:19); и еще: «дóндеже достигнем в мужа совершен­на, в меру возраста исполнения Христова» (Еф.4:13).

8. Иногда человек входит преклонить колено, и сердце у него делает­ся полным Божест­вен­ной дей­с­т­вен­ности, душа, как было уже сие объясня­емо, веселит­ся с Господом, подобно невесте, раду­ю­щейся о женихе. О сем говорит великий Исаия: «якоже радует­ся жених о невесте, тако и возрадует­ся Господь о тебе» (Ис.62:5). Случает­ся также, что такой бывает занят целые дни, но на один час обращает­ся к молитве; и тогда внутрен­ний человек бывает восхищен молитвою, и объемлет­ся бесконечною глубиною оного века, и ощущает он такое неизречен­ное удоволь­ствие, что всецело восторгает­ся парящий и восхищен­ный ум его, и про­исходит в мыслях забвение об этом земном мудровании; потому что, по сказан­ному, переполнены ею помыслы, и как плен­ники уводят­ся у него в беспредель­ное и непостижимое; почему, в этот час бывает с человеком, что, по молитве его, вместе с молитвою отходит и душа.

9. А предлага­ю­щему вопрос: достанет ли у человека сил, всегда пребы­вать в таком состоянии, должно отвечать следу­ю­щее: не бывает времени, когда бы благодать не сопребывала и не была укоренена в человеке: и в ком она сопребывает, в том делает­ся как бы чем-то есте­с­т­вен­ным и неотъемлемым; будучи единою, она различными образами, как ей угодно, домостро­итель­ствует в человеке к его же пользе. Иногда сильнее, а иногда слабее воспламеняет в нем огонь; и свет иногда осиявает в большей мере, а иногда умаляет­ся и тускнеет, без сомнения, по Божест­вен­ному смотрению; и хотя светильник горит неугасимо, но иногда делает­ся яснее, и тогда человек празднует, как бы в большем упоении Божиею любо­вию, а иногда и самый свет, явля­ю­щийся в сердце, отверзает дверь еще внутрен­нейшему и глубочайшему свету, так что человек, весь поглощен­ный оною сладостию и созерцанием, бывает уже вне себя, и кажет­ся миру буим и вредным по причине новых обаяний любви и удоволь­ствия и по глубине таин, каких он сподобил­ся. И нередко бывает, что в оное время человек достигает совершен­ной меры, и становит­ся свободен от всякого греха и неукоризнен; после же сего благодать некоторым образом умаляет­ся, и нисходит на человека покрывало сопротивной силы.

10. Так рассуждай о действиях благодати: предположи, что взойти на двенадцатую степень есть совершен­ство, и такая мера иногда бывает доступна; но благодать опять начинает действо­вать слабее; и сошедши на одну степень, останавливает­ся, так сказать, на один­надцатой. Открыты ему оные чудеса, и человек изведал их опытно. И если бы таким же образом продолжалось это всегда, то невозможно было бы принять ему на себя домостро­итель­ство и бремя слова, не мог бы он ни слышать, ни говорить о чем-либо, или, не взял бы на себя попечения о чем-нибудь, даже на самое краткое время, а лежал бы только, повергшись в одном углу, объемлясь восторгом, паря ввыспрь и упоеваясь. Посему-то совершен­ная мера и не дает­ся человеку, чтобы имел он время заняться попечением о братьях и служением слову.

11. Слыша слово о царствии и будучи доведены до слез, не станем останавли­ваться на сих слезах сво­их, и не почтем себя удовлетворен­ными ни слухом сво­им, как хорошо выслушав­шие, ни очами сво­ими, как хорошо увидев­шие; потому что есть другие уши, и другие очи, и другие слезы, равно как и другое разумение, и другая душа, то есть, сей Божест­вен­ный и небесный Дух, который слышит, и плачет, и молит­ся, и познает, и в действи­тель­ности творит волю Божию. Ибо и Апостолам, обещая высочайший дар Духа, Господь сказал: иду. «Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему» (Ин.14:26); и еще: «много имам глаголати вам, но не можете носити ныне: егда же приидет Он, Дух истины, наставит вы на всяку истину» (Ин.16:12). Он будет молиться, Он будет и плакать. «О чесом бо помолимся, якоже подобает, не вемы», говорит Божест­вен­ный Апостол, «но сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголан­ными» (Рим.8:26); потому что самому только Духу явна Божия воля. Сказано: «Божия никтоже весть, точию Дух Божий» (1 Кор.2:11). И в день Пятидесятницы, когда, по обетованию, снисшел Утешитель, и сила благого Духа вселилась в душах Апостолов, совершен­но снято с них покрывало греха, страсти приведены в бездействие, открылись у них сердечные очи; и тогда уже, исполнив­шись премудрости и возведен­ные Духом в совершен­ство чрез сего же Духа, соделав­шегося в душах их владыче­с­т­вен­ным и цар­с­т­вен­ным, научились исполнять волю Божию, и Им же были руководимы на всякую истину. Посему, когда и с нами бывает, что, слыша Божие слово, начинаем плакать, будем с несомнен­ною верою умолять Христа, чтоб и к нам истин­но надеющимся пришел Дух, слышащий и молящийся согласно с Его волею.

12. Представляй себе дело так: какая-то сила, подобно тонкому воздуху, лежит и покрывает собою легкий ум. Хотя светильник, как сказано, всегда горит и светит, однако же на сем свете лежит как бы некое покрывало. А посему, такой человек не может отрицать того, что он еще несовершен и не вовсе свободен от греха. Можно же сказать, что он и свободен, и несвободен. Но сие, конечно, бывает не без Бога, а по Божию смотрению. И иногда оное средостение ограды разоряет­ся и сокрушает­ся, а иногда разоряет­ся не вовсе. И такое молитвен­ное состояние не всегда одинаково; но бывает, что иногда благодать более возгорает­ся, и утешает, и упокоевает, а иногда делает­ся она менее светлою и слабою, как сама благодать домостро­итель­ствует сие на пользу человеку. Впрочем, в иные времена приходил я в совершен­ную меру, вкушал и испытывал оный век, однако же не видел еще ни одного христианина совершен­ного, или вполне свободного. Хотя иной упокоевает­ся в благодати, делает­ся причаст­ником таин и откровений, доходит до ощущения великой благодатной сладости; однако же и в нем пребывает также грех. Таковые-то по причине преизобилу­ю­щей благодати и воссиявшего в них света, а я скажу, по неопытности, думали о себе, что они совершен­ны и свободны. Но я, как сказал, не видел еще ни одного вполне свободного. Поелику и мне в иные времена случалось отчасти приходить, как сказано, в оную меру; то, научен­ный опытом, знаю, каков совершен­ный человек.

13. Когда случит­ся тебе слышать о общении жениха и невесты, о ликах, празднествах не представляй ничего веще­с­т­вен­ного или земного; потому что берет­ся сие примени­тель­но, только для примера. Поелику все сие неизречен­но духовно и неприкосновен­но для плот­ских очей, но делает­ся понятным для души верной и святой: и самое общение Святого Духа, и небесные сокровища, и лики и празднества святых Ангелов бывают видимы тому только, кто испытал сие, а непосвящен­ному совершен­но невозможно и в уме того представить: то слушай о сем благоговейно, пока и сам по вере не сподобишься достигнуть такового ведения, – и тогда на самом опыте увидишь душевными очами, каких благ здесь еще могут приобщаться христианские души. Ибо в воскресение и самому телу можно будет стать причастным таковых благ, и видеть оные и как бы обладать ими, когда и тело соделает­ся духовным.

14. Соб­с­т­вен­ные душевные красоты и добрые плоды, как то: молитва, любо­вь, вера, бдение, пост и другие добродетель­ные предначинания, когда будут в единении и общении с Духом, тогда и сами, подобно вложен­ному в огонь фимиаму, издадут обильное благо­ухание; да и нам уже легко будет вести жизнь сообразно с Божиею волею; потому что без Духа Святого, как прежде уже сказано, никому не возможно уразуметь волю Божию. Ибо как жена, вступа­ю­щая в брак с мужем, до сочетания водит­ся соб­с­т­вен­ным сво­им расположением, и поступает по своей воле, когда же соединит­ся с ним, тогда, перестав обращать внимание на себя, начинает жить совершен­но под его руководством: так и душа, хотя имеет соб­с­т­вен­ную свою волю, соб­с­т­вен­ные свои законы и соб­с­т­вен­ные свои дела, но как скоро делает­ся достойною сочетаться с небесным мужем – Христом, подчиняет­ся закону Мужа, и следует уже не своей воле, но воле жениха ее – Христа.

15. Под брачным одеянием разумей благодать Святого Духа. Кто не соделал­ся достойным облечься в нее, тот не будет участ­ником небесного брака и духовной вечери. Приложим старание вкусить духовного сего и боже­с­т­вен­ного вина, и упиться сим трезвен­ным упоением, чтобы, как в сытость испив­шие вина делают­ся говорливыми, так и нам, преисполнив­шись сего духовного вина, проглаголать Божест­вен­ные тайны. Ибо говорит Давид: «и чаша твоя упоява­ю­щи мя, яко державна» (Пс.22:5).

16. Та душа есть нищая духом, которая познает язвы свои, познает и окружа­ю­щую ее тьму страстей, и всегда просит избавления у Господа, переносит и труды, но не радует­ся ни о каком земном благе, полагает­ся же на одного только прекрасного Врача и на его врачевание. Как же сия изъявлен­ная душа будет прекрасною, благообразною, достойною сожития со Христом? Не иначе, как разве только обращено будет внимание на то, какою создана она первоначально, и как ясно познает свои язвы и свою нищету. Если не услаждает­ся она теми язвами и струпами страстей, какие имеет на себе, не извиняет сво­их погрешностей; то Господь не вменит ей безобразия, но, пришедши, исцелит и уврачует ее и возвратит ей бесстрастие и нетлен­ную красоту; только бы она, как сказано, про­изволением сво­им не входила в общение с тем, чего требуют страсти и не со­изволяла на то, что про­изводят они, но всеми силами взывала ко Господу, чтобы от благого Духа Его сподобиться освобождения от всех страстей. Поэтому, блажен­на душа сия. Но горе той душе, которая не сознает язв сво­их, и по причине великой и безмерной порочности, не думает, что имеет какой-либо порок; ее не посещает и не врачует добрый Врач; потому что и не заботит­ся она о язвах сво­их, почитая себя невредимою и здравою. «Не требуют, сказано, здравии врача, но болящии» (Мф.9:12).

17. Подлин­но блажен­ны и достойны удивления, и по жизни и по сверхъесте­с­т­вен­ному наслаждению, все те, которые, водясь горячею любо­вию к добродетели, опытно и ощути­тель­но приобрели ведение небесных таин Духа, и имеют житель­ство свое на небесах. Они превосходнее всех людей, – и вот явное на то доказатель­ство. Кто из людей сильных, или мудрых, или благоразумных, пребывая еще на земле, восходил на небо, и там совершал дела духовные, созерцал лепоты Духа? А теперь какой-нибудь по наружности нищий, нищий до крайности, и уничижен­ный, и даже вовсе незнаемый соседями, повергает­ся ниц лицем сво­им пред Господом, и путеводимый Духом, восходит на небо, и с несомнен­ною уверен­ностью в душе своей наслаждает­ся тамошними чудесами, там действует, там имеет житие, по слову Божест­вен­ного Апостола. Ибо сказано: «наше житие на небесех есть» (Флп.3:20); и еще: «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1 Кор.2:9). Потом присовокупляет Апостол: «нам же открыл есть Духом Сво­им» (1 Кор.2:10). Они-то по­истине суть люди мудрые и сильные; они-то люди благородные и благоразумные.

18. Впрочем, судя о Святых не по оным небесным, но и по настоящим дарованиям, не усомнишься сказать, что они выше всех людей. Рассуждай же о сем так: царствовав­ший в Вавилоне Навуходоносор все подвластные ему народы собрал некогда для поклонения изваян­ному им образу; по всемудрому же Божию устроению послужило сие к тому, чтобы соделалась для всех известною добродетель отроков, и все познали, что един есть истин­ный Бог, живущий на небесах. Три отрока, притом плен­ники и лишен­ные свободы, возымели пред царем дерзновение, и когда все в великом страхе поклонялись образу и никак не смели не повино­ваться, но влеклись подобно почти безгласным скотам, они не только не соглашают­ся поступить подобно прочим, но не хотят даже оставить неизвестным свое благо­честие, не терпят, чтобы оно было сокрыто, а в слух всех говорят: «богом тво­им не служим и телу златому, еже поставил еси, не кланя­емся» (Дан.3:18). Хотя их для наказания приняла в себя страшная оная пещь; однако же не оказала над ними своего действия, но, как бы возблагоговев пред ними, соблюла их непретерпев­шими зла. Все, и сам Царь, познали чрез них истин­ного Бога. Удивились им не только пребыва­ю­щие на земле, но и небесные сонмы. А что небесные не вдали бывают при доблестных подвигах Святых, но взирают на оные, сие показывает нам боже­с­т­вен­ный Апостол; ибо говорит: «позор быхом и Ангелом и человеком» (1 Кор.4:9). Подобное сему можешь видеть в примере Илии: он один превозмог весьма многих низведением небесного огня. И Мо­исей преодолел целый Египет и мучителя Фараона. Тоже увидишь и в примере Лота, Ноя и многих других; по-видимому, были они в великом неуважении у людей, но превозмогли многих знатных и сильных.

19. Всякой видимой вещи свой­с­т­вен­но, если не приходит к ней на помощь другое посторон­нее есте­с­т­во, самой по себе оста­ваться бездей­с­т­вен­ною и неустроен­ною; потому что неизречен­ная Божия премудрость в видимых вещах показывает нам тайны и образы, как человеческая природа сама по себе не может показать совершен­ной красоты добродетелей и духовного благолепия святыни, если не будет ей содейство­вать Божия рука. Например, земля, оставлен­ная самой себе, если не употребят о ней тщания своего земледельцы, а также не приложат содействия своего дожди и солнце, ни к чему не годна и всего менее способна к плодородию. И всякий дом имеет нужду в этом солнечном свете, который не одинаковой природы с домом, а без света будет он полон тьмы и неудобообитаем. А много увидишь и других вещей, о которых должно сказать что-либо подобное сему. Так и человеческая природа сама по себе не имеет возможности в совершен­стве приносить плоды добродетелей, а имеет нужду в духовном Земледелателе душ наших, то есть, в Духе Христовом, Который по­истине необычаен для нашего естества; потому что мы тварь, а Он не создан; и Он, искусством Сво­им возделав сердца, разумею, верных, которые от всего изволения предали себя сему Делателю, приуготовляет их к про­изращению совершен­ных плодов Духа, и воссияет свет Свой в омрачен­ном страстями доме души нашей.

20. Христианам предлежит двоякая брань и двоякая борьба: во-первых, с вещами, которые видимы этим глазом; потому что они раздражают, растрагивают и вызывают душу пристращаться к ним и услаждаться ими; а во-вторых, – с началами и властями страшного миродержителя.

21. Слава, какую Мо­исей имел на лице, была образом истин­ной славы Всесвятого Духа. Как там никто не мог взирать на лице Мо­исеево: так и ныне тьма страстей не выносит сей славы, осиява­ю­щей христианскую душу, но бежит, гонимая ее лучами.

22. Правдо­любцу и бого­любцу, – который вкусил небесной сладости, имеет в душе своей насажден­ную и срастворен­ную благодать, и всецело предал себя изволениям благодати, – все в веке сем бывает ненавистно; потому что он поставлен выше всего, что есть в мире. Наименуешь ли золото, или серебро, или почести и славу, или ублажения и похвалы, – ничем таковым не может он быть уловлен; потому что опытно изведал иное богатство, иную честь, иную славу, питает душу нерастлен­ным удоволь­ствием, имеет ощущение и полную удостоверен­ность по общению Духа.

23. Он столько же отличен от людей разумением, ведением и рассуди­тель­ностию, сколько разумный пастырь отличает­ся от бессловесных овец; потому что причастен он иного Духа, иного ума, иного разумения, и иной мудрости, отличной от мудрости мира сего. Сказано: «премудрость же глаголем в совершен­ных, премудрость же не века сего, ни князей века сего преста­ю­щих, но глаголем премудрость Божию в тайне» (1 Кор.11:6–7). Посему-то такой, как сказано, во всем отличен от всех людей, имеющих дух мира, и разумных, и мудрых, и, по написан­ному, «востязует всех» (1 Кор.11:15). Он знает о каждом, откуда взятое говорит он, на чем остановил­ся, и где находит­ся; его же познать и о нем судить нет возможности ни кому из имеющих дух мира, а может только тот, в ком есть подобный Дух Божества, по слову боже­с­т­вен­ного Апостола: «Духовная духовными сразсужда­ю­ще. Душевен же человек не приемлет, яже суть Духа Божия, юродство бо ему есть: духовный же востязует вся, а сам ни от единаго востязует­ся» (1 Кор.2:13–15).

24. Сего же Всесвятого Духа невозможно приять иначе, разве кто, устранив­шись от всего, что есть в веке сем, посвятит себя исканию любви Христовой, чтобы ум, освободив­шись от всех забот о веще­с­т­вен­ном, устремлен был к сей только одной цели, и таким образом, сподобил­ся быть в един Дух со Христом, как говорит Апостол: «прилепляяйся Господеви, един дух есть» (1 Кор.6:17). Душе же, всецело привязан­ной и пристрастив­шейся к чему-нибудь в веке сем, например к богатству, или к славе, или к мирской приязни, невозможно будет избежать и мино­вать тьмы лукавых сил.

25. Души правдо­любивые и бого­любивые не терпят и малого ослабления в любви к Господу, но все, и всецело пригвоздив­шись ко кресту Его, сознают обнаружива­ю­щееся в них ощущение духовного преспеяния. Почему, уязвлен­ные сею любо­вию и, так сказать, алкая правды добродетелей и озарения от благого Духа, хотя достойны Божест­вен­ных таин, хотя соделывают­ся причаст­никами небесного веселья и благодати, не бывают уверены сами в себе, и не думают, чтобы значили они нечто; но в какой мере сподобляют­ся духовных дарований, в такой, и еще с большею ненасытимостию и с большим усилием, взыскуют небесного; и чем более ощущают в себе духовного преспеяния, тем с большим алканием желают причастия сих дарований; и богатые духовно, сколько от них зависит, уподобляют­ся бедным, согласно с Божест­вен­ным Писанием. Ибо сказано: «ядущии Мя еще взалчут, и пиющии Мя еще вжаждут­ся» (Сир.24:23).

26. Таковые души сподобляют­ся во всем свободы от страстей, и в совершен­стве приемлют озарение и общение Божест­вен­ного Духа в полноте благодати. Души же ленивые, нетерпящие трудов, и, поелику находят­ся еще в теле, не стара­ю­щиеся постоян­ным терпением и великодушием, не отчасти, но вполне здесь приять святыню сердца, не надеют­ся с полным чувством и удостоверением вступить в общение с Духом Утешителем, а чрез Него освободиться от вредных страстей. Они, хотя и удостоят­ся Божест­вен­ной благодати, но окрадываемые пороком, оставляют всякое о себе попечение, как получив­шие уже благодать, утешаемые ею и наслажда­ю­щиеся духовною сладостию; а потому, весьма склон­ны к самомнению, не имеют сокрушен­ного сердца, несмирен­ны в образе мыслей сво­их, не ощущают жажды, не стремят­ся к совершен­ной мере бесстрастия, но доволь­ствуют­ся сим малым утешением благодати, пре­успевают в превозношении, а не в смирении, а иногда всего скорее лишают­ся и той благодати, какой сподобились. Ибо душа, истин­но бого­любивая, как показало слово, хотя бы совершило тысячи дел праведных, хотя бы изнурила тело строгими бдениями, сподобилась различных дарований Духа, откровений и таин, так скромно ведет себя, как бы не начав­шая еще жизни по Богу, не приобретшая ничего доброго; потому что с привержен­ностию и ненасытимостию расположена к любви Христовой.

27. Прийти в сию меру можно кому-либо не вдруг, и не легко, а разве после многих предше­с­т­вовав­ших трудов и подвигов, при многолетней рачи­тель­ности, по испытании и по различных искушениях, возможно достигнуть меры совершен­ного бесстрастия. Сим только образом истин­ный во всяком труде и само­изнурении, благодушно перенесший все искушения, в какие вводит злоба, человек сподобляет­ся наконец великих почестей, духовных дарований и боже­с­т­вен­ного богатства; и потом делает­ся наследником небесного царства.

28. Душа же, которая не имеет сказан­ной строгости в жизни, и не прияла еще в сердце ощущения святыни, да плачет и с горячностию просит у Господа, чтобы сподобиться ей сего блага и дей­с­т­вен­ности Духа, обнаружива­ю­щейся в уме неизречен­ными созерцаниями. Как, по церковному закону, обличен­ные в плот­ских грехах сперва отлучают­ся иереем, а потом, показав в должной мере свое покаяние, допускают­ся до общения; а которые жили непреткновен­но и чисто, те восходят до священ­ства, и из предстоявших вне вводят­ся внутрь алтаря, и восприемлют сан, чтобы пребы­вать священ­нодейству­ю­щими и предстоящими Господу: так будем рассуждать и о таин­ствен­ном общении Духа, о котором сказано у Апостола: «благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца и общение Святаго Духа» (2 Кор.13:3). И здесь увидишь, что соблюдает­ся последователь­ность. Ибо Божест­вен­ная Тро­ица вселяет­ся в душе, которая, при содействии боже­с­т­вен­ной благости, блюдет себя чистою, вселяет­ся же не как Она сама в Себе есть, – потому что невместима для всякой твари, – но по мере способности и удобоприемлемости человека. Как же скоро человек уклонит­ся сколько-нибудь от жизни согласной с волею Божиею, и оскорбит Божест­вен­ного Духа, – ум его извергает­ся и отлучает­ся от духовного веселья; потому что умаляют­ся в нем Божест­вен­ная благодать и любо­вь, и всякое благое действие Духа, сам же он предает­ся скорбям, искушениям и лукавым духам, пока душа не начнет опять ходить право, в благо­угождение Духу. Потом, показав свое покаяние во всяком исповедании и смирении, снова сподобляет­ся наконец благодатного посещения, в большей, нежели прежде, мере восприемлет небесное веселье. Если же душа ничем не оскорбит Духа, но будет жить благо­угодно, противоборствуя всяким лукавым помыслам и постоян­но прилепляясь ко Господу: то таковая душа по справедливости и соразмерно с сим пре­успевает, сподобляет­ся несказан­ных даров, преставляет­ся от славы в славу, от одного упокоения к упокоению совершен­нейшему, а потом, достигши совершен­ной меры Христиан­ства, сопричтена будет к совершен­ным делателям и неукоризнен­ным священно­служителям Христовым в вечном Христовом царстве.

29. Во всем этом видимом представляй себе образы и сени сокровен­ного: в видимом храме образ храма сердечного, в иерее образ истин­ного иерея Христовой благодати, и так далее. Как в сей видимой церкви, если не будут предше­с­т­во­вать сперва чтения, псалмопения и прочее последование церковного чиноположения, то иерею не следует совершать самого Божест­вен­ного таин­ства тела и крови Христовой; также, если и все церковное правило будет выполнено, но таин­ствен­ной Евхаристии иереем не совершено, и приобщения тела Христова не было, то по церковному уставу священ­нодействие не довершено и служение таин­ства недостаточно: так разумей и о Христианине. Если пре­успел он в посте, во бдении, в псалмопении, во всяком подвиге и во всякой добродетели, но на жертвен­нике сердца его не совершено еще благодатью таин­ствен­ное действие Духа, при полном ощущении и духовном упокоении: то все таковое чинопоследование подвижничества не совершен­но и почти бесполезно; потому что человек не имеет духовного радования, таин­ствен­но про­изводимого в сердце.

30. Прекрасное дело – пост: прекрасное дело – бдение; а равно прекрасное дело – подвижниче­с­т­во и стран­ническая жизнь; и это – начатки жития бого­любивого. Но совершен­но неразумно полагаться смело на одни подобные сим дела. Бывает иногда, что причастны мы некоторой благодати, но и затаив­шийся внутри нас порок, как было уже о сем говорено, ухищряет­ся, и добровольно уступает место, не действует по своему, а напротив того, заставляет человека почитать ум свой достигшим чистоты, и тем приводит уже к самомнению о своем совершен­стве, потом разбойнически нападает на человека, и низвергает его в преисподняя земли. Люди нередко, пробыв лет двадцать разбойниками, или в во­инской службе, знают, как стро­ить козни неприятелям, скрывают­ся, умышлен­но делают засады, заходят в тыл врагам, и, нечаян­но окружив, убивают. Кольми паче грех, который уже тысячи лет на свете, и самым важным делом для себя почитает губить души, умеет умышлен­но делать такие засады в сокровен­ности сердца, способен на время притаиться и не действо­вать, чтобы вовлечь душу в самомнение о своем совершен­стве. Основание же Христиан­ства таково: если кто исполнит все дела правды, не успокаи­ваться на них, не много на них надеяться, и не думать, что сделано нечто великое; если кто соделает­ся причаст­ником благодати, не почитать себя достигшим цели и пресытив­шимся, но и тогда алкать и жаждать, плакать и проли­вать слезы, иметь всецело сокрушен­ное сердце.

31. Так представляй себе духовное состояние. Предположи, что есть какой-нибудь царский дом, и при нем находят­ся различные дворы, и несколько преддверий, и иных внешних помещений, а потом опять по порядку следуют внутрен­ние храмины, в которых обыкновен­но хранят­ся порфира и сокровища, и за ними есть еще внутрен­нейшая храмина со всеми удобствами для царского пребывания; и как ошибает­ся тот, кто, вошедши во внешние дворы и жилья, думает, что достиг внутрен­них храмин: так соответ­с­т­вен­но сему бывает и в духовном. Если которые борют­ся с чревом сво­им и со сном, постоян­но пребывают в псалмопениях и молитвах; то да не думают они, что достигли уже конца и упокоения. Почему же? – Потому что находят­ся еще у преддверий и на дворах, а не там, где хранят­ся порфира и сокровища царские. Если сподобились они некоторой духовной благодати; то и сие также да не обольщает их мыслию, что достигли конца. Посему, должно испыты­вать: Обрел ли ты сокровище в скудель­ном этом сосуде? Облекся ли в порфиру Духа? Видел ли Царя и успоко­ил­ся ли? Ибо представь еще, что душа имеет какую-то глубину и множе­с­т­во членов, что вошедший грех занимает все составы и сердечные помышления, а потом, когда человек взыскал благодати Духа, приходит она, и занимает, может быть, два члена души. Поэтому, неопытный, утешаясь сею благодатью, впадает в такую мысль, что все члены души заняты благодатью, и грех совершен­но искоренен; а между тем не знает он, что большая часть души обладает­ся еще грехом. Ибо, как многократно было объясня­емо, можно и благодати непрестан­но действо­вать, как глаз действует в теле, и тут же быть пороку, скрадыва­ю­щему ум. Посему, кто не умеет рассудить, тот, как бы получив уже нечто великое, высоко о себе думает, и надмевает­ся, как достигший крайней степени очищения. Но многое еще потребно, чтобы оправдала его в этом истина. Ибо, как показало предше­с­т­вовав­шее слово, и это есть одна из козней сатаны – в иные времена добровольно уступать место и прекращать обычные свои действия, с тою целию, чтобы в подвижниках возбудить самомнение об их совершен­стве. Но кто насаждает виноградник, тот не в тоже время собирает и плод; и кто сеет семена в землю, тот не тотчас про­изводит жатву. Что же? ужели новорожден­ный младенец немедлен­но достигает совершен­ства? Воззри на Иисуса. Христос, Сын Божий и Бог от какой славы и на какие снисшел страдания, на какое поругание и крест! И за сие смирение Свое превознесен опять и воссел одесную Отца! Лукавый же змий от первого посеян­ного в Адаме желания стать Богом до какого низвел его бесчестия сим самомнением! Посему, представляя сие в уме, огради сам себя, сколько тебе возможно, и старайся всегда смирять себя и иметь сокрушен­ное сердце.

Слово 7. О свободе ума

1. Когда слышишь, что Христос, сошедши во ад, избавил содержав­шиеся там души, – не почитай сего далеким и от того, что совершает­ся ныне. Представляй же, что сердце – гроб, что там погребены и помыслы и ум, объятые тяжелою тьмою. Посему, Господь приходит к душам, вопиющим к Нему во аде, то есть приходит во глубину сердца, и там, повелевая смерти, говорить: «отпусти заключен­ные души, взыскав­шие Меня, Который могу избавить их». Потом, отвалив лежащий на душе тяжелый камень, отверзает гроб, воскрешает подлин­но мертвую душу, освобождает заключен­ную в лишен­ной всякого света темнице.

2. Часто бывает, что сатана, наущая тебя, разглаголь­ствует в сердце твоем, и говорит: «сознайся, сколько сделано тобою худого; душа твоя наполнена беззакониями, обременена многими и самыми тяжкими грехами». Да не будет же неизвестно тебе, кто в этом случае действует, и под предлогом смирения старает­ся ввергнуть тебя в отчаяние. С того самого времени, как преступлением вошел в тебя грех, сатана имеет доступ ежедневно, как человек с человеком, беседо­вать как ни есть с душею, и внушать ей нелепые мысли. Поэтому и ты отвечай ему: «имею у себя в Писании удостоверения; Бог говорит: «не хощу смерти грешника, но еже обратитися» покаянием, «и живу быти ему» (Иез.33:11). Ибо какую цель имело и соше­с­т­вие Его, как не спасти грешников, просветить пребыва­ю­щих во тьме, оживотворить умерщвлен­ных?

3. Как сопротивная сила, так и благодать Божия оказывают­ся побужда­ю­щими, а не приневолива­ю­щими, чтобы вполне сохранились в нас свобода и про­извол. Посему-то и за те худые дела, какие человек делает по наущению сатаны, не сатана более, но человек подвергает­ся наказанию; потому что человек не насильно вовлечен в порок, но побужден к нему соб­с­т­вен­ною своею волею. А подобно сему и в добром деле, благодать не себе приписывает сделан­ное, но человеку, и потому, присвояет ему славу, что сам для себя стал он виновником доброго. Ибо благодать не делает волю его непремен­ною, связав, как сказано, приневолива­ю­щею силою: но, пребывая в человеке, она дает место и про­изволу, чтобы явным сделалось, склон­на ли его воля к добродетели, или к пророку. Ибо закон дан не естеству, но свободе про­изволения, которая может преклоняться и на доброе, и на худое.

4. Хранить должно душу и предостерегать ее от собеседования с скверными и лукавыми помыслами. Как сквернит­ся тело, сошедшись для нечистоты с другим телом: так растлевает­ся и душа, сдружаясь с лукавыми и скверными помыслами, соглашаясь на оные, и со­изволяя не только на лукавство, но и на всякий порок, как то: неверие, обман, тщеславие, гнев, зависть и раздор. Сие-то и значит «очистить себя от всякия скверны плоти и духа» (2 Кор.7:1). Ибо рассуждай так: есть растление и блуд, совершаемые непристойными помыслами в сокровен­ностях души. И как, по слову великого Апостола, «кто растлит Божий храм» то есть тело, «растлит сего Бог» (1 Кор.3:17): так и тот, кто растлевает душу и ум, со­изволяя на непристойное, подлежит наказанию. Посему, надлежит сохранять как тело от видимого греха, так и душу от непристойных помыслов, потому что она невеста Христова. «Обручих бо вас единому мужу деву чисту представити Христови» (2 Кор.11:2). Слушай, что говорит Писание: «всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота» (Притч.4:23). И еще внимай, чему учит Божест­вен­ное Писание: «строптивая бо помышления отлучают от Бога» (Прем.1:3).

5. Допросив и испытав свою душу, пусть всякий потребует у нее ответа: к чему она расположена? И если случит­ся увидеть, что сердце несогласно с законами Божиими; то всеми силами да постарает­ся как тело, так и ум соблюдать нерастлен­ными и несо­изволя­ю­щими на лукавые помыслы, если хочет только, чтобы Бог, по обетованию, вселил­ся в чистой его душе. Ибо «вселиться и походить» (2 Кор.6:17) обетовал Он, без сомнения, в душах чистых и доброто­любивых.

6. Как земледелец, попечи­тель­ный о соб­с­т­вен­ной земле своей, сперва обновляет ее, и истребляет на ней терния, а потом ввергает в нее семена: так и ожида­ю­щему от Бога приять семя благодати надлежит сперва очистить землю сердца своего, чтобы падшее на нее семя Духа принесло совершен­ные и обильные плоды. А если не будет сделано сего предвари­тель­но, и не очистит себя человек от всякой скверны плоти и духа, то он еще плоть и кровь, и далеко отсто­ит от жизни.

7. Со всею проницатель­ностию должно смотреть, нет ли от врага с какой-нибудь стороны обмана, хитрости, злодейства. Как Дух Святый чрез Павла всем служит для всех, чтобы всех приобрести (1 Кор.9:22): так и лукавый усиливает­ся быть всем для всех, чтобы всех низвести в погибель. А имен­но, с молящимися притворяет­ся он вместе молящимся, с тою целию, чтобы обольстить, под предлогом молитвы вринув в самомнение; с постящимися постит­ся, намереваясь ввести их в обман самомнением; с имеющими ведение Писания предприемлет тоже, желая чтобы под видом ведения впали они в заблуждение; сподобив­шимся света откровений и сам представляет­ся таким же; ибо сказано, что и «сатана преобразует­ся во ангела светла» (2 Кор.11:14), чтобы, обольстив видимостью подобного света, привлечь к себе; одним словом, для всех всякие принимает на себя виды, чтобы, подчиняя себе сим уподоблением, под благовидным предлогом уготовлять погибель. Сказано: «помышления низлага­ю­ще, и всяко возношение взима­ю­щееся на разум Божий» (2 Кор.10:5). Видишь, до чего сей высокомерный простирает дерзость своего намерения – низринуть и тех, которые истин­но познали Бога. Посему, со всяким хранением надлежит блюсти сердце свое, и многого разумения испраши­вать себе у Бога, чтобы дал нам возможность откры­вать козни злобы. Надобно также непрестан­но упражнять и возделы­вать с разумением ум и помыслы, и соглашать их с волею Божиею. Нет иного дела столько же высокого и досточестного; ибо сказано: «исповедание и великолепие дело Его» (Пс.110:3).

8. Душа бого­любивая, если и все добро сделает, обыкновен­но приписывает каждое дело не себе, но Богу. Посему, также и Бог с Своей стороны, видя здравое и правое разумение и ведение души, всякое дело вменяет ей; и как бы сама она трудилась, и сама собою про­извела все, соразмеряет воздаяние. А если бы угодно Ему стало вступить с нами в суд: то не нашлось бы ничего, по истин­ной правде человеку принадлежащего: потому что и имение, и все мнимые на земле блага, при которых человек может делать добро, и земля и все, что на ней, самое тело, и самая душа принадлежат Ему. И не только все прочее, но и самое бытие человек имеет по милости. Поэтому, какая же у него остает­ся соб­с­т­вен­ность, которою по праву мог бы он похвалиться или оправдаться? Впрочем, Бог приемлет приносимое людьми, как величайший дар, и из приносимого всего приятнее Ему, если душа, хорошо познавая отношения вещей, – все, что делает доброго, в чем трудит­ся для Бога, что уразумевает и познает, – Ему вменяет, и Ему все восписует.

9. Как Израилю, – пока он благо­угождал Владыке, хотя и не в такой степени, как надлежало, однако ж, по-видимому, имел в некоторой мере здравую в Него веру, – предше­с­т­вовал столб огнен­ный и облачный, и море расступилось пред ним, и множе­с­т­во иных чудес совершалось для него; а как скоро отступал от верности к Богу, – был предаваем врагам, и обременя­ем горьким рабством: так представляй себе и душу, которая по благодати познала Бога, и сперва очистилась от многих скверн, а потом соделалась достойною благодатных дарований, но, не сохранив до конца должной верности небесному мужу, лишилась жизни, какой была уже причастна. Ибо сопротивнику возможно восста­вать и на достигших таковой степени. Посему, сколько есть сил, должно стараться со страхом и трепетом прилагать попечение о своей жизни, наипаче же тем, которые соделались причаст­никами Духа Христова, ни малого, ни великого не должно делать с небрежением, чтобы сим самым не оскорбить Духа Господня. Как, по слову самой Истины, «радость бывает на небеси о едином грешнице ка­ю­щемся» (Лк.15:10): так бывает и печаль о единой душе, лиша­ю­щейся вечной жизни.

10. Когда душа сподобилась благодати, тогда наипаче полезны ей ведение, разумение и рассуди­тель­ность; а и сие самое дает ей Бог, по прошению ее, чтобы благо­угодно служила она Духу, Которого сподобилась приять, не была окрадываема злобою, и не подвергалась преткновениям по неведению, не совращалась по нерадению и небогобоязнен­ной жизни, и ничего не делала против Владычней воли.

11. Как дей­с­т­вен­ность страстей, то есть мирский дух льсти и греховной тьмы, вселяет­ся в таком человеке, который исполнен мудрования плот­ского: так и наоборот, дей­с­т­вен­ность и сила светоносного Духа обитает в человеке освящен­ном, по слову сказав­шего: «или искушения ищете глаголющаго во мне Христа» (2 Кор.13:3); и еще: «живу же не ктому аз, но живет во мне Христос» (Гал.2:20); и: «елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (Гал.3:27). И Господь говорит: «Аз и Отец Мой приидем, и обитель у него сотворим» (Ин.14:23). И не тайно, не бездей­с­т­вен­но, но в силе и истине совершает­ся сие в сподобив­шихся. Ибо прежде закон назидал людей не ипостасным словом, налагал на них тяжелое и неудобоносимое иго, и не умел подать им никакой помощи; и имен­но потому, что не в состоянии был сообщать силу Духа; ибо сказано: «немощное закона, в немже немоще­с­т­воваша плотию» и т.д. (Рим.8:3). Со времени же Христова прише­с­т­вия, дверь благодати отверзлась истин­но уверовав­шим, и подает­ся им Божия сила и дей­с­т­вен­ность Духа.

12. Поелику Христос, первая и есте­с­т­вен­ная благость, ниспослал боже­с­т­вен­ным ученикам дар Духа; то, с сего времени, Божест­вен­ная оная сила, приосеняя всех веру­ю­щих и обитая в душах их, стала исцелять их от греховных страстей, избавлять от тьмы и омертвения; потому что, до сего времени, душа была изъязвлена, заключена в темницу и одержима греховным мраком. Конечно и ныне во тьме пребывает душа, которая не сподобилась еще, чтобы обитал в ней Господь, и чтобы сила благого Духа приосенила ее дей­с­т­вен­но, со всею силою и несомнен­ностию, в тех, кого посетила благодать боже­с­т­вен­ного Духа, вселив­шись в самых глубинах ума их, Господь делает­ся как бы душею; ибо, говорит боже­с­т­вен­ный Апостол, «прилепляяйся Господеви един дух» будет «с Господем» (1 Кор.6:17). И сам Господь говорит: «якоже Аз и Ты едино есмы, да и тии в Нас едино будут» (Ин.17:21–22). Какая благость, какое благоволение к унижен­ному столько пороками естеству человеческому! Однако же, поелику душа, предаваясь развращен­ным страстям, была как бы одно с ними, и хотя имела соб­с­т­вен­ную свою волю, но не могла делать, чего ей хотелось, о чем и Павел говорит: «не еже бо хощу, сие творю» (Рим.7:15): то кольми паче, когда сила Божия приходит на помощь душе, освящен­ной и соделав­шейся того достойною, воедино с Богом будет воля человека. Ибо душа, по­истине, бывает тогда, как душа Господня; потому что добровольно и со всем расположением предает­ся силе благого Духа, чтобы царствовала в ней, и не ходит уже по соб­с­т­вен­ной воле своей; так сказано: «кто ны разлучит от любви Божия» (Рим.8:35)? То есть, кто разлучит, когда душа в единении с Духом Святым?

13. Посему, кто намеревает­ся соделаться подобным Христу, чтобы и ему самому можно было наимено­ваться сыном Божиим, рожден­ным от Духа, – тому преимуще­с­т­вен­но надлежит благодушно и терпеливо переносить встреча­ю­щиеся скорби, будут ли то: телесные болезни, или обиды и укоризны от людей, или также и козни от невидимых врагов. Ибо, по смотрению Божию, попускает­ся испытание душ различными скорбями, чтобы несомнен­но явными соделались души, искрен­но возлюбив­шие Господа. Доказатель­ством же сему служит то, что с начала века, и Патриархи, и Пророки, и Апостолы, и мученики проходили тесным путем искушений и скорбей, и тем благо­угодили Богу. Ибо Писание говорит: «чадо, аще приступаеши работати Богу, уготови душу твою во искушение: управи сердце твое и потерпи» (Сир.2:1). И в другом месте: и все, наносимое тебе, принимай во благое, зная, что ничего не бывает без Бога (Сир.2:4). Посему, душе, намерева­ю­щейся угодить Богу, паче всего иного должно запастись терпением и упованием. Ибо у злобы всегда одно и тоже ухищрение – ввергать нас в уныние во время скорби, чтобы лишить упования на Господа. Но Бог никогда не попускает надеющейся на Него душе до того изнемогать в искушениях, чтобы дойти до отчаяния: ибо, говорит Апостол, «верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете, но сотворит со искушением, и избытие, яко возмощи понести» (1 Кор.10:13). И лукавый огорчает душу не в такой мере, сколько у него есть желания, но сколько попускает­ся ему Богом. Если и людям известно, какое бремя удобоносимо лошаку, какое ослу и какое верблюду, и налагают на них, что им по силам; и если скудель­нику известно, сколько времени должно сосуды держать в огне, чтобы, остав­шись долее надлежащего, не дали трещин, и, также вынутые прежде достаточного обожжения, не оказались негодными к употреблению; если, говорю, у человека столько разумения, то не тем ли паче, и не бесконечно ли более Божию разуму ведомо, в какой мере каждую душу должно подвергнуть искушению, чтобы соделалась она благо­искусной и благопотребной для небесного царства?

14. Как стебль конопли, если недолго колотить его, не будет годен к тому, чтобы прясть из него самые тонкие нити; но чем долее его колотят и чем более вычесывают, тем чище делает­ся он и пригоднее к делу; и как выделан­ный из глины сосуд, если не был в огне, негоден к употреблению людям; и как младенец, неискусен еще в делах мирских, не может ни стро­ить, ни садить, ни сеять, ни выполнить какое-либо другое мирское дело: так нередко и души, хотя, по благости Господа, ради их младенчества соделались причастными боже­с­т­вен­ной благодати, и исполнены сладостию и упокоением Духа, однако же, как неискушен­ные и неиспытан­ные различными скорбями от лукавых духов, остают­ся пока во младенче­с­т­ве, и, так сказать, неблагопотребны еще для небесного царства. Ибо боже­с­т­вен­ный Апостол говорит: «аще без наказания есте, ему же причастницы быша вси, убо прелюбо­дейчищи есте, а не сынове» (Евр.12:8). Посему и искушения и скорби насылают­ся на человека к пользе его, делают душу тем более благо­искусной и твердою. И если претерпит она до конца с упованием на Господа, то невозможно не улучить ей духовного обетования и избавления от зловредных страстей.

15. Как мученики, подвергнутые многим истязаниям, и показав твердость свою даже до смерти, соделались чрез это достойными венцов славы; и чем больше испытали самых тяжких трудов, тем большую славу и большее дерзновение приобрели пред Богом: так, подобно сему, и души, предан­ные различным скорбям, – какие, или видимо причиняют­ся людьми, или мыслен­но про­изводят­ся непристойными помыслами, или про­исходят от болезней телесных, – если до конца перенесут их с терпением, удостоят­ся одних с мучениками венцов и того же дерзновения. Ибо как мученики страдали от людей, так и сии от действия на них лукавых духов терпят мучение скорбей; и чем больше понесли они скорбей от сопротивника, тем паче не только в будущем получат от Бога большую славу, но и здесь сподобят­ся утешений благого Духа.

16. Поелику несомнен­но, что таков путь, вводящий в жизнь, и узок и тесен, почему, немногие и шествуют оным; то, в уповании на уготован­ные на небесах блага, должны мы с твердостию переносить всякое искушение лукавого. Ибо сколько бы скорбей ни перенесли мы, воздадим ли сим что-либо равноцен­ное или будущему обетованию, или утешению, какое здесь еще подает­ся душам благим Духом, или избавлению от тьмы зловредных страстей, или множеству долгов, т. е. грехов наших? Сказано: «недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас» (Рим.8:18). Ради Господа должно с твердостию все претерпе­вать, по сказан­ному, подобно муже­с­т­вен­ным во­инам, не страшась умереть за Царя нашего. Ибо почему, когда заняты мы были миром и делами житейскими, тогда не впадали в такие горести, теперь же, поелику пришли послужить Богу, терпим сии многоразличные искушения? Видишь ли, что скорби сии ради Христа; потому что сопротивник завидует нам в уповаемом нами воздаянии, и хочет вложить в души наши расслабление и леность, чтобы нам не сподобиться уповаемого за бого­угодную жизнь? Все ухищрения его против нас разрушают­ся спобора­ю­щим Христом. Помыслим же, что Он – наш защитник и покровитель – так прешел век сей: поносимый, гонимый, наконец поруган­ный довершил все позорною смертию на кресте.

17. Если хотим легко претерпе­вать всякую скорбь и искушения; то да будет для нас вожделен­ною и всегда пред очами нашими преднаписуемою смерть за Христа. Ибо таковая дана нам и заповедь, взяв крест, последо­вать за Ним, то есть быть благо­устроен­ными и готовыми к смерти. Если так будем расположены; то, по сказан­ному, весьма легко перенесем всякую и тайную и явную скорбь. Ибо кто имеет желание умереть за Христа, тот едва ли огорчит­ся, видя труды и скорби? Потому и тяжкими почитаем скорби, что невожделен­на еще нам смерть за Христа, и мысль наша неприлеплена постоян­но ко Христу. Кто желает быть наследником Христовым, тот пусть вожделеет также соревно­вать и страданиям Христовым. Потому, утвержда­ю­щие о себе, что любят Господа, из того познают­ся, что, с упованием на Него, всякую встреча­ю­щуюся скорбь переносят не только муже­с­т­вен­но, но и охотно.

18. Кто пришел ко Христу, тот вначале должен даже насильно привлекать себя к добру, хотя и не хотело бы того наше сердце. Ибо неложный Господь говорит: «царствие небесное с нуждею восприемлет­ся, и нуждницы восхищают е» (Мф.11:12). А также должен он употреблять усилие «внити сквозе тесныя врата» (Лк.13:24). Посему, как сказано, и неволею надлежит понуждать себя к добродетели; – понуждать к любви, кто не имеет любви; – понуждать к кротости, в ком недостает оной; – понуждать к тому, чтобы иметь сердце сострадатель­ное и человеко­любивое, переносить бесчестие и презрение, быть терпеливым, когда уничижают. И когда Бог видит, что, не имея еще способности к молитве, и не приобретши духовной молитвы, подвизаемся таким образом, и, хотя как бы противодействует сердце наше, с нуждою привлекаем себя к добру; тогда дает истин­ную молитву, дает мило­сердие, терпение, великодушие, и одним словом исполняет нас всякими плодами Духа. Если же кто, будучи скуден в прочих добродетелях, и станет, может быть, понуждать себя к одной только молитве, чтобы иметь ему дарование молитвы, но нерадит и не заботит­ся о кротости, о смирен­но­мудрии, о любви, и о всем этом благородном семействе добродетелей, – еще же и о том, чтобы твердым быть в вере и уповании на Христа; то, хотя таковому, по прошению его, и дает­ся иногда благим Духом отчасти молитвен­ная благодать в весельи и упокоении, однако же остает­ся он лишен­ным всех прочих доброт, потому что, как сказано, не понуждал себя к приобретению оных, и не умолял о том Христа. Ибо надлежит не только к сказан­ному выше побуждать себя, даже и против воли, и просить Бога, чтобы даровал сие, но побуждать и к тому, чтобы судить, какие речи неполезны и совершен­но праздны и недостойны языка, устами же и сердцем по­учаться всегда в словесах Божиих; еще побуждать и к тому, чтобы не раздражаться и не про­изводить воплей; ибо сказано: «всяка горесть и гнев, и клич да возмет­ся от вас» (Еф.4:31); а также побуждать к тому, чтобы никого не оговари­вать и не осуждать, не надме­ваться. И тогда Господь, видя, что человек, как сказано, владеет собою и насильно влечет себя, без сомнения, дарует ему без труда и удобно совершать, чего прежде не в силах был сделать и с принуждением, по причине живущего в нем лукавства. И тогда все сии добродетели обращают­ся для человека как бы в природу; потому что Господь, по обетованию, приходит и пребывает уже в нем (подобно как и он пребывает в Господе), и Сам с великим удобством исполняет в нем заповеди.

19. Кто, как предвари­тель­но объяснило слово, понудив себя к молитве, не приобучает и не принуждает себя к смирен­но­мудрию, к любви, к кротости и ко всей этой цепи прочих добродетелей, тот достигает такого конца. Иногда, по прошению его, посещает его боже­с­т­вен­ная благодать, потому что Бог, как благий, просящим Его человеко­любиво подает просимое; но не снискав навыка, и не соделав для себя привычным делом упражняться в упомянутых выше добродетелях, или лишает­ся приятой им благодати, и падает от высоко­умия, или и в самой благодати не пре­успевает и не возрастает; потому что обителию, так сказать, и упокоением для благого Духа, служат смирен­но­мудрие, любо­вь, кротость, и все по порядку святые Христовы заповеди. Посему, кто намеревает­ся во всех сих добродетелях возрастать и дойти до совершен­ства, тот вначале, как сказано, да принуждает себя, и да старает­ся упорное и прекословящее сердце свое соделать уступчивым и покорным Богу. Ибо кто так принуждал себя вначале, и жестоковыйность души своей совершен­но умягчил добрым нравом, и соделал­ся послушным Богу, и с таким расположением души просит и молит; в том растет и цветет, упокоеваясь в его скромности, дан­ное ему Духом дарование молитвы, которого взыскал он себе сверх любви и любвеобильной кротости. И тогда Дух дарует ему сие, – и научает истин­ному смирен­но­мудрию и неложной любви, и кротости, которых взыскал он, еще прежде принуждая себя к тому. А таким образом возрастая и усовершив­шись о Господе, оказывает­ся он достойным царствия; потому что смирен­ный никогда не падает. Да и куда пасть тому, кто почитает себя ниже всех? Посему, как высоко­умие есть великое унижение, так, наоборот, смирен­но­мудрие есть великое возвышение и безопасное досто­ин­ство.

20. Истин­но возлюбив­шие Бога решились служить Ему не ради царствия, как бы для купли и корысти, и не по причине наказания, уготован­ного грешникам, но как привержен­ные к единому Богу и вместе Создателю своему, по есте­с­т­вен­ному порядку созна­ю­щие, что рабы обязаны благо­угождать Владыке и Творцу. И с великим благоразумием поступают они во всех встреча­ю­щихся с ними обстоятель­ствах; потому что много бывает препятствий жела­ю­щим благо­угождать Богу. Не только нищета и бесславие, но также богатство и почести, равно служат искушением для души. Отчасти же и самое утешение, и этот покой, по силе благодати, объемлющий душу, если сподобив­шаяся оного душа не придет в сознание, и не будет водиться великою скромностию и благоразумием, весьма удобно могут обратиться для нее более в искушение и в препятствие, потому что злоба ухищряет­ся, под предлогом самой благодати, расслабить душевные силы, про­извести в душе леность и нерадение. Почему, самая благодать требует, чтобы причаща­ю­щаяся оной душа была благоговейна и благомыслен­на, чтила благодать и показывала в себе достойные плоды. Посему, душа в опасности, что не только скорби, но и самый покой могут быть для нее искушением. Ибо Творец тем и другим испытывает души, чтобы явно обнаружилось, кто любо­вь свою к Нему основывает не на корысти, но Его одного признает достойным великой, в подлин­ном смысле привержен­ности и че­с­т­вования. Но как нерадивому, скудному верою, и младенчеству­ю­щему разумом служит препятствием к вечной жизни следу­ю­щее: горести, затруднения, болезни, нищета, бесславие, с другой же стороны, богатство, слава, ублажение от людей, и сверх того брань лукавого, поража­ю­щая в тайне; так, наоборот, найдешь, что верному, и благоразумному, и муже­с­т­вен­ному тем паче содействует сие к достижению царства Божия. Ибо по словам боже­с­т­вен­ного Апостола, «любящим Бога вся поспешествуют во благое» (Рим.8:28). А из сего открывает­ся, что истин­ный бого­любец, расторгнув, преодолев и миновав все, что в мире почитает­ся препятствием, объемлет­ся единою боже­с­т­вен­ною любо­вию. Ибо, боже­с­т­вен­ный Пророк говорит, «ужа грешник обязашася мне: и закона Твоего не забых» (Пс.118:61).

21. Божест­вен­ный Апостол Павел, со всею подробностию и ясностию изобразил, как совершен­ная тайна Христиан­ства, в каждой веру­ю­щей душе, опытно дознает­ся по Божест­вен­ной дей­с­т­вен­ности, то есть по озарению небесным светом в откровении и силе Духа, чтобы иной, в той мысли, будто бы духовное просвещение приобретает­ся только разумным ведением, не подвергся опасности, по неведению и нерадению остаться непостигшим совершен­ной тайны благодати. А посему, для приличного изо­бражения ведения, представил в пример славу Духа, окружав­шую лице Мо­исеево, и говорит: «Аще ли служение смерти письмены образовано в каменех, бысть в славу, яко не мощи взирати сыном Израилевым на лице Мо­исеево, славы ради лица его преста­ю­щия: како не множае паче служение Духа будет в славе? Аще бо служение осуждения слава, много паче избыточествует служение правды в славе. Ибо не про­славися про­славлен­ное в части сей, за превосходящую славу. Аще бо преста­ю­щее, славою: много паче пребыва­ю­щее в славе» (2 Кор.3:7–11). «Преста­ю­щею» же назвал ту славу света, какая окружила смертное Мо­исеево тело. Потом присовокупляет: «имуще убо таково упование, многим дерзновением действуем» (2 Кор.3:12); и несколько ниже показывает, что оная бессмертная слава Духа, обнаружива­ю­щаяся в откровении, бессмертно и непереста­ю­щим образом воссияет ныне достойным в бессмертном внутрен­нем человеке; потому говорит: «мы же вси» т. е, по совершен­ной вере рожден­ные от Духа, «откровен­ным лицем славу Господню взираем, в той же образ преобразу­ю­щеся, от славы в славу, яко же от Господня Духа» (2 Кор.3:18). Взираем «лицем откровен­ным», то есть душевным, и как скоро обратит­ся кто ко Господу, «взимает­ся покрывало. Господь же Дух есть» (2 Кор.3:16–17). И сим ясно показывает, что на душе лежало покрывало тьмы, которое, в следствие Адамова преступления, нашло себе место в человече­с­т­ве; а ныне озарением Духа взимает­ся оно с душ верных и истин­но достойных. По сей-то причине было и прише­с­т­вие Христово; потому что Бог благоволил, чтобы истин­но веру­ю­щие достигли в таковую меру святости.

22. Таковое духовное озарение есть не только откровение мыслей и благодатное, как сказано, просвещение, но постоян­ная и непрерывная в душах светозарность ипостасного Света. Ибо сказан­ное: «рекий из тмы свету возсияти, иже возсия в сердцах наших к просвещению разума славы» Христовой (2 Кор.4:6); и еще: «просвети очи мои, да не когда усну в смерть» (Пс.12:14), то есть душа, разрешаясь с плотию, да не будет омрачена покрывалом смерти греха; – а равно и сие место: «открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего» (Пс.118:18): и также: «посли свет Твой и истину Твою: та мя настависта, и введоста мя в гору святую Твою, и в селения Твоя» (Пс.42:3); и: «знаменася на нас свет лица Твоего» (Пс.4:7), и прочие места Писания выражают ту же мысль.

23. И блажен­ного Павла облистав­ший на пути свет (Деян.9:31), которым восхищен был он до третьего неба (2 Кор.12:2), и стал слышателем неизглаголан­ных тайн, был не какое-либо просвещение мыслей и ведения, но ипостасное озарение души силою благого Духа; и преизбытка светлости сего озарения не вынеся, плот­ские очи были ослеплены. При сем-то озарении и подает­ся откровение всякого ведения, и Бог истин­но познает­ся душею достойною и Ему угодною.

24. Всякая душа, за рачи­тель­ность и веру, здесь еще, по силе и несомнен­ности благодати, сподобив­шаяся совершен­но облечься во Христа, и вступив­шая в единение с небесным светом нетлен­ного Образа, ныне сама ипостасно тайноводствует­ся к ведению всех небесных таин; а в великий день воскресения, и тело ее, про­славлен­ное тем же небесным Образом славы, и по написан­ному, восхищен­ное духом на небеса (1 Сол.4:17), и сподобив­шееся стать сообразным телу славы Его, – будет иметь вечное, не преем­с­т­вен­ное в сонаследии со Христом царство.

25. В какой мере за рачи­тель­ность свою и веру приобщил­ся кто небесной славы Духа Святого, и украсил душу добрыми делами; в такой мере в оный день и тело его соделает­ся достойным про­славления. Ибо что внутрь себя собрал человек ныне, то откроет­ся тогда внешним образом, как плод, зимою сокрытый внутри дерев, в весен­нее время являет­ся наружу, что объясня­емо было и прежде. Посему, боговидный образ Духа, еще ныне как бы напечатлен­ный внутрь Святых, соделает и тело их, по внешности, боговидным и небесным. Покрывало же мирского духа, лежащее на душе осквернен­ных и грешных, мерзостию страстей соделав (увы мне!) и самый ум омрачен­ным и безобразным, явит и тело, по внешности, омрачен­ным и исполнен­ным всякого срама.

26. Как по преступлении Адама, когда благость Божия осудила его на смерть, сперва по душе подвергся он смерти, потому что умные чувства души стали в нем угашены и как бы умерщвлены лишением небесного и духовного услаждения; впоследствии же, чрез девятьсот тридцать лет, постигла Адама и смерть, телесная; так ныне крестом и смертию Спасителя, примирен­ный с человече­с­т­вом Бог истин­но уверовав­шую душу, пока она еще во плоти, восстановляет для услаждения причастием небесных светов и тайн, а также Божест­вен­ным светом благодати и слова дает прозрение и умным ее чувствам; впоследствии же и самое тело облечет бессмертной и нетлен­ною славою.

27. Удаля­ю­щиеся от мира сего, живущие честно и добродетель­но, но, поелику за преслушание первоздан­ного все мы стали повин­ны, носящие на себе еще покрывало страстей, то есть плот­ское мудрование, справедливо назван­ное у Апостола смертию (Рим.8:6), подобны людям, которые идут ночью, озаряют­ся же светом звезд, то есть Божиих заповедей. Им, как несовершен­но освободив­шимся от тьмы, невозможно видеть все в ясности; а потому и надобно, со многими трудами и с великою верою прилагая попечение о добродетели, умолять Солнце правды Христа, чтобы воссиял в сердцах их, и возмогли они все видеть в точности, как разнообразные всякого рода нападения на нас мыслен­ных зверей, так и тайнозримые, неизречен­но услажда­ю­щие лепоты нетлен­ного мира, что открытым и яв­с­т­вен­ным делает­ся для тех, которые достигли верха добродетелей и в чьих сердцах дей­с­т­вен­но воссиял умный Свет. Ибо, как говорит блажен­ный Павел, «совершен­ных есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр.5:14). Да и боже­с­т­вен­ный Петр говорит: и вы имея «пророческое слово, ему внима­ю­ще, якоже светилу сия­ю­щу в темнем месте, добре творите, дóндеже день озарит, и ден­ница возсияет в сердцах ваших» (2 Пет.1:19). Многие же совершен­но ничем не отличают­ся от тех, которые ходят ночью, при оскудении всякого света, не пользуясь даже и кратко­времен­ным озарением, то есть Божиим словом, имеющим силу осиять души их, и уподобляют­ся почти слепым. Это люди, которые всесовершен­но опутаны веще­с­т­вен­ными связями и житейскими узами, не удерживают­ся Божиим страхом, не упражняют­ся ни в одной из добродетелей. Ибо и из мирских людей те, которые, по сказан­ному, озаряют­ся святыми заповедями, как бы некиими звездами, внимая вере и страху Божию, не совершен­но бывают объяты тьмою, почему и могут иметь надежду на спасение.

28. Как разными способами и занятиями собирают люди богатство в мире, кто по сану градоправителя, кто посредством торговли, а кто трудо­любием, земледелием, или как иначе; так представляй себе тот же порядок и в духовном. Одни собирают небесное богатство различными дарованиями, как видно сие из слов Апостола: «имуще же дарования, по благодати Божией, дан­ней нам, различна» (Рим.12:6); а другие разными подвигами, различными праведными и добродетель­ными делами, совершаемыми ради единого Бога. Но не безызвестны и выкапыва­ю­щие золото, то есть те, которые с великодушием и терпением совершают свое течение, отчасти утешая себя пока благою надеждою обогатиться. Не безызвестны также и те, как бы наемники, которые будучи сласто­любивы и ленивы, немедлен­но как бы пожирая все, им попада­ю­щееся, и недоканчивая с терпением того, что у них в руках, ходят всегда в наготе и нищете. Такие люди имеют великую готовность и горячность к приятию благодати, но поелику они переменчивы, едва прикоснут­ся, как уже чувствуют пресыщение, к трудам же оказывают­ся нерасположен­ными и неповоротливыми, то лишают­ся и той благодати, какой уже сподобились; потому что леность, недеятель­ность и беспечное про­изволение и ныне всегда признают­ся, и в будущем веке окажут­ся, несоответ­с­т­вен­ными благодати, лишен­ными благих дел, неблаго­искусными и бесславными пред Богом.

29. Человек, как скоро преступил заповедь Божию, и лишил­ся райского жития, непосред­с­т­вен­но за сим стал связан как бы двоякими узами; а имен­но, узами житейских дел, плот­ских удоволь­ствий, богатства, славы, дружбы, привязан­ности к жене, к детям, к родным, к отечеству, к имению, одним словом, ко всему видимому, от чего Божие слово повелевает нам отрешаться, по соб­с­т­вен­ному своему про­изволению, и еще узами невидимыми; потому что какими-то узами тьмы связывают душу духи злобы, почему невозможно ей ни возлюбить Бога, ни уверо­вать в Него, ни воспользо­ваться молитвою, как бы ей желалось. Ибо, со времени преступления первого человека, во всех нас вошло противление всему и в видимом и в невидимом. Посему, когда человек начнет благопокорным ухом внимать Божию слову, удалит­ся от житейских дел, и отречет­ся от всех плот­ских удоволь­ствий: тогда, неотступно предстоя Богу, и непрестан­но с Ним пребывая, приимет способность познать, что в сокровен­ностях сердца сокрыта иная борьба и иная брань помыслов. И пребывая в таком подвиге, испрашивая себе щедрот Христовых, когда за терпением последует в нем великая вера, и сверх того, присоединит­ся Божие мановение, возможет он освободиться от оных внутрен­них уз и преград, и от тьмы духов злобы, то есть от действий сокровен­ных страстей. Сию же брань в состоянии бываем прекратить только благодатью и силою Христовою; а без Бога, и самому собой невозможно человеку избавиться от нее, даже освободиться и от борьбы с помыслами; возможно же противиться помыслам и не услаждаться ими.

30. Если кто удерживает­ся заботами мира сего и различными узами, и водит­ся зловредными страстями; то он, как говорили мы и прежде, далек от познания, что есть иная борьба, и иная невидимая брань. Но желатель­но, чтобы человек, отрешив­шись от всего видимого, удалясь от плот­ских удоволь­ствий, начав неотступно предстоять Господу, пришел в состояние познать внутри про­исходящую борьбу страстей, и сокровен­ную в нас брань. Ибо если, как говорили мы, не будет сего, и человек не возлюбит от всей своей души и всецело предстоять Богу, то не познает он сих тайных зловредных страстей и внутрен­них уз, но пребывает в опасности, имея на себе язвы и питая в себе сокровен­ные страсти, почитать и представлять себя здравым. А презрев­шему похоть и славу делает­ся сперва возможным познать сие; а потом, когда с верою будет умолять Христа, и приимет с неба духовные оружия, броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный и побороть все сие.

31. У сопротивника, покуша­ю­щегося отвлечь нас от любви Христовой, тысячи есть ухищрений против нас. Или с помощию духов злобы наводит он на душу внутрен­ние скорби; или подготовляет в ней скверные и непозволи­тель­ные помыслы, приводя на память прежние грехи, как бы с намерением ввергнуть душу в расслабление, и внушить ей помыслы отчаяния, и имен­но, что невозможно ей улучить спасение, и что помыслы сии душа, как бы совершен­но сама из себя рождает, а не чуждый дух злобы всевает их в душу, и старает­ся сделать сие скрыто. Посему, сопротивник, или про­изводит сказан­ное выше, или наводит телесные труды, или промышляет укоризны и скорби от людей. Но в какой мере лукавый устремляет на нас разжжен­ныя сии стрелы; в такой же и нам надлежит более и более воспламеняться надеждою на Бога, в точности зная, что есть Божия на сие воля, – души, пламенеющие к Богу любо­вию, подвергать испытанию, истин­но ли возлюбили Его.

32. Тысячи лет века сего в сравнении с нетлен­ным миром и веком – то же, как если бы из всего песка морского взять одну песчинку. Рассмотри сие таким еще образом. Пусть будет возможно тебе одному стать царем всей земли, – одному овладеть всеми сокровищами вселен­ной; положим еще, что начало бытия людей есть также начало и твоего царствования, а концом его будет изменение и претворение всего видимого и целого мира; что же? Если предоставят тебе выбор; ужели на сие царство променяешь ты царство истин­ное, постоян­ное, вовсе не имеющее в себе ничего преходящего и разрушаемого? Не думаю сего, если имеешь ты способность рассудить, и хорошо вникнуть, что для тебя полезно. Ибо сказано: «какая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит» (Мф.16:26)? Знаем, что заменить ее ничто не может: потому что душа одна сама по себе (не говорю уже о царстве небесном) много дороже целого мира и мирского царства. Называем же душу драгоцен­нейшею потому, что Бог благоволил в единение и общение с Духом соб­с­т­вен­ного Своего естества ввести не другое какое-либо суще­с­т­во, или небо, или солнце, или звезды, или море, или землю, или иную какую видимую тварь, но только одного человека, которого возлюбил паче Сво­их тварей. Посему, если на самое великое в мире, разумею сказан­ное выше богатство и обладание всею землею предоставля­емое одному человеку, судя здраво, не променя­ем царства вечного; то на каком основании многие равноцен­ным почитают оное вещам ни к чему негодным и самым обыкновен­ным, например, какому-нибудь пожеланию, малой славе, невеликой выгоде и чему-либо подобному? Ибо что любит кто, и чем бывает связан, в сем веке, на то, без сомнения, и обменивает небесное царство; а что всего хуже, то признает богом, как сказано в одном месте: «имже кто побежден бывает, сему и работен есть» (2 Пет.2:19). Посему, надлежит совершен­но, всецело притечь к Богу, к Нему прилепиться и распяться душею и телом, ходя во всех святых Его заповедях.

33. А если это так; то ужели почтешь справедливым, чтобы сия тлен­ная слава и однодневное царство и все прочее, подобно сему времен­ное, жела­ю­щими того приобретались со многими трудами и потами, а бесконечное царствование со Христом, приобретение оных неизглаголан­ных благ, были так малоцен­ны и легки, что жела­ю­щий пре­успевал бы в сем без трудов и усилий.

34. О какое домостро­итель­ство Христова прише­с­т­вия! О какое возвращение к первобытному состоянию, и восстановление естества нашего! Христос возвратил естеству человеческому досто­ин­ство первоздан­ного Адама; а сверх того (о боже­с­т­вен­ная и великая подлин­но благодать благого Духа!) даровал ему и небесное наследие; изведя есте­с­т­во наше из мрачной темницы, указал путь и дверь к жизни; и кто ударяет в нее и входит ею, тот может быть во царствии; ибо сказано: «просите, и даст­ся вам: толцыте, и отверзет­ся вам» (Мф.7:7). Входя сею дверию, всякому жела­ю­щему нетрудно извести в свободу душу свою, а душе восприять соб­с­т­вен­ные сво­и помыслы, обогащаться в сожитель­стве со Христом, и, по общению благого Духа, иметь Его как бы сво­им женихом. Видишь, какая неизречен­ная любо­вь Владыки к человеку, которого создал Он по образу Своему!