Новелла III Юстиниана и юридическая природа прав церкви Константинополя на ее имущество (часть 1)


Император Юстиниан Великий

Новелла III императора Юстиниана I была издана в 535 году. В этой конституции устанавливаются нормы, регулирующие функционирование церковной организации Константинополя первой половины VI в. н.э. Основное содержание устанавливаемой императором Юстинианом нормы заключается в ограничении числа клириков, служащих в Константинопольских церквах [1]. Во вводной части конституции императора приводится аргументация в пользу установления новой нормы. Император указывает, что ктиторы-создатели отдельных церквей Константинополя не только пожертвовали определенные суммы на строительство церковных сооружений, но и передали новосоздаваемым церквам определенные земли или иное имущество, доход от которых должен был быть направлен на содержание служащих в церкви клириков [2]. Ктиторы-основатели церквей определили соответственно и число клириков, которые должны служить в новоучреждаемых церквах [3]. Однако с течением времени епископы рукоположили во священники этих церквей большее число лиц, чем было определено ктиторами [4]. В результате на содержание этого увеличившегося штата церковнослужителей стало требоваться большее количество средств, и дохода, выделенного на содержание этого штата при создании церкви, уже не хватало. Церковные земли передавались в качестве реального обеспечения долгового обязательства, обременялись ипотекой, для того, чтобы содержать разросшийся штат церковнослужителей [5]; а сами церкви постепенно приходили в бедственное положение [6]. Для устранения подобных злоупотреблений Юстиниан ограничивает число клириков Константинопольских церквей в соответствии с первоначальным замыслом учредителей [7].
В дальнейшем Юстиниан запрещает совершать рукоположения в "великой церкви" [8] Константинополя до тех пор, пока число клириков не придет в соответствие с тем, которое установлено в его конституции [9]. В тех же церквах, которые существуют на средства "великой церкви" Константинополя [10], число клириков не должно превышать установленного первоначально ктиторами [11]. В случае нарушения этого запрета епископ, совершивший рукоположение, и управляющий церковным имуществом, предоставивший содержание рукоположенному, должны будут нести расходы на содержание последнего из собственных средств [12].
Чем вызваны подобные злоупотребления, потребовавшие вмешательства императора? Имеют ли они случайный или институциональный характер?
Прежде всего необходимо установить источник злоупотреблений. В Новелле Юстиниана указывается, что бедственное положение церкви обусловлено произвольным характером рукоположений, совершаемых епископами. Церковь оказывается не в состоянии предоставить достаточное содержание новопоставленным священникам и иным церковнослужителям, прибегая в результате к займам под залог своего имущества, в основном земельного. Как указывается в Новелле, обязанность предоставлять содержание церковнослужителям возложена на управляющего церковными имуществами - эконома [13]. Таким образом, ответственность за злоупотребления лежит на епископе и экономе Константинополя.
С другой стороны, почему император Юстиниан квалифицирует действия епископа, рукополагающего во священники большее число лиц, чем установлено ктиторами церкви при ее основании, как злоупотребление, и устанавливает определенные санкции за нарушение запрета рукополагать больше определенного числа церковнослужителей? Почему действия церковных иерархов потребовали вмешательства императора?
По всей видимости, причину подобных явлений следует усматривать в особой природе церкви Константинополя начала VI в. как юридического лица, а точнее, в тех изменениях, которые претерпевает последнее понятие в рассматриваемый период [14].
Как известно, в римском классическом праве идея юридического лица не получила достаточного развития [15]. В постклассическом римском праве концепция юридического лица приобрела более отчетливое выражение, однако за некоторыми исключениями [16], и в этот период понятие "юридическое лицо" также характеризуется неразвитостью [17]. В частности, даже в римском постклассическом праве существует в основном только одна категория юридического лица - корпорация [18], и только институционализация церкви обусловила появление второй формы юридического лица - учреждения [19].
Несколько слов следует сказать об основных критериях различения двух категорий юридических лиц. Корпорацию определяют как союз лиц, существующий и действующий в интересах этих лиц, "непосредственно связанных между собой и корпорацией членскими правами и обязанностями" [20]; тогда как учреждение представляет собой "общественное образование, действующее в интересах пользователей (дестинаторов), не связанных непосредственно между собой и учреждением в качестве его членов" [21]. Далее, состав членов корпорации заранее определен, тогда как круг пользователей услугами учреждения является неопределенным. Затем, "основой (субстратом) корпорации являются люди, основа же учреждения - это так называемое целевое имущество, предназначенное для удовлетворения тех целей, ради которых учреждение создано" [22]. Наконец, "цель и содержание деятельности корпорации определяются общей волей самих членов корпорации, учреждение же организуется по воле лица, стоящего вне учреждения, а возможно, уже и переставшего существовать: цель здесь привнесена извне" [23]. Разумеется, существуют и образования переходного типа между корпорацией и учреждением: наличествуют и учреждения с корпоративным устройством, и корпорации, "сближающиеся по своему устройству с учреждениями" [24].
Попробуем квалифицировать церковные образования Новеллы III Юстиниана с точки зрения их принадлежности к той или иной категории юридического лица. Хотя Юстиниан и характеризует в своей Новелле церкви в рамках концепции "domus venerabilis" [25], что следует рассматривать скорее как обозначение корпорации [26], однако подобная квалификация противоречит самому содержанию конституции императора. Действительно, в конституции отсутствует какое-либо упоминание "союза лиц, существующего и действующего в интересах этих лиц". Напротив, вмешательство Юстиниана в дела Константинопольской церкви и его попытка регулировать рукоположения священнослужителей Константинополя обусловлены признанием со стороны императора особого характера "великой церкви" Константинополя и ктиторских церквей, находящихся на содержании у "великой церкви" как юридических лиц. Признавая публичный характер подобных церквей [27], их общественную значимость, Юстиниан выступает в качестве защитника интересов пользователей "услугами" этих церквей. Круг пользователей-дестинатаров, в интересах которых действуют Константинопольские церкви, является неопределенным, насколько можно судить по тексту рассматриваемой конституции Юстиниана.
Далее, на основании анализа Новеллы можно сделать вывод, что основой церковных образований, упоминаемых в тексте Новеллы Юстиниана, является "целевое" имущество, выделенное при основании церквей их учредителями для удовлетворения тех целей, ради которых учреждаемые церкви были созданы [28].
Наконец, Юстиниан в своей Новелле квалифицирует волеизъявление учредителей как целеполагающее для деятельности церковного учреждения. Целеполагающее волеизъявление учредителей является определяющим при установлении количества церковнослужителей учрежденных церковных образований. Администрация церковного учреждения должна, с точки зрения Юстиниана, действовать в соответствии с волеизъявлением учредителя, осуществляя управление вверенным ей учреждением в рамках целей и задач деятельности учреждения, установленной его основателями. Конфликт между волеизъявлением учредителей церковного образования и волей его управляющих разрешается Юстинианом в пользу первого.
В рассматриваемой Новелле императора Юстиниана получила отражение новая концепция юридического лица, для которой определяющими факторами являются наличие целевого имущества как субстрата образования и признание решающего значения воли учредителей, устанавливающей цели и содержание деятельности нового образования [29]. В соответствии с этой концепцией, церковное образование имеет публичный характер и действует в интересах широгоко круга пользователей его "услугами" - дестинатаров.
Утверждение новой модели юридического лица занимает значительное место в законодательной политике императора Юстиниана по отношению к церкви. Именно при императоре Юстиниане статус юридического лица приобретают не только церкви и монастыри, но и различные богоугодные заведения (так называемые piae causae) [30]'. Каким образом достигалась юридическая индивидуализация этих церковных образований? В данном случае юридическое олицетворение было связано с администраторами рассматриваемых учреждений; в качестве же администраторов выступали в основном епископы, управляющие епархией, к которой должно было принадлежать церковное образование [31]. Так, в конституции императора Юстиниана [32] устанавливается, что в случае оставления завещательного распоряжения в пользу бедных и пленных без указания определенной богадельни или церкви, в пользу которых оставлен отказ, это распоряжение обладает юридической силой. Если отказ оставлен в пользу бедных, правопреемником назначается епископ или эконом епископской церкви того города, где проживал наследодатель. Если завещательное распоряжение было сделано в пользу пленных, правопреемником становится богоугодное заведение данного города, и администратор этого заведения должен распоряжаться наследуемым имуществом в соответствии с волей наследодателя. И в первом, и во втором случае правопреемники получают статус цивильных наследников и могут истребовать по суду вещи, входящие в завещательный отказ, а также обязаны отвечать по долговым обязательствам наследодателя.
В другой своей конституции [33] император Юстиниан устанавливает правила толкования завещаний, в которых наследниками или получателями легата или фидеикомисса назначены Иисус Христос, какой-либо архангел или мученик. Такие завещания, указывает Юстиниан, имеют юридическую силу [34], и наследником, легатарием или фидеикомиссарием признается церковь того города, где проживал умерший [35].


[1] Ср. Barone-Adesi G. Il sistema giustinianeo delle proprietà ecclesiastiche // La proprietà e le propriété. Milano, 1988. P. 99-100.
[2] Nov. III Just. Προοιμ. "...Εκαστος των τάς άγιωτάτας έκκλησίας ίκοδομησάντων έπί της εύδαίμονος ταύτης πόλεως οϋκ οίκοδομίας έφρόντισε μόνης, άλλά και τοδ χορηγίαν αύτάρκη δούναι τοις παρ' αύτοΰ γενομένοις εύαγέσιν οϊκοις...".
[3] Nov. III Just. Προοιμ. "...όρίσαι, πόσους μέν προσηκόν έστι πρεσβυτέρους καθ' έκάστην έκκλησίαν, πόσους δέ διακόνους, άρρενάς τε και θηλείας, πόσους τε ύποδιακόνους... ".
[4] Nov. III Just. Προοιμ. "ώς δέ οί θεοφιλέστατοι έπίσκοποι ταΐς δυσωπήσεσί τίνων άεί προσέχοντες έξεχέθησαν πράς τό των χειροτονουμένων πλήθος...".
[5] Nov. III Just. Προοιμ. "...και οΰκ άλλως [σχύουσανέκάστην ποιεΤσθαι διάδοσιντοις εύλαβεστάτοις κληρικοΐς, πριν öv χρυσίον ού μέτριον δανείσαιτο, ποιουμένην τοΰτο μέν υποθήκας, τοΰτο δέ ένεχύρων δόσεις έπί τοις καλλίστοις αύτη ς χωρίοις τε και προαστείοις".
[6] Nov. III Just. Προοιμ. "είς άπορίαν κατέλθειν παντελή". Чрезмерное количество клириков приводит церковь в бедственное положение: Nov. III Just. Προοιμ. "'Επειδή γάρ ούδέν σχεδόν των έν άμετρία καλόν, προσήκον άν εΐη μηδέ τάς χειροτονίας τάς έν τοις εύλαβεστάτοις κληρικοΐς ή ταις εύλαβεστάταις διακόνοις γίνεσθαι τοσαύτας, ώς ταΐς έκείνων άποτροφαις την άγιωτάτην έκκλησίαν εις δανεισμάτων έμπίπτειν χρείαν μεγάλων καΐ κατά μικρόν είς τήν έσχάτην άπορίαν καταφέρεσθαι".
[7] Он не сокращает число служащих клириков, но запрещает дальнейшие рукоположения до тех пор, пока число служащих не придет в соответствие с древними установлениями: Nov. III Just. I. "Θεσπίζομεν τοίνυν τούς μέν άχρι νύν όντας κατά την αυτήν άγιωτάτην μεγάλην έκκλησίαν και τους λοιπούς άπαντας ευαγείς οίκους, και τούς εύλαβεστάτους κληρικούς και γυναίκας διακόνους... μένειν έφ' ούπέρ είσι σχήματος. Ού γάρ τα ôv έλαττοΰμεν, πρόνοιαν δέ του μέλλοντος ποιούμενοι, ταύτα νομοθετοϋμεν. Τοΰ δέ έξής χρόνου μηδεμία γινέσθω χειροτονία, μέχρις üv εις τόν έξ άρχής άριθμόν τόν ένστάντα παρά των τάς άγιωτάτας έκκλησίας οΐκοδομησαμένων ή των εύλαβεστάτων κληρικών περισταίη ποσότης". Однако, указывает Юстиниан, в связи с тем, что в Константинополе были выстроены новые церкви, штат клириков необходимо увеличить, ограничив его, впрочем, определенным числом. Император устанавливает необходимое с его точки зрения число служащих в Константинопольских церквах и вновь повторяет запрет проводить в дальнейшем рукоположения до тех пор, пока число клириков не придет в соответствие с этим числом (Nov. III Just. I. I).
[8] To есть Софийской церкви: Суворов Η.С. Вопрос о номоканоне Иоанна Постника в новой постановке. Ярославль, 1898. С. 73.
[9] Nov. III. Just. I. 1.
[10] В Константинополе в данный период существует несколько категорий церквей: "великая церковь", число клириков которой определяет Юстиниан в своей конституции; ктиторские церкви, существующие на средства "великой церкви", и частные церкви.
11 Nov. III. Just. II. I.
[12] Nov. III. Just. II. 1.
[13] Nov. III. Just. II. I.
[14] О юридических аспектах имущественных прав церковных организаций в постклассическом и юстиниановом праве, а также о развитии концепции церковной организации в целом в указанный период см.: Елъяшевич Б.Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С. 440-444; Knecht Α. System des Justinianischen Kirchenvermögensrechtes. Stuttgart, 1905; Saleilles R. De la personnalité juridique. Histoires et théories. P., 1910; Feenstra R. Les concepts de fondation du droit romaine classique jusqu'à nos jours // RIDA. 1956. 11. P. 245-263; Orestano R. Il problema delle persone giuridiche in diritto romano. Torino, 1964. P. 400; De Robertis F.M. Personificazione giuridica e ardimenti costruttivi nella compilazione giustinianea // Studi Passarelli. Napoli, 1972. 6. P. 277-300; Barone-Adesi G. Dal dibattito cristiano sulla destinazione dei beni economici alla configurazione in termini di persona delle venerabiles domus destinate piis causis// AARC. 1993. IX.
[15] Братусь С. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947. С. 40; Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М., 1948. С. 115, 118-119; Покровский И.А. История римского права. СПб., 1998 (изд. 1917). С. 307-315; Philipsbom А. Der Begriff der Juristischen Person im römischen Recht // ZSS RA. 1954. 71. S. 41-70; Orestano R. II problema delle fondazioni in diritto Romano. Pt. 1. Torino, 1959. P. 5-6, 9-11, 173. Ср. Buckland W.W. A Manual of Roman Private Law. 2nd ed. Cambridge, 1953. P. 34-36; Nicholas В. An introduction to Roman Law. Oxford, 1962. P. 60-61.
[16] Käser M. Das römische Privatrecht. II. Die nachklassischen Entwicklungen. München, 1959. S. 103.
[17] См. подробную библиографию в статье: Feenstra R. L'histoire des fondations (à propos de quelques etudes recentes)//TR. 1956. 24. P. 381^148.
[18] Римское частное право. С. 119-120; Mitteis L. Römisches Privatrecht bis auf die Zeit Diokletians. I. Leipzig, 1908. S. 339, 414-416 (об отсутствии концепции учреждения в римском классическом праве); Orestano R. Il problema delle fondazioni in diritto Romano. Pt. 1. Torino, 1959. P. 9-10, 170-173; Talamanca M. Istituzioni di diritto romano. Milano, 1990. P. 176-177.
[19] Римское частное право. С. 119-120; Ельяшевич Б.Б. Юридическое лицо... С. 440-444; Покровский И.А. Указ. соч. С. 315-316; Kaser M. Op. cit. S. 105-106. В основе процесса формирования концепции учреждения в применении к церковной организации лежит, с точки зрения ряда исследователей, понятие corpus mysticum, обусловившее возникновение представления о единстве всего церковного комплекса: Ehrhardt Α. Das Corpus Christi und die Korporationen im spat-römischen Recht // ZSS RA. 1953. 70. S. 299-312; 1954. 71. S. 25-Ж); Orestano R. Op. cit. P. 149-151.
[20] Братусь С. Юридические лица в советском гражданском праве. С. 47.
[21] Там же.
[22] Там же.
[23] Там же.
[24] Там же.
[25] Nov. III Just. I pr.: "προσκυντός οίκος".
[26] Суворов Η.С. Об юридических лицах по римскому праву. М.. 2000. С. 212.
[27] Суворов Н.С. Вопрос о номоканоне Иоанна Постника в новой постановке. С. 73.
[28] В тексте конституции упоминается только два типа средств, выделенных в связи с учреждением новых церковных образований: средства, выделенные на строительство церкви, и средства, предназначенные на содержание штата церковнослужителей, которые должны будут служить в новых церквах. Возможно, учредителями были выделены и иные категории имущества, предназначенного для удовлетворения иных нужд нового церковного образования, однако эти категории не упомянуты в нашей конституции. Тем не менее наличие даже одного типа имущества позволяет предполагать существование категории "целевого имущества", поскольку даже этот тип обладает признаками указанной категории: имущество предназначено учредителями для удовлетворения цели, непосредственно связанной с основным направлением деятельности учреждения.
[29] Итальянский исследователь Дж. Бароне-Адези рассматривает нормы, устанавливаемые в Новелле HI Юстиниана в контексте общей законодательной политики императоров IV-VI вв. по отношению к имуществу церковных организаций, декларирующей неотчуждаемость церковных имуществ. С точки зрения этого исследователя, подобная политика была обусловлена прежде всего тезисом о вечной природе церковных образований, но также и стремлением императоров, и в первую очередь Юстиниана, гарантировать реализацию благочестивых целей, определяемых волеизъявлением благодетелей церкви: Barone-Adesi G. II sistema giustinianeo delle proprietà ecclesiastiche. P. 98-100.
30 Суворов H.С. Об юридических лицах по римскому праву. С. 212; Cugia S. Il termine "'piae causae". Contributo alla terminologia delle persone giuridiche in diritto romano // Studi Fadda. Napoli, 1906. 5. P. 227-264; Hagemann H.R. Die Stellung der "Piae causae" nach justinianishen Rechte. Basel, 1953; Idem. Die rechtliche Stellung der christliche Wohltätigkeitsanastalten in der ostlichen Reichshälfte // RIDA. 1956. U.S. 265-283. Philipsborn A. Les établissements charitables et les theories de la personnalité juridique dans le droit romain II RIDA. 6. 1951. P. 141-159; Saleilles R. Les "piae causae" dans le droit de Justinien // Melanges Girardin. P., 1907. P. 13-51.
[31] Или же экономы отдельных богоугодных заведений.
[32] С. J. I. 3. 48 (49).
[33] С. J. I. 2. 25.
[34] В классическом римском праве неопределенность личности любого юридического образования, отличного от физического лица, делала недействительными любые завещания, завещательные отказы или фидеикомиссы в пользу подобного образования. Единственным исключением в эпоху Ранней империи были отдельные языческие объединения: Gaudemet J. L'Église dans l'Empire romain (IVC-VC siècles). P., 1958. P. 295. В IV в. римские императоры допускают пассивную завещательную правоспособность христианских религиозных образований (Ibid. Р. 295-298). Однако признание действительными завещаний в пользу благотворительных учреждений представляет собой юридическое новшество, введенное только в начале VI в. императором Юстинианом: (Ibid. Р. 301). См., однако: Philipsborn Α. Der Begriff der Juristischen Person im römischen Recht. S. 69, а также С. J. I. 3. 24; 28.
[35] Ср. С. J. I. 3. 45.

Сильвестрова E.B. Новелла III Юстиниана и юридическая природа прав церкви Константинополя на ее имущество в начале VI в. н.э. // Византийский временник. М., 2006. Т. 65 (90). С. 29-36.