Они просто имели свое мнение

 

Убит священник Павел Адельгейм. Тот самый, что в своем Живом Журнале заявил, что выступление девушек из группы Pussy Riot в храме Христа Спасителя произошло по "промыслу божьему" и призвал патриарха Московского Кирилла обратиться к светской власти с просьбой об их амнистии.

 

"Молебен заявил протест против смычки несовместимых начал: государственного механизма с церковным организмом, свободы с насилием, любви с корыстью… Из каких бы побуждений женщины ни совершили акцию, их поступок ответил на многолетнее поругание церковных канонов Священным начальством… Реакция госструктур, РПЦ и общества показала, что выпущенная стрела попала в болевую точку и вызвала мощный резонанс, которого женщины заранее не могли предположить, и указывает на провиденциальный смысл акции", — писал Адельгейм об акции Pussy Riot.

 

А вот выдержка из его последнего письма своей знакомой диаконисе англиканской общины в Олдбери (Великобритания) Джанет Риджвей: "сколько бы в Патриархии ни говорили про золотые купола, к сожалению, золотые купола выражают только силу церковной власти и рост церковного бюджета за счет государственных доходов, не больше. А духовная жизнь разрушается и уничтожается, причем, уничтожается она, конечно, целенаправленно самой Московской патриархией".

 

Возьмем на себя смелость утверждать, что Адельгейм был русским Лютером. Только, в отличие от средневекового германского протестанта, восставшего против разложения господствовавшей тогда католической церкви, Адельгейм в России не нашел вокруг себя такого числа единомышленников как Лютер. Оказался духовным воином-одиночкой. А один в поле, как известно не воин...

 

Кроме своего реформаторства, Адельгейм был одним из тех довольно редких представителей церковного клира, которых без кавычек и усмешек можно назвать подвижниками и пастырями. Да и просто хорошим человеком он был. Помогал всем, кто нуждался в помощи. И умер от руки того, кому эту помощь пытался оказывать — некоего кинооператора Сергея Пчелинцева, который, якобы, приехал к нему причащаться.

 

Пчелинцева оперативно объявили психически ненормальным. А его мать заявила, что сына испортил документальный фильм про маньяков, который он снимал.

 

Однако вопросов в этом деле еще очень много. Например, почему набожный молодой москвич (мать Пчелинцева — Светлана Ковалева сообщила СМИ, что последнее время сын "все время говорил про Библию"), поехал причащаться не куда-нибудь, а именно в Псков? И не к кому-нибудь, а к православному диссиденту отцу Павлу, которого ортодоксы за его критику руководства РПЦ воспринимали, мягко говоря, недружелюбно?

 

И насколько действительно неадекватен Пчелинцев, если его сокурсники по ВГИКу говорят о нем, как о вполне нормальном человеке? Тем не менее, власти, похоже, с основной версией этого гнусного преступления уже определились. Пчелинцев скорее всего будет объявлен сумасшедшим убийцей-одиночкой.

 

Но если это и так, зададимся вопросом, случайно ли съехала его "крыша"? Не повлиял ли на этот частный случай умопомешательства массовый психоз по защите консервативных и прочих традиционных ценностей, организованный властью и ее "идеологическим отделом" в лице РПЦ в последнее время в России?

 

В истерической волне беснующихся реакционеров для наиболее последовательных оппонентов власти всегда найдется нужный сумасшедший, который сотворит ровно то, о чем публично не говорят, но мечтают, как светские, так и духовные лидеры.

 

Такие люди как Павел Адельгейм всегда неудобны, потому что имеют свое мнение и не боятся его высказывать. Для власти — духовной ли, светской ли — они всегда диссиденты, оппоненты, раскольники.

 

В средневековой Европе подобных Адельгейму, сжигали на кострах, как, например, чешского реформатора Яна Гуса. Те же, кому, как Мартину Лютеру и Жану Кальвину, везло больше, становились родоначальниками новых христианских конфессий.

 

Все слабые попытки внутренней реформации церкви в России всегда заканчивались фиаско. Церковь из года в год, из века в век лишь все теснее сливалась со светской властью, по сути, переставая быть самой собой. Она становилась частью государственной машины, богатея за счет нее и за счет прихожан.

 

Такие редкие люди внутри Церкви, как Павел Адельгейм, и в советские годы были диссидентами не только по отношению к политическому режиму, но и к РПЦ. Не случайно в 1959 году Адельгейм был отчислен из Киевской духовной семинарии по "политическим мотивам", а в 1969 году арестован за "антисоветскую деятельность" по обвинению в распространении религиозного самиздата.

 

После перемен начала 1990-х в России, Адельгейм остался верен себе и своим взглядам. Общество вокруг него за его довольно долгую жизнь менялось, а он нет. Он всегда говорил, по сути, об одном и том же — о том, что контроль государства над духовной жизнью это неверный путь.

 

Он позволял себе то, что другие и помыслить не могли — идти против течения, против политики церковного руководства.

 

Официальные представители РПЦ теперь будут, конечно, публично вздыхать и называть его "жертвой исполнения пастырского долга как готовности прийти на помощь любому человеку", как это уже сделал глава пресс-службы Московской патриархии дьякон Александр Волков. Но, подозреваю, что в глубине души они не скорбят по поводу того, что еще один источник раздражающих их слов и мыслей навсегда умолк.

 

Хотя, по большому счету то, что отец Павел говорил, критикуя РПЦ за стяжательство и слияние с властью, как раз вполне укладывается в понятие христианских ценностей. Особенно в их первоначальном понимании.

 

Ну, и последнее. О таких неортодоксально мыслящих людях Русской православной церкви как безвременно ушедшие от нас священники Александр Мень и Георгий Чистяков, Павел Адельгейм говорил, что они "не были оппозицией, они просто имели свое мнение".

 

Отец Павел тоже имел свое мнение. А это, как показывает практика — опасно для жизни.