Память священномученика Дамаскина (Цедрика) епископа Стародубского

 

Дмитрий Дмитриевич родился в 1877 году. Окончил духовную семинарию в Одессе, сельскохозяйственный институт во Владивостоке (агроном) и Институт восточных языков в Казани, после чего уже в сане иеромонаха отправился миссионером при Пекинской духовной миссии в Китай.

 


Во время Первой мировой войны состоял в отряде Красного Креста на Кавказском фронте (1914).

 

Во время революции поселился в Киеве, хотел окончить духовную академию (1919 г.), но не успел. Оказавшись затем в Крыму, архиепископом Симферопольским и Таврическим Димитрием (Абашидзе) был назначен настоятелем Балаклавского Георгиевского монастыря и возведен в сан архимандрита.

 


Впервые арестован в 1918 г. вместе с братом, священником Николаем. Братьев приговорили к смерти, но за безстрашное обличение большевиков расстреляли только Николая. О. Дамаскина 
освободили благодаря помощи юриста Евгения Салькова, впоследствии протоиерея и ближайшего помощника Владыки.


Высланный из Крыма, архимандрит Дамаскин уехал в Москву, где 27.09.1923 г. лично Патриархом Тихоном был поставлен во епископа Стародубского, управляя с этого времени Черниговской епархией и Глуховским викариатством.

 


В 1924 г. выслан в Харьков. В 1925 г. жил в Москве в Даниловом монастыре без права выезда. 30.10.1925 г. арестован по делу митр. Петра (Полянского). Приговорен к трем годам ссылки в Туруханский край (21.05.1926 г.), содержался в Бутырской тюрьме до середины 1926 г. Этапирован в Красноярск, поселок Полой. Освобожден в ноябре 1928 г.


Владыка был потрясен содержанием декларации митр. Сергия. Он пишет около 150 писем, резко осуждая его деятельность. Ездил в Москву, где 11.12.1928 г. встречался с митр. Сергием с целью его вразумить.. Первоначально входил в «даниловскую» группу непоминающих. Жил в Стародубе. Назначений не принимал. Организовал связь с митр. Петром, жившим в поселке Хэ, получив полное одобрение своих действий.

 

Когда на допросах Владыку спросили, какой церковной ориентации он держится, то после заявления, что он не признаёт митрополита Сергия законным предстоятелем Церкви, он услышал такое замечание чекиста-следователя: «Пока вы не перестанете так рассуждать, не перестанут создаваться контрреволюционные дела против вас».

 

Святителя, находящегося в ссылке в Архангельске, вновь арестовали в начале 1936 года и по постановлению НКВД приговорили к заключению в лагеря. В заключении в Карагандинском лагере (Казахстан) он работал бухгалтером. В это время уже были запрещены и посылки заключённым и переписка с ними. Владыку с разными этапами переводили с места на место. Отстающих по дороге пристреливали: Святитель, чтобы спасти от этого своего друга-соузника, священника Иоанна, донёс его на себе до стоянки. По постановлению Тройки УНКВД по Карагандинской области (от 10.09.1937) Святитель был приговорён к расстрелу. Владыка Дамаскин принял мученическую кончину 2 (15) сентября 1937 года в Караганде.

 

 



 

 

Обращение сщмч. Дамаскина (Цедрика) митр. Сергию (Страгородскому)

 

Если бы Вы, Ваше Высокопреосвященство, взяли бы на себя труд ближе присмотреться к широкой церковной жизни, вдуматься в содержание направляемых Вам со стороны масс мiрян и рядовых пастырей протестов, - Вы ужаснулись бы последствий принятого Вами курса и отказались бы от любования делом рук своих.

 


altalt
В живом теле Церкви - массе верующих - сейчас происходит глубокий процесс духовной дифференциации по отношению к главной спасительной идеи Церкви. И именно Ваша декларация вызвала этот процесс.

 

Появление «Живой церкви», обновленчества, григорианщины, самосвятов и прочих представляются мне как необходимое явление, как сточные ямы в доме, куда направляются всякие нечистоты. Туда и влилась вся накопившаяся за прошлый период в Церкви гниль и духовно омертвевшая часть, главным образом, духовенства; масс же верующих эти течения мало коснулись, так как большинство мiрян там очутилось больше по недоразумению. Ваш «курс» всколыхнул именно массу верующих, отношение же к нему иерархов как бы заранее определялось тем, что их почти всех арестовали предварительно, иначе Вам не пришлось бы проводить «своего» курса.

 

Что касается рядовых пастырей, то наиболее сознательные из них, понимая, что они не могут действовать самостоятельно - без епископов, - занимают выжидательную позицию, кое-как мирясь с подчинением епископам Вашей ориентации, и лишь отдельные из них резко противятся проведению такими епископами в жизнь Вашего курса.

 

Главное разрушение вопроса Вашего - в массе верующих. Смею думать, что не будь в Церкви нашей печального наследия синодального периода церковной жизни - почти поголовной церковной невоспитанности масс, не было бы места в жизни нашей многим несчастным явлениям пройденной четверти XX века. Именно эта невоспитанность толкнула одних безразсудно в обновленческое болото, других - в самосвятовскую клоаку, третьих - в объятия безбожников. Эта же церковная невоспитанность удерживает и поныне многих в состоянии полной инертности по отношению к самому глубокому и тонкому соблазну, который лукаво и с большим предведением проводится врагами Церкви чрез посредство Вашей декларации.

 

Над слоем массы, хотя и достаточно инертной, но все же отгородившейся от обновленческого болота и проч. клоак, возвышается масса довольно жизнедеятельных верующих, хотя и не могущих ясно разобраться в сложном церковном вопросе. Они больше живут чувством, привязаны к храмовым службам, только в церкви чувствуют некоторую для себя отраду и умиротворение, среди надвигающегося мрака и холода жизни. Они привыкли полагаться на своих пастырей. Посему теперь, внутренне возмущаясь Вашей декларацией и дальнейшими на основе ее проводимыми Вами мероприятиями, они, держась своих пастырей, не порывающих общения с Вами, являются невольными соучастниками и греха Вашего, но с упованием взирают и ждут, кто бы их вывел из затруднительного положения.

 

Наконец, над этим слоем возвышается еще слой ревнителей благочестия, крепко задумывающихся над смыслом современных мiровых событий, ищущих в Православной вере и Церкви опоры себе среди разразившихся уже и еще ожидающихся катаклизмов жизни. Такие верующие, возмущенные в глубине души своей изменой Вашей заветам Христа и правды Православной, отвернулись от Вас и от всех тех, кто с Вами; они предпочитают не ходить в храмы, где возносится Ваше имя, и говеют вот уже два года из боязни сделаться причастными греху Вашему. Они с упованием и страхом ждут голоса ссыльной Церкви.

 

Пусть таковых будет незначительное меньшинство - но кто решится презрительно отмахнуться от них, отнести их к разряду «кликуш», «необразованных монахов» или «темных крестьян», когда именно эти «кликуши, необразованные, темные» в начале появления «Живой церкви» и прочих раздирателей Церкви, не только сами не обманулись относительно этих выплывших из мрака «обновителей» Церкви, но во многих случаях удержали от этого болота и просвещенных пастырей своих. Очень опасно пренебрегать настроением этой вовсе не незначительной группы, к которой в буквальном смысле приложимы слова Апостола:Ибо они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостию, и глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия; ибо они доброхотны по силам и сверх силы (я свидетель): они весьма убедительно просили нас принять дар и участие их в служении святым; и не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя, во-первых, Господу, потом и нам по воле Божией (см.: 2Кор.8:2-5).

 

Стоит ли чего вся ученость человеческая пред лицем такого искреннего горения верой, такой готовности на любой подвиг исповедания, постоянных жертв, не только материальных на пользу святого дела Церкви, но решимость жизнь отдать за правду Христову со стороны этих «кликуш, темных, необразованных». А разве в этом лагере мы видим только серую массу? Разве мало среди них высокообразованных и духовнопросвещенных мiрян, а также достойнейших пастырей?

 

Полагаю, что только неосведомленность о положении в Церкви мешает Вашему Высокопреосвященству со всей глубиной и мудростью подойти к оценке этого явления. Нужно при сем принять к сведению, что остальная масса верующих, особенно среднего слоя, присматривается, прислушивается к этой группе, проверяет по ним свои внутренние переживания.

 

И Вы, и Ваши единомышленники успокаиваете себя и парируете нападки на Вас тем, что будто бы декларация Ваша не противоречит канонам и даже находит себе оправдание в Слове Божием.

 

Если бы даже в действительности так было, то все же пастырская мудрость должна бы побудить Вас далеко отшвырнуть от себя декларацию, раз она производит такое возмущение среди верующих, раз она вызвала такие разделения. С одной стороны, ею нарушено то единство верующих, о котором молился Христос накануне Голгофы, а с другой - произведено как раз не то разделение, о котором говорил Христос: «Не мир пришел Я дать земле, но разделение». Уже сего одного достаточно, чтобы пастырская совесть Ваша не оставалась спокойной, чтобы поспешить Вам исправить совершенную ошибку.