Патриаршая церковь и обновленческий раскол. 1923–1924 гг.

Летом 1923 г., Скоро после собственного освобождения из тюремного заключения, патриарх Тихон предпринимает усилия по преодолению всех тех церковных разделений, которые проявились в русской православной церкви с весны 1922 г. Уже в послании от 15 июля 1923 г. Он называет обновленческое Высшее церковное управление (ВЦУ) самовольно установленным органом. «Все эти столь решительные заявления о соглашении с Нами и о передаче Нами прав и обязанностей Патриарха русской Церкви ВЦУ, составленному священниками Введенским, Красницким, Калиновским и Белковым, есть ересь и обман! И что перечисленные лица овладели церковной властью методом захвата, самовольно, без всяких установленных правилами Нашей Церкви законных возможностей. А в силу этого все распоряжения не имеющей канонического преемства незаконной власти, правившей Церковью в Наше отсутствие, недействительны и ничтожны!» . Патриарх заявляет о восприятии патриарших возможностей, временно переданных митрополиту Агафангелу (Преображенскому).

 

Одним из ближайших сподвижников патриарха в противостоянии обновленчеству в этот период стал архиепископ Иларион (Троицкий) . 5 июля 1923 г., Сходу по освобождении из ссылки в Архангельскую область, он прибыл в Донской монастырь к патриарху и становится вплоть до собственного последнего ареста в ноябре 1923 г. Наиблежайшим его ассистентом. Конкретно ему патриарх поручает главную задачку — искоренение обновленческого раскола.

Первым шагом на этом пути стало переосвящение собора Сретенского монастыря, где с 1922 г. Находились последователи одного из фаворитов обновленчества митрополита Антонина (Грановского). Накануне праздника в честь иконы Владимирской Божией Матери 5 июля 1923 г. Епископ Иларион освятил великим чином собор Сретенского монастыря. На этом, как и на остальных богослужениях Иллариона, как правило, присутствовали агенты главенствующего политического управления (ГПУ). По представляемым ими докладам, мы можем вернуть происшествия богослужений, отношение верующих к Патриаршей церкви и обновленчеству.

В одном из таковых докладов говорится, что епископ Иларион «произнес проповедь, в которой обратился к священству, вступившему в обновленческие группы, чтоб они покаялись в церкви всенародно, по другому он не допустит их к службе в алтаре. Присутствующее духовенство публично покаялось, и Иларион освятил церковь от осквернения еретиков» .

Самого же епископа автор доклада характеризует так: «известнейший проповедник, по своим способностям превосходящий известного проповедника Храповицкого (митрополита Антония (Храповицкого) — Д.С.). Иларион пользуется громаднейшей популярностью посреди верующих, и любим за свои проповеди, проникнутые чистейшей тихоновщиной» .

Согласно сведениям из докладов тех же служащих ГПУ, 6 июля богослужение в Сретенском монастыре совершалось патриархом Тихоном. Во время проповеди он назвал прежних «хозяев» монастыря антониновцев «самозванцами». Патриарх спросил верующих, за какую они Церковь. «За старую! Долой самозванцев антоновцев!» — был ответ. После богослужения «чуть ли не на руках толпа вынесла его на Лубянку, где он сел на ожидавший его извозчик и поехал по направлению к Лубянской площади» . В этот же день патриарх объявил о возведении епископа Илариона в сан архиепископа и о назначении его наместником Сретенского монастыря.

Архиепископ Иларион в этот день произнес колоритную речь, направленную против обновленцев, чем не не достаточно взволновал последних. Об этом сказал в собственном письме в ГПУ один из фаворитов обновленчества В.Д. Красницкий: «Усердно прошу направить внимание на очень провокаторскую, контрреволюционную деятельность Тихоновского ессесента (так в тексте — Д.С.) Илариона, 6/VII, проповедуя в Сретенском монастыре, он произнес такую погромную речь… в толпе, в ограде и на улице произвели физические толкования и дело кончилось арестами. За пережитых 10 дней тихоновцы очень обнаглели, держатся вызывающе и готовы перейти к избиению — и это настроение — точно погромное и ярко антисоветское создается им, епископом Иларионом. Если его очевидно контрреволюционной деятельности не будет положен предел, то неизбежные публичные беспорядки и избиение церковников-обновленцев» .

Архиепископ Илларион фактически раз в день вел прием священнослужителей. Конкретно к нему посылал патриарх всех приходящих к нему для принесения покаяния за уход в обновленчество. Необыкновенную известность получили общественные диспуты с обновленцами, которые проводил архиепископ Иларион. На них незримо присутствовали агенты ГПУ, докладывавшие свои впечатления.

Первый из диспутов состоялся 17 августа 1923 г. В Политехническом музее. В собственном выступлении архиепископ осудил все обновленческие группы как раскольнические и антиканонические .

Следующее известное нам выступление архиепископа Илариона состоялось 4 сентября 1923 г. Его темой стал обновленческий собор, состоявшийся в мае 1923 г. Архиепископ Иларион последовательно и методично показал антицерковный и неканоничный характер собора. Он прямо говорил о подлогах, осуществленных обновленцами, выразившихся в присвоении группой живоцерковников патриарших возможностей в мае 1922 г., В распространении «победных реляций» о, типо, «всеобщем обновленчестве». Архиепископ указал и на то, что сторонникам патриарха Тихона не было разрешено находиться на соборе, что в деятельности собора участвовали женатые епископы, что патриарху Тихону даже не был послан вызов на собор .

Последнее общественное выступление архиепископа Илариона состоялось 13 октября 1923 г. Во время диспута с А.И Введенским на тему «Враги церкви». В собственном выступлении архиепископ указал на тесную связь властей и обновленцев. О патриархе он произнёс, что последний не является контрреволюционером, не выступал против изъятия церковных ценностей и выделил, что сторонники Патриарха никогда неприятелями Церкви не были, «а если являемся неприятелями, то не церкви, а раскольническо-обновленческой церкви, поэтому мы освящаем соборы после обновленцев». Заканчивая свое выступление, архиепископ выделил, что патриарх Тихон никогда не пойдет на компромисс с обновленцами . Введенский на этом диспуте потерпел полное поражение.

Популярность архиепископа Илариона, действенность его антиобновленческих проповедей вызывали озабоченность и раздражение в ГПУ. В конце октября 1923 г. Его сотрудники, обобщив имевшийся в их распоряжении агентурный материал, подготовили обвинительное заключение. В нем упор делался на «антисоветской, контрреволюционной» деятельности Илариона. По мнению ГПУ, она выражалась в таковых деяниях, как: распространение «слухов о связи ВЦУ с Соввластью»; черта социализма «величайшей мерзостью», а изъятия церковных ценностей «ненужным предприятием»; проведение «тайных» собраний епископов«; поддержка патриарха Тихона. В качестве нужной и единственно вероятной меры пресечения деятельности Илариона предлагалось — »подвергнуть административной высылке на три года«. 15 Ноября 1923 г. Последовал арест и высылка из Москвы в концлагерь .

не считая ареста и высылки более стойких «тихоновских архиереев», органы ГПУ предпринимали и остальные меры для поддержания обновленчества. В частности, пользуясь тем, что Патриаршая церковь не имела легализации, ГПУ пробовало подтолкнуть патриарха к её получению через объединение с обновленчеством. Как писал очевидец событий тех лет протоиерей В. Виноградов: «примириться с фактом возрождения и укрепления патриаршей власти Патриарха Тихона русская власть никак не хотела и потому начала в лице начальника церковного отдела центрального ГПУ — Тучкова скрытую закулисную, но беспрерывную подрывную работу с целью взорвать патриарший авторитет и патриаршее управление изнутри. Отношение Тучкова к Патриаршему Управлению — это было нечто вроде игры кошки с мышкой» .

Тучков обещал легализацию органов патриаршего управления в случае выполнения его требований и грозил репрессиями в случае отказа. Одним из требований Тучкова были переговоры и примирение с обновленцами.

Летом 1923 г. Был образован обновленческий «Священный Синод» во главе с митрополитом Евдокимом (Мещерским) . Как писал в собственных отчетах Тучков, Евдокиму была оказана ГПУ всесторонняя поддержка для того, чтоб он сумел завлекать на свою сторону архиереев старого поставления и видных священников. В частности, Тучков указывал: «Конечно, привлечение Евдокимом таковых архиереев и попов без нашего внегласного содействия было бы равно нулю, но благодаря все того же осведомления приток оказался очень внушительных размеров, так, к примеру, к настоящему времени у синода одних лишь епископов насчитывается более 200 человек» . При таковой активной поддержке ГПУ «евдокимовский» синод сумел определенным образом укрепиться.

По указке ГПУ Евдоким начал переговоры с архиереями сторонниками Патриаршей церкви. План ГПУ состоял в том, чтоб, организовав встречу с «тихоновскими» архиереями, потом скомпрометировать последних, выставив их как приверженцев отречения патриарха и примирения с обновленцами на их условиях. Для данной цели использовались способности газет и то событие, что у «тихоновских» архиереев не было способности опровергнуть клевету обновленцев. К огорчению, эта провокация во многом удалась.

вправду, 26 августа 1923 г. Свершилась встреча представителей патриарха архиепископов Серафима (Александрова) , Илариона (Троицкого) и Тихона (Оболенского) с Евдокимом (Мещерским). Действовали они по благословению патриарха, и мишень этих предварительных переговоров состояла только в ознакомлении с предложениями Евдокима, которые они «обязаны были позже повергнуть на благоусмотрение св. Патриарха Тихона и на дискуссия православных епископов» . Об этом сходу же было заявлено и митрополиту Евдокиму. Об этом же свидетельствовал в собственных воспоминаниях и другой участник событий протоиерей В. Виноградов, который тоже участвовал в данной встрече .

Далее начали реализовываться задуманные Тучковым и Евдокимом акции: в епархии направляются сообщения, в которых состоявшаяся встреча расценивалась, как рвение «тихоновских иерархов» воссоединиться с обновленческим Синодом и, сразу, как их согласие на роль в объединенном Поместном соборе, где обязан был состояться церковный трибунал над патриархом Тихоном. Потом, через несколько дней, в газетах возникло интервью Евдокима, в котором он заявил, что будто бы сейчас «даже такие наиблежайшие сотрудники патриарха, как епископ Иларион, пришли к убеждению о необходимости, ради полезности церкви, отречения патриарха от власти и что они уже уговаривали Патриарха согласиться на это отречение» .

На этом сгусток ереси не был остановлен. 25 Октября 1923 г. В газете «Известия» было опубликовано официальное отношение Евдокима на имя митрополита Антония (Храповицкого) следующего содержания: «Бывший Патриарх Тихон запутался совсем и, поняв это, подал заявление в Священный синод о примирении с отклонившемся от него духовенством и народом. Смешанная комиссия устами даже его ярых защитников (еп. Илариона) вынесла ему следующую резолюцию: »сложить все возможности и удалиться в монастырь и ожидать над собой суда собора епископов« .

Наконец, 26 октября Евдоким вновь направил письмо архиереям, где предлагал продолжить переговоры на собственных прежних условиях: «а) удаление п[атриарха] Тихона от дел управления б) удаление его на жительство вплоть до собора в Гефсиманский скит в) перенесения окончательного решения дела на собор» .

Нечего говорить, что «тихоновские архиереи» не имели возможность публично, на страничках печати изложить свое отношение к измышлениям Евдокима. Единственно, что могли они сделать, навести письмо Евдокиму с разоблачением его ереси. В нем, в частности, говорилось: «с великим огорчением встречаем распространяемые Вами заранее неверные известия, мы считаем своим долгом заявить, что указанные факты являются серьезным препятствием делу церковного мира. Мы полагаем, что до этого всяких новейших переговоров обязан быть исправлен вред, который нанесен делу церковного мира Вашими известиями, противоположными истине» .

С прекращением в марте 1924 г. Уголовного дела патриарха Тихона у Тучкова исчез массивный рычаг давления на патриарха. На смену неудавшемуся плану «объединения» Патриаршей церкви с обновленчеством пришел другой — внедрить в органы патриаршего церковного управления людей, полностью дискредитировавших себя в церковной среде. Выбор Тучкова пал на обновленца В.Д. Красницкого, который имел стойкую репутацию «агента ГПУ, носившего под рясой браунинг».

Антирелигиозная комиссия при ЦК РКП(б) (АРК) на одном из собственных заседаний в апреле 1924 г. Специально разглядывала вопрос о внедрении Красницкого в патриарший Синод и постановила: «Принимая во внимание, что введение Красницкого к Тихону в управление политически выгодно, поручить тов. Тучкову таковое выполнить, и если одних словесных действий будет недостаточно, тактично применить остальные меры, могущие оказать на Тихона и его приближенных епископов соответствующее воздействие» .

Тучков, в согласовании с решением АРК начинает оказывать давление на патриарха с целью добиться от него согласия на введение Красницкого в состав Высшего церковного управления и столичного епархиального управления. В Следственном деле патриарха Тихона сохранился документ, содержащий прямые аннотации Тучкова для Красницкого: «Сказать Т[ихону], что Синод нельзя ввиду того, что есть Данилов монастырь. Он его обязан ликвидировать. 2) От него же — о Даниловском взять бумагу о их вредности Сов. Власти. 3) О способности заместо Донского Данилов — если те очистят для тихоновцев» . То есть Тучков требовал от Патриарха как условие организации Синода «ликвидировать» так называемую «даниловскую оппозицию», т.Е. Осудить, объявить о «вредности соввласти» более бескомпромиссно настроенных по отношению к власти епископов. Тучков хотел тем самым расколоть Патриаршую церковь. Меж тем, для патриарха мировоззрение епископов-"даниловцев«, до этого всего, архиепископа Феодора (Поздеевского), было совсем весомо.

Патриарх, не имея способности прямо отрешиться от переговоров, так как это было бы воспринято как проявление «нелояльности к власти», обязан был лавировать и создавать видимость переговоров. Но в отношении «осуждения даниловцев» патриарх ответил отказом.

Тогда Тучков, стремясь к тому, чтоб «даниловцы» не препятствовали переговорам с Красницким, сам приступил к постепенной «ликвидации даниловцев». 16 Апреля 1924 г. Был арестован глава «Даниловского синода» архиепископ Феодор (Поздеевский) . В течение недельки 6 отделением Секретного отдела ОГПУ было проведено 67 обысков и 50 арестов. Репрессиям подверглись иерархи и священники, которые могли воспрепятствовать планам Тучкова. С другой стороны, арестованные епископы становились, как бы заложниками, необходимыми для оказания давления на патриарха. Принципиально отметить тот факт, что конкретно после этих обысков и арестов патриарх подписал первое прошение Красницкого, в котором выразил готовность принять его в церковное общение при принесении им покаяния.

В русских газетах данный шаг патриарха интерпретировался как объединение патриаршей церкви и обновленчества. Патриарху и его сторонникам не давали способности изложить публично свое отношение к этим событиям, а оно, естественно, было совершенно иным. Об этом свидетельствует послание основных участников переговоров — митрополита Петра (Полянского) и митрополита Серафима (Александрова), тайно направленное на Украину и перехваченное спецслужбами. Из него следовало, что патриарх готов был разглядывать вопрос о прощении кающегося священника-обновленца и возвращении его в лоно российской православной церкви, а не об объединении и примирении патриаршей церкви с обновленческой церковью. Митрополиты Петр и Серафим причинами, по которым патриарх пошел на эти переговоры, называли: «Умиротворение Церкви, легализация наших и Высших епархиальных учреждений, возможность епархиальным архиереям возвратиться в свои епархии, возможность возвратить из ссылки и тюрем архипастырей и пастырей и возможность собора, и вообще успокоение на местах, измученных неурядицами церковной жизни» .

О намерениях Красницкого, его реальном отношении к патриарху Тихону можно судить по уцелевшим его бессчетным докладным запискам в ГПУ. Они пропитаны неприязненностью к патриарху и его сторонникам, содержат бессчетные призывы организовать репрессии по отношению к ним. Так, в записках от 13 и 14 мая 1924 г., Он призывал: «в интересах гос сохранности пора уже положить конец Тихоновской »свободе« от деяния Сов. Законов и подвергнуть их законному преследованию за лишние тесты русского долготерпения» .

В это же время Красницкий без согласования с патриархом поселился в Донском монастыре, пытаясь сделать видимость сближения с ним.

19 мая Красницкий обратился к патриарху Тихону с просьбой принять его и его «собратьев» в молитвенно-каноническое общение и «благословить потрудиться над восстановлением общецерковного мира и подготовке еще одного Поместного собора в организующемся при Вашем Святейшестве Церковном управлении, покрыв собственной архипастырской любовью все, в чем я прегрешил в период церковно-обновленческого движения» .

Патриарх написал на этом письме следующую резолюцию: «Ради мира и блага церковного, в порядке патриаршей милости, согласен принять в общение протопресвитера Влад[имира] Красницкого. Св. Синоду предлагаю обсудить вопрос о его включении в состав образуемого Высшего Церков[ного] Совета. Патр[иарх] Тихон» .

В этот же день Красницкий подал патриарху и проект другого документа. Это так называемое «Послание патриарха Тихона епархиальным архиереям об организации епархиальных советов» . Согласно этому документу, в епархиях обязаны были быть сделаны епархиальные советы, в состав которых предполагалось ввести и лиц, принадлежащих к «революционной группе православного белого духовенства и мирян »Живая Церковь«». На создаваемые Советы возлагалась задачка подготовки Поместного собора. Патриарх данный документ подписал, разумеется, рассматривая это свое решение в качестве тактической уловки в противостоянии Тучкову и Красницкому.

Протоиерей В. Виноградов докладывает о особом заседании Синода, состоявшемся в эти же дни. На нем присутствовали Красницкий и Тучков. Речь шла о формировании высших церковных органов управления. Виноградов представлял так называемую «профессорскую группу» и вел активные дебаты с Красницким, который выдвинул два новейших условия: сохранение за ним обновленческого сана «протопресвитера всея России» и включение его в состав ВЦС не в качестве рядового члена, а в качестве заместителя председателя. Виноградов активно возражал против принятия этих условий, и в символ протеста вся «профессорская группа» покинула заседание. Далее Виноградов пишет: «После этого заседания ни у кого не осталось ни мельчайшего сомнения, что ни Красницкий, ни Тучков ни о какой легализации Патриаршего управления… не помышляют, а помышляют только скомпрометировать патриарха и Патриаршее управление в очах церковного народа и патриаршей Церкви. Патриаршее управление тогда совсем пришло к решению, что переговоры с Тучковым и Красницким по этому делу необходимо прекратить, и в этом смысле оно представило патриарху свое решение. Патриарх согласился, но из предосторожности, ввиду вероятных репрессий со стороны Тучкова, некое время медлил, пока не явился в Москву митрополит Кирилл и совсем убедил Патриарха формально объявить о прекращении всяких переговоров с Красницким» .

21 мая патриархом Тихоном, митрополитами Тихоном (Оболенским), Серафимом (Александровым) и Петром (Полянским) был подписан протокол деяний Св. Синода об организации полного присутствия Высшего церковного управления в составе обоих органов: Священного синода и Высшего церковного совета. В состав Синода включалось 12 епископов, семь из которых находились в ссылках и тюрьмах. Патриарх надеялся, что тем самым ему удастся добиться их освобождения. В состав Совета, до созыва Поместного собора, в качестве рядовых членов были намечены к принятию представители обновленческой церкви — В. Красницкий, И. Артоболевский, В. Немов, В. Архангельский, В. Белоликов.

По итогам обсуждения был выработан и одобрен лишь проект грядущего состава Священного синода. Проект же состава Высшего церковного совета патриарх, как свидетельствовали митрополиты Петр и Серафим, «положил в ящик стола, не сдавая его Синоду, и не пустил его в ход» . Такое поведение патриарха Тихона можно объяснить двумя причинами: во-первых, Красницкий еще не был прощен и принят в общение с российской церковью, а, во-вторых, это было частью политики лавирования патриарха. Никаких реальных целей работать с Красницким у патриарха Тихона не было, он только пробовал употреблять представившуюся возможность для освобождения многих заключенных епископов и легализации органов церковного управления. Тогда же патриарх написал заявление в НКВД с просьбой разглядеть вопрос о регистрации высших органов церковного управления.

24 мая 1924 г. В газете «Известия» было опубликовано Послание патриарха Тихона епархиальным архиереям об организации епархиальных советов . Там же был помещен материал, в котором Красницкий говорил о собственном признании обновленческого собора 1923 г., А также утверждал, что не он просил патриарха принять его в общение, а патриарх вошел с таковой просьбой. По его мнению, мишень состоявшегося объединения состояла в проведении политики «Живой церкви» .

Прочитав газетные выступления Красницкого, патриарх тотчас же написал резолюцию следующего содержания: «предлагаю Св. Синоду все мои резолюции и все акты Св. Синода по делу о. Красницкого и его группы считать не состоявшимися — аннулированными» .

но газеты продолжали публиковать бессчетные измышления обновленцев о примирении патриарха Тихона с «Живой церковью» и Красницким, о привлечении патриарха к управлению «Живой церковью» и разделении с нею церковной власти.

Несмотря на то, что патриарх аннулировал все соглашения с Красницким, последний продолжал действовать от имени Патриаршего церковного управления. 28 Мая 1924 г. Красницкий подал в ГПУ рапорт об организации Высшего церковного управления, приложив заявление патриарха в НКВД, содержащее подобающую просьбу. Заявление о регистрации Синода и Высшего церковного совета было принято Центральным административным управлением НКВД. Высокому церковному совету разрешалось воплощение деятельности до регистрации.

То, что патриарх 24 мая прервал все и всяческие переговоры с Красницким, было понятно ГПУ. В донесениях агентов, ведших наблюдение за патриархом, сообщалось, что после публикации газетных сообщений Красницкого он был предан анафеме. «Некоторые из архиереев, настаивавшие к преданию анафеме, — писал неизвестный информатор. — испугались ареста и срочно выезжают из Москвы, так, к примеру, епископ Вассиан ушел временно в отставку на покой, Митрополит Тихон уехал в Арзамас». Перечислялись и известные всей Москве священники, которые также в срочном порядке покинули Москву: настоятель храма Св. Николая на Маросейке о. Сергий Мечев, настоятель храма Параскевы Пятницы о. Сергий Фрязинов, настоятель церкви Воскресения в Кадашах доктор-протоиерей Илья Громогласов и настоятель церкви Св. Софии на Софийской набережной прот. Александр Андреев, сестры Марфо-Мариинской обители и многие остальные . В другом донесении сотрудник Тучкова, сообщая о поездке патриарха Тихона в Серпухов, отмечал: «Тихон с приближенными в г. Серпухове говорил, что то, что о нем пишут в газетах неправда, и он ни с каким Красницким не соединялся и не мирился, а понимай так, что Красницкий пришел к нему Тихону и предложил мириться» .

Патриарх не торопился официально докладывать Тучкову о собственном решении прекратить переговоры с Красницким и аннулировать проект деяний Синода, потому что все еще сохранял надежду на освобождение неких епископов и регистрацию епархиальных управлений на местах. Патриарх не один раз подавал Тучкову прошения об освобождении епископов, находящихся в тюрьмах и лагерях.

но в июне стало ясно, что надежды эти тщетны. 17 Июня 1924 г. АРК воспринимает решение: «Организацию временных епархиальных тихоновских советов считать вероятным лишь в том случае, если у последних будут отсутствовать антисоветские тенденции и произойдет слияние на местах тихоновских епископов с потерявшими авторитет живоцерковниками» .

Надежды на облегчение положения исчезали. Меж тем бессчетные слухи и публикации в прессе о «слиянии» с Красницким вызвали волнения посреди священнослужителей и верующих. Дальнейшее молчание могло ухудшить положение Патриаршей церкви, вводя в заблуждение о реальности объединения патриарха с обновленцами. Все это и побудило патриарха открыто заявить о прекращении всяких переговоров и аннулировании ранее достигнутых промежуточных договоренностей с Красницким.

28 июня патриарх написал письмо Тучкову, в котором говорилось: «почитаю благовременным прекратить всякие переговоры о примирении с о. Красницким и подписи на журнальчике от 21 мая 1924 г. Об организации при мне Высшего церковного управления считаю недействительными — аннулированными» .

К этому времени и сам Красницкий сообразил, что его план «разложения тихоновской церковной партии» провален, о чем сказал 30 июня в собственной еще один докладной записке в ГПУ . Правда, он при этом предложил новый план борьбы с «тихоновщиной», сводившийся к усилению помощи его церковной группе со стороны страны при одновременном усилении репрессий в отношении иерархов и духовенства патриаршей церкви .

но Тучков от услуг Красницкого отказался и избрал другой путь, начав массированную кампанию дискредитации патриарха в прессе. В нескольких номерах газеты «Известия» поначалу публикуется резолюция патриарха на прошении Красницкого и проект деяний Св. Синода от 21 мая, которые уже официально были аннулированы патриархом. А потом возникает интервью с Красницким. В нем утверждалось, что во время переговоров, которые продолжались шесть недель, патриарх раскаялся в собственных прошедших деяниях и, более того, патриарх и члены Синода «полностью признают политические постановления Собора 1923 г. О мирных отношениях церкви и русской власти, об отмене анафематствования русской власти, выражают желание продолжить и усилить в значимой степени начатую Поместным собором 1923 г. Борьбу с заграничной контрреволюцией, не возражают принципиально и против белого епископата, и второбрачия духовенства». Красницкий также заявил, что примирение его с патриархом он считает «совершенно законченным и все внимание направляет только на подготовку еще одного Поместного собора», а также, что он вошел и в Синод, и в Высший церковный совет. Слухи же о том, что у него появились недоразумения с патриархом, Красницкий назвал антисоветскими по происхождению. Вымыслом было и утверждение Красницкого о том, что соединение патриарха и «Живой церкви» «среди широких кругов верующих…встречает полное сочувствие».

но, зная, что Красницкий не пользуется авторитетом, и его измышлениям вряд ли поверят, Тучков осуществляет публикацию фальсифицированного «интервью» патриарха. Оно было опубликовано в «Известиях» от 10 июля 1924 г. Патриарх Тихон типо просил опубликовать, что он «считает своим долгом опровергнуть все нелепые слухи, которые исходят из уст злонамеренных людей» о недействительности его подписей на прошении Красницкого от 19 мая и постановлении Синода от 21 мая. Патриарх типо заявил: «Оба эти акта подписаны мною, и я от них не намерен отказываться». В данной публикации патриарху также приписывались следующие слова: «Я пошел навстречу искреннему желанию Красницкого поработать со Мной в деле водворения церковного мира, принял его покаяние, несмотря на отрицательное отношение верующих масс к прошлой его деятельности, и провозгласил его в Высший церковный совет, но он там является всего только министром без портфеля, поскольку сам Совет не может работать, ввиду объективных условий, а конкретно — отсутствия помещения» .

При отсутствии способности опровергнуть эти лживые измышления через печать единственной возможностью донести правдивую информацию духовенству и верующим была рассылка посланий на места, а также устные объяснения. Таковая форма связи была ненадежной, поскольку часто ГПУ перехватывало и курьеров, и почту, но все же значимая часть церковного мира равномерно узнала подлинную историю взаимоотношений патриарха и Красницкого, и твердо держалась позиции патриарха: не вступать в какие-или переговоры и дела с обновленчеством.

сейчас, по мере открытия ранее секретных архивов, мы можем расширить круг источников, свидетельствующих об отношении патриарха Тихона к идее «объединения» с обновленчеством.

К примеру, в следственном деле митрополита Кирилла есть его собственноручное показание, данное в 1930 г., О событиях 1924 г. В частности, митрополит пишет: «В 1924 году появилась попытка воссоздать учрежденное Собором 1917 г. В.Ц. Управление… В состав предположительного присутствия в Синоде 12-ти архиереев был включен и я. Поэтому в июне месяце 1924 г. Я нежданно для себя был вызван в Москву с места собственной ссылки, из Усть-Кулома Коми области. Прибывши в Москву и явившись в ОГПУ я вызнал от Е.А. Тучкова, что мишень моего вызова — привлечение меня к сотрудничеству в учреждаемом при Патриархе Синоде. Восстанавливается и Высший Церковный Совет, словом весь учрежденный Собором 1917 г. Аппарат. Но в состав Высшего Церковного Совета обязаны войти шесть членов из обновленческой группы с прот. Красницким во главе. Красницкий же принес покаяние и находится в общении с Патриархом, о чем Патриарх сам меня осведомил, и к нему было разрешено отправиться для беседы. Из последовавшей потом беседы с Патриархом я вызнал, что переговоры с Красницким о примирении вправду были, но никаких положительных результатов не дали и, судя по газетным выступлениям Красницкого, заявлявшего, что ему каяться не в чем, дать не могут. Считать восстановлением общения молитвенного с Красницким то событие, что Красницкий явился на Пасхе к Патриарху и произнес »Христос воскресе«, также нельзя. В виду такового положения дела я в следующих беседах с Е.А. Тучковым совсем утвердительно заявил, что участвовать в учреждении при сотрудничестве Красницкого я не могу, так как не верю в искренность его покаяния, если бы он даже и принес таковое. Но и при способности искренности покаяния нахожу непозволительным премировать кающегося грешника высшим вероятным для пресвитера положением в Церкви заместо провождения покаянной дисциплины» .

О позиции патриарха Тихона в отношении с обновленчеством мы можем почерпнуть сведения и из послания пастырям и пастве Черниговской епархии епископа Дамаскин (Цедрик) . Оно датировано 27 июня 1924 г. И в нем говорится: «Для уяснения себе создавшегося положения я нарочно побывал в Москве и сейчас, возвратившись оттуда, со слов самого патриарха, освещаю перед вами истинное положение вещей, чтобы рассеять возникшее в нашей среде недоумение. Никакого признания святителем патриархом Тихоном »живой церкви« и никакого сдвига в этом направлении не вышло, и патриарх Тихон, сам пребывая в православии, и вас всех призывает твердо стоять на охране его. Ни в какой совет при патриархе Красницкий не введен, да такового совета и не существует» .

Подводя итоги, можно сделать выводы о том, что для Патриаршей церкви в изучаемый период одной из главных была задачка противоборства обновленчеству. Она осложнялась тем, что обновленческие группировки воспользовались поддержкой органов власти, и, в особенности, со стороны ГПУ-ОГПУ. Для них церковный раскол был комфортным средством оказания морального и репрессивного действия на патриарха Тихона, и сразу формой «антирелигиозной борьбы», понимаемой ими как политическое противодействие деятельности церковных институтов в новой «социалистической действительности». Патриарху Тихону после освобождения из тюремного заключения удалось сплотить вокруг себя собственных приверженцев, вернуть устойчивость Патриаршей церкви и преодолеть массовый отход от нее верующих.


 

Сафонов Д.В. (Г. Москва)

перечень литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.rusoir.ru/