Почему греки не анафематствуют своё «сергианство»?

Клятва вступающего в «Филики этерия»

«Ничто так не известно, как то, что благодарность к нашему благодетелю султану составляет самую первую из всех добродетелей и что только порочнейший из людей воздаёт за добро неблагодарностью. Но если неблагодарность направлена злостным, мятежническим образом против нашего общаго благодетеля и покровителя, против нашего светлейшаго правительства, то она становится безбожною и отвратительною, потому что Христос сказал: «всякое царство и всякое господство от Бога». Таким образом, кто сопротивляется поставленному над нами Богом правительству, тот сопротивляется Божию повелению… Если вы возмутитесь против нашего благодетеля, светлейшаго султана, то мы объявляем вас лишёнными права отправлять какие бы то ни было должности, силою Всесвятаго Духа лишаем вас степени архиерейства и иерейства и считаем вас достойными огня геенскаго, как губителей всего греческаго народа» (Патриарх Константинопольский Григорий V. Отлучительная грамота против инсургентов // История Православной Церкви в XIX веке. Т. 1. Православный Восток. – Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1998 [репринт с изд. 1901 г.]. – с. 18-19).

«Преосвященный Порфирий (Успенский) в одном из своих трудов, посвященных изучению греческой церковной жизни, передаёт такой рассказ… Константинопольский патриарх Мелетий (в 1845 г.), когда он представлялся султану Абдулу-Меджиду, поцеловал его ногу и сказал: "ныне отпущаеши раба твоего, владыко, по глаголу твоему с миром, яко видеста очи мои спасение твое, еже еси уготовал" (всё это говоря в отношении султана). Повествователь прибавляет: патриарх этот был друг турок и враг русских и будто говаривал: "Дайте мне хоть небольшой кусок тела какого-нибудь русского: я изрублю его в мельчайшие части".

Тот же преосв. Порфирий в другом своём сочинении повествует: "В 1854 году, когда длилась война нашего Севастополя, вселенский патриарх, конечно Константинопольский (но какой - у автора не сказано, вернее же Анфим VI), по желанию и повелению султана Абдул-Меджида, извитийствовал и обнародовал молитву для православных христиан, в которой испрашивались у Бога победы нашим врагам, а нам (т.е. нашему христолюбивому воинству) – поражение. В молитве читалось: "Господи Боже наш, Боже Авраама, Исаака и Иакова, Иже премудростию вся создавый... Сам и ныне, святый Царю славы, приими от нас смиренных и грешных рабов Твоих приносимое Тебе моление о державнейшем, тишайшем и милостивейшем царе и самодержце, султане Абдул-Меджиде, владыке нашем. О, Господи, Боже милости, услыши нас смиренных и недостойных рабов Твоих в час сей и удержи его необоримою силою, воинство же его укрепи, даруя ему повсюду победы и добычи, разруши вражды восставших на державу его, и вся к пользе его устрой, да тихое и безмолвное житие поживем, славяще всесвятое Имя Твое, Отца, Сына, и Св. Духа. Аминь". И нет сомнения, что Константинопольский патриарх и греческие архиереи не одними устами молились Богу при этом, но и всем сердцем. Эта молитва – добавляет преосв. автор, – была прислана и на Афон. Но здесь её не читали ни в церквах, ни в кельях» (Архимандрит Амвросий Пагодин. О чине принятия в Православную Церковь).

Источник http://hieromonk.livejournal.com/13022.html