Праздник Св. Троицы у Дуба Мамврийского в Хевроне

«Мамврийский дуб! Велика доброта и любовь под Мамврийским дубом. Здесь Авраам приветствовал хлебом и солью Господа, который явился в виде трех странников, а теперь, эта Троица славится и изображается. А Сарра и Авраам служат примером своей доброты. Как приятно разделить пинту со странником. Здесь заключается Премудрость в том, что явил Себя Господь в Троице за ласковый привет Аврааму и Сарре и всему их семейству. Припали к дереву, поклонились: ему, отслужили молебен. Половина дуба посохла от великой древности, от многих тысяч лет, а есть несколько частей древа, которые но суду Божию зеленеют — это доброта Божия и будет она во веки зеленеть и славить Бога. Так и хочется делать добро, так в этом древе доброта и зеленеет, да не изгладится память о нем, что Господь посетил этот дуб и останется в памяти у всякого христианина.»

 

 

 

Праздник в честь Святой Живоначальной Троицы продолжается на Св. Земле, как и подобает, три дня. Это столь длительное церковное торжество здесь объясняется и топографическими положением в Св. Земле достопоклоняемых мест и святынь, с коими связаны воспоминаемые православной Церковью в эти священные дни события из нашего домостроительства в Ветхом и Новом и некоторыми особыми обстоятельствами позднейшего времени в истории нашей русской колонии в Иepycaлиме и ее миссионерской здесь деятельности.
 
Первый день св. Троицы современная Сионская Церковь празднует торжественно в Святогробском храме и на Сионе, на том самом месте, где, по преданию, произошло воспоминаемое в этот день знаменательное в Церкви Христовой событие - сошествие Св. Духа на апостолов (Деян. Ал. II, 1-4). Патриарх в этот день совершает торжественное богослужение, по обычаю  великих праздников, с помпезным выходом из патриархии в Св. Гроб, в сопровождении архиереев-синодалов и многочисленных клириков Святогробского братства, в предшествуй им диаконов, с знаками патриаршего достоинства и власти, и патриарших кавасов, в богатых костюмах с массивными булавами в руках, и при колокольном трезвоном не только на внешней, но и на внутренней колокольнях храма. Литургия в день Св. Троицы служится в приделе Св. Ангела кувуклии Гроба Господня, украшенной горящими лампадами и свечами, и притом не в обычное время, указанное Status quo, в 2 часа ночи, а в 6 часов утра. Такое отступление от установленного обычая делают греки лишь три раза в году: в этот день, в  день Фомина воскресенья и в неделю крестопоклонную. В виду маловместительности придела Св. Ангела, литургию служат с патриархом в этот день лишь немногие apxиepeи-синодалы, а остальные, сопровождающие его в процессии, выслушивают эту литургию в алтаре храма Воскресения. Число сослужащих иеромонахов тоже бывает весьма ограничено, но среди  них непременно должны находиться священники - араб и славянин. Несмотря на малое сравнительно количество молящихся в Святогробском храме в этот день русских и арабов, по принятому обычаю на святых местах, некоторые возгласы и ектеньи произносятся по-арабски и по-славянски. Апостол и евангелие непременно читаются на трех языках - греческом, арабском и славянском.
 
За литургией непосредственно тут же в кувуклии совершается и чин Троицкой вечерни с коленопреклонениями и чтением положенных в нем молитв. Первые молитвы прочитывает патриарх по-гречески, вторые молитвы - русский священник по-славянски и третьи молитвы - священник-араб по-арабски. Отпуст делает патриарх. 

Рано утром, по холодку, желающие участвовать в троицком караване паломники собираются близ перечного дерева у Елисаветинского подворья и затем, помолившись Богу на собор, с пением тропаря праздника покидают русские постройки. Впереди каравана идут обычно пешие паломники и по преимуществу молодые, за ними плетутся старики и старушки, и в хвосте каравана на осликах и лошадях верхом едут состоятельные паломники. Кавас на коне замыкает это шествие. Караван близ яффских городских ворот спускается в Гигонскую или Геенскую долину и, поднявшись на взгорье, идет по ровной прекрасной и хорошо знакомой паломникам шоссейной вифлеемской дороге, минуя колодезь звезды или волхвов, монастырь св. пророка Илии и ложе сего пророка, спускается к гороховому полю, любуясь прекрасною панорамою Вифлеема. Приблизившись к мусульманской мечети, именуемой гробом Рахили, караван делает уклон вправо на хевронскую дорогу и, обходя город Вифлеем, минует монастырь св. Георгия, стоящий вправо от шоссейной дороги в дикой, горной, живописной местности, и в скором времени располагается на отдых у прудов Соломона, в тени полуразрушенной крепости с минаретом, куда в непогоду пастухи загоняют свои стада. Здесь каждый паломник подкрепляет себя тем, что имеет в своей небольшой заплечной сумме, запивая превосходною студеною водою, обильною струею протекающею по иссеченным в камне и лежащим в земле желобам, с отдушинами для ее свежести. Вода эта течет из «источника запечатанного» (Песнь Песней IV, 12), находящегося в глубокой пещере на расстоянии 60 -70 шагов ходу от этих прудов.

Через час караван снимается с места отдыха и поднимается в горы. Через полчаса ходу от прудов Соломона караван достигает источника, близ которого, по преданию апостол Филипп крестил евнуха царицы эфиопской Кандакии (Деян. VIII, 88). При источнике стоит весьма запущенная небольшая мечеть. Испив здесь водицы, которая и чиста, и вкусна, и пользуется у туземцев славой весьма здоровой воды, караван продолжает постепенное, нелегкое для пешехода, восхождение в горы. Вскоре у самой дороги невысоки камень с русскою надписью, указывающею путникам дорогу в Бет-Захарию, владение русской Духовной Миссии, сворачивает караван вправо от хевронской дороги, - благо и время близится к обеду. Через несколько минут ходу, на довольно глубоком спуске в лощину, пред взорами паломников открывается вид на обширное владение нашей Миссии, именуемое Бет-3axapиeй, расположенное на обширном пологом холме, засаженном самыми разнообразными деревьями, едва ли не всех поясов земного шара, и огороженное высокой каменною стеной, с массивными железными воротами. Небольшой колокол, повышенный, чтобы беспокойным соседям напоминать о бдительности надзора живущих здесь иноков и рабочих, теперь своим мерным благочестием приветствует желанных дорогих гостей. По разделанным дорожкам, засаженным молодыми тополями, паломники пробираются к довольно уединенному зданию, стоящему на пригорке. Оно вмещает в ce6я и остатки откопанной древней церкви, и служит временной столовой для гостей и трудящихся здесь иноков и рабочих. С боку, направо со стороны входа, пристроена и кухня.

Maмврийский Дуб, родоначальник всех наших троицких березок и всякого клеченья", - досточтимая святыня и желанная заветная цель паломнических стремлений в Хеврон - сделался русским достоянием лишь с 1868 года, когда этот заветный Дуб и прилегающий к нему довольно значительных размеров участок земли с виноградником, расположенный по косогору с неправильным очертанием границ, достался в собственность России, благодаря настойчивым стараниям о. архимандрита Антонина Капустина. В этом приобретении оказал мощное содействие покойному о. архимандриту знаменитый наш, пользовавшийся громадной популярностью в Турции, посол граф Н. П. Игнатьев. «Практического значения наших территориальных приобретений с русской точки зрения, не вижу», писал граф Николай Павлович о. Антонину в 1873 году от 8/20 ноября, с своей дипломатической точки зрения считавший это приобретение «ненужным России клочком земли» и даже не находивший «в ценности большой разности - считается ли Дуб нашим исключительно, или как бы «нейтрализованным» и общим достоянием - православных, инославных и мусульман и евреев»... Но, как истово религиозный русский человек, к тому же любивший и высоко уважавшие о. Антонина, он употребил все дипломатические ходы и все свое могущественное влияние, чтобы это русское дело в Св. Земле отстоять и священный Дуб закрепить за своими  соотечественниками.

Дуб Мамврийский - весьма почтенный старец, о чем могут свидетельствовать и внушительный объем, и высота этого священного Дерева, обыкновенно медленно растущего, и число слоев его ветвей, доселе еще сравнительно обильных зеленой кудрявой листвою. Главный ствол Дуба, обложенный при земле круглой каменной заваленкой, имеет в окружности 5-6 обхватов или 23 фута. На расстоянии 20 футов от земли ствол дает из себя массивные три ветви, как бы символизируя, или напоминая о том, что своею величавою сенью он некогда дал прохладный приют от полдневного зноя Св. Троице в виде трех странников, гостеприимно здесь встреченных праотцами Авраамом и Саррой (Быт. XYIII, 3-8).
 
После приобретения о. Антонином этого Дуба, было замечено, что он начал сохнуть. Объяснение этого печального факта можно находить отчасти в естественном стремлении наших благочестивых паломников рвать себе на память с Дуба листья, ломать целые сучья для посошков и сдирать кору для написания на ней образков Св. Троицы и т. д. Как бы там ни было, но постепенное увядание священного Дерева продолжалось, чем и объясняется появление вышеупомянутой заваленки под корнями, искусственное его орошение, замазывание дупла глиною и, наконец, нынешняя квадратная железная решетка с запертой на ключ входною дверью. В 1898 г. средняя большая ветвь, совершенно засохшая, во время пронесшейся здесь ужасной бури, упала и послужила затем драгоценным материалом для написания на частицах ее икон Св. Троицы, разосланных по разным церквам России и раздаваемых и доселе знатным паломникам нашей Духовной Миссией в благословение. Две другие массивные ветви, с большим наклонением в совершенно противоположные стороны (на север и юг), с обильной зеленой листвой (особенно южная ветвь), потребовали искусственных подпорок, с целью предохранить и их от печальной участи средней сестры, и это вполне естественно, потому что северная ветвь, с весьма сильным приклонением к земле, в самом стволе обнаруживает старческую  дряхлость, отсутствие обильных живительных соков и близка к окончательному замиранию.
 
Листья этого Дуба (теревинфа) не похожи на наши: они мельче, продолговаты, с закруглениями на концах, имеющих ocтрие, и по краям листа зубчики. Желуди с него похожи на наши, хотя и меньших размеров и с несколько отличною от наших своею шапочкою или колпачком.
 
Как бы в утешение тем, кто сокрушается о засыхании нынешнего священного Дуба, под защитою той же железной решетки, растут отпрыски его, и один из них, почему-то именуемый паломниками «дубком Сарры», уже довольно значительной высоты.
 
Вся решетка, окружающая священный Дуб, включая и этот последний, покрыта двускатного крышей, с тою целью, чтобы предохранить совершителей богослужений под этим Дубом от непогоды и ветра. Прилегающая местность к священному Дубу представляет зеленую лужайку, засаженную множеством смоковничных, масличных и других ветвистых деревьев, под которыми любят проводить время евреи и хевронские мусульмане, чтящие Мамврийскую  Дубраву наравне с православными.

Невдалеке от священного Дуба на пригорок,  на  площадке,   с большими усилиями разделанной путем взрывов скалы, красуется уже весьма изящный храм с абсидом для алтаря и двумя такими же полукружьями по бокам его. Построен храм архитектором итальянцем из местного белого тесанного камня. Посредине здания возвышается легкой, с просветами в тамбуре, купол, увенчанный, к изумленно и великой радости наших паломников, ярко сияющим крестом, водруженном на нем лишь накануне прихода богомольцев к Дубу Мамврийскому в истекший сезон (1911 года) к празднику Св. Троицы. 

Сооружением своим этот храм обязан исключительно личному мужеству и любви к храмоздательству нынешнего начальника нашей Духовной Миссии о. архимандрита Леонида (Сенцова), который решился на свой страх осуществить на деле заветную мечту многих. Сначала он построил здесь простое продолговатое здание для столовой паломников, без полукружий, но с явным расчетом на возможную переделку его в храм в будущем. Когда возникли у о. архимандрита пререкания с местными городскими властями, подстрекаемыми людьми корыстными и злонамеренными, и когда ему напомнили о фирмане правительства, по которому pyccкиe не имели права здесь воздвигать храмов, школы и больницы, то о. Леонид заявил, что строится им столовая и никак не больше. Путем мирных бесед и, конечно, не без раздачи кому следует бакшишей удалось дело относительно постройки храма притушить. Когда потом глаз обывателей попривык видеть на русском месте весьма изящное здание, именуемое трапезною, о. арх. Леонид решился к нему пристроить полукружья и возвести на нем купол с крестом... Не обошлось дело и на сей раз без волнений и бакшишей, но храм у Дуба Мамврийского ныне фактически налицо. О. арх. Леониду удалось даже получить на освящениe этого храма и благословенье иерусалимского пaтриapxa, обычно достававшееся русским в других случаях нелегко и не дешевою ценою. В Миссии уже лежат в готовом виде церковные облаченья для этого храма, пожертвованные Ее Императорским Высочеством Великою Княгинею Елисаветой Феодоровной, a pyccкие жертвователи из Москвы   прислали   для   того   же   храма   всю   необходимую утварь и все, что требуется чином освящения храма. Остается дело за малым - получить от Султана на Хевронскую церковь фирман, но двухлетние усиленные хлопоты о. арх. Леонида в этом направлении остаются пока без результата... Набожный русский человек, однако же, крепко верит, что желанный час освящения Хевронского храма близок. И если с великими усилиями и с большею проволочкою тянулось в Константинополе дело относительно приобретения Дуба Мамврийского, то ничего нет удивительного и в том, что и вопрос о храме близ него не проходит гладко и быстро..

Было бы желательно видеть православный храм у самого Дуба Мамврийского. Если доверять игумену Даниилу, то хорошо бы включить священный Дуб в черту храма, и особенно теперь, когда он засыхает, но и в своем настоящем виде эта почтенная руина имеет свою особенную незаменимую прелесть. Для богослужений, под навесом, у Дуба приготовляется стол со всеми необходимыми принадлежностями. О. архимандрит, духовенство, певчие и почетные  паломники стоят под навесом, а богомольцы окружают тесным кольцом решетку, опоясывающую священный Дуб. Близ Дуба устанавливают хоругви и иконы, а изображение Св. Троицы с горящею перед ним лампадою помещается посредине священного Дуба в самом начале его трехчастного разветвления. Висящий над головами паломников небесный свод, усеянный ярко мерцающими звездами, тихий шелест вечно зеленеющей листвы Священной Дубравы в густом сумраке ночной прохлады, благочинное служение о. архимандрита, дивные песнопения в честь триипостастного Божества хорошо дисциплинированного хора миссийских певчих, разносимые эхом далеко по пустынным окрестностям Хеврона - все это производит на душу молящихся глубокое умилительное впечатление.

 

Всенощная совершается под Дубом Мамврийским, по чину Троицкой службы, с выходом на литию для благословения хлебов, с величанием, с чтением акафиста Св. Троице по 6 песни канона и с помазанием елеем. Рано утром, около 5 часов, здесь же под Дубом на каменном престоле с переносным антиминсом совершается собором во главе с о. архимандритом торжественная литургия, причем невдалеке от этого места поставленный, стол, служит жертвенником. Во время малого выхода с Евангелием и во время великого выхода со Св. Дарами обходят кругом Священный Дуб. За литургией многие из паломников приобщаются Св. Таин. По окончании литургии, служится молебен Св. Троице и совершается крестный ход по всему миссийскому владению с осенением крестом и окроплением св. водою на всех четырех сторонах его. Заключением этих торжеств служат чай и легкий завтрак для почетных гостей в миссийском доме. Паломники, получив чай с хлебом и горячий суп с стаканом хевронского вина в нижних комнатах того же здания, спешно покидают Хеврон, стараясь к вечеру возвратиться в Иерусалим.

 

Праздничное оживление у Дуба Мамврийского царит целый день. Из Хеврона приезжают и приходят на весь день многие семьи мусульман и евреев, и, расположившись на лужайках под тенью ветвистых сикоморов, наслаждаются чистым горным  воздухом  и смотрят на религиозные и бытовые картины из жизни русских паломников, из коих многие остаются здесь до вечера. Власти городские, прекратив на этот день официальные занятия, являются на русское место к Дубу Мамврийскому, чтобы поздравить о. архимандрита, начальника русской Духовной Миссии, с праздником, и встречают с его стороны радушное гостеприимство и даже получают подарки. О мусульманском фанатизме хевронских обитателей едва ли ныне и можно говорить. До какой степени ныне ослабел среди них по отношению христиан фанатизм, разительный пример этого можно видеть в том, что в подъеме креста на новостроящийся храм у Дуба Мамврийского принимали участие главным образом рабочие хевронские мусульмане...



Многие из русских паломников не спешат вернуться в Иерусалим вместе с кавасом, а остаются некоторое время в Хевроне и у Дуба Мамврийского. Эти паломники: осматривают обширный миссийский виноградник, в подробностях знакомятся с удобствами во всех отношениях прекрасно обставленного обширного приюта для паломников - простецов и интеллигентных и с ведением в нем сложного хозяйства, взбираются на высокую сторожевую (7 сажень высоты), в три этажа, башню, с площадки которой любуются прекрасною панорамою хевронских окрестностей, утопающих в роскошной зелени обширных виноградников, Средиземного и Мертвого морей и прииорданской долины, посещают многочисленные пещеры, служившие некогда усыпальными склепами, а позднее превращенные в точила для выживания виноградного сока, и не минуют непременно испить кристальной чистоты воды в колодце Авраама, находящемся недалеко от Дубравы в лощине под пригорком. Крепкие на ноги паломники отправляются даже в город, отстоящий от русского участка на полчаса пути, бродят по базарам города и доходят до «сугубой пещеры», в которой были погребены праотцы Авраам, Сарра, Исаак, Ревекка, Иаков и Лия, и над которой св. царицею Еленою был построен величественный храм, обращенный ныне в мусульманскую мечеть. Так как вход в мечеть для христиан строго возбраняется, то паломники могут  лишь полюбоваться издали на это величественное здание и в субботний день посмотреть на приходящих и плачущих у стен этой мечети хевронских евреев. Но и эти русские паломники, отставшие от каравана, стараются сократить всячески время пребывание в Хевроне и спешат на ночлег в гостеприимную русскую Бет-Захарию.
 
Утром после обедницы, совершаемой на развалинах древней церкви, напившись чаю, паломники внимательно осматривают хозяйственные постройки Бет-Захарии, разнообразные древесные насаждения и виноградники, посещают многочисленные пещеры и древние маслобойни и т. д. Подкрепившись на братской трапезе и немного отдохнувши, паломники держат путь в монастырь Св. Георгия, великомученика Бетджальского, отстоящий от Соломоновых прудов на полчаса пути.

FOTO  http://simvol-veri.ru/xp/mamvriieskiie-dub-i-xevron.html