Сурков поможет РПЦ в медийной войне

Вице-премьер России Владислав Сурков

 

Назначение Владислава Суркова ответственным за взаимодействие с религиозными организациями - это назначение проверенного временем кризисного управляющего. Будь это никому не известный чиновник, можно было бы считать, что заполнена очередная клеточка штатного расписания. Но понятно, что Сурков — это всерьез и что связано назначение прежде всего с последними скандалами вокруг РПЦ.

Есть на Руси давняя традиция: «государево око» приглядывает за верующими. Начиная с Петра I и вплоть до 1917 года это был обер-прокурор Синода, назначенный царем (позднее — Временным правительством). Чиновник, который был мирянином, но властью своей превосходил любого епископа. Характерно, что последний обер-прокурор А.В. Карташов сложил свои полномочия, когда был созван долгожданный Поместный собор 1917–1918 годов. Он восстановил каноническое управление православной церковью, избрал после двухвекового перерыва патриарха — и надобность в обер-прокурорской должности отпала. Церковь отныне могла управлять собой сама.

Что происходило с церковью в советское время, напоминать, наверное, не надо. Но как только Сталин в 1943 году решил восстановить и патриаршество, и прочие церковные институты, он тут же учредил и Совет по делам Русской православной церкви, преобразованный в 1965 году в Совет по делам религий. Его председатели, по сути, и были советскими обер-прокурорами версии 2.0: без их одобрения не решалось ни одно дело, не совершалось ни одно рукоположение. Совет, как и следовало ожидать, был распущен в 1991 году, незадолго до развала самого СССР.

Не скажешь, будто в новой России религиозная жизнь была полностью предоставлена сама себе, что правительство в нее никак не вмешивалось. Но все это было связано скорее с конкретными ситуациями и проблемами, говорить о целенаправленной и долгосрочной политике в этой сфере не приходится. В СМИ часто можно услышать про «сращивание церкви с государством», но это все же скорее страшилка, чем реальность. Мы и близко не видим здесь ничего похожего на отношения, скажем, государства с «Газпромом», когда уже не понятно, где заканчивается одно и начинается другое. Нет ни обязательных молебнов для чиновников, ни бюджетных зарплат для священников, как в некоторых западных странах. С 1991 года и по сию пору отношения государства и РПЦ скорее стоит считать партнерскими, можно говорить об активном лоббировании интересов, но не более того. В регионах, безусловно, тесное взаимодействие между губернатором и епископом давно стало нормой, но первые лица — президент и патриарх — ограничиваются почти исключительно протокольным общением. И на выборах патриарха в 2009 году, и на президентских выборах 2012 года другая сторона скорее признавала очевидное, нежели активно поддерживала «своего» претендента.

Политические интересы у патриарха Кирилла, безусловно, есть, но они лежат в несколько иной плоскости. Это прежде всего церковная политика, вещь сама по себе не менее захватывающая, чем политика государственная (чего стоит только тончайшая наладка отношений с самоуправляемой, но подчиненной Москве Украинской православной церковью), а также влияние на умы людей. Например, патриарх продвигает идею «русского мира» как цивилизационной общности, основанной на наследии Святой Руси. Это достаточно близко к «евразийской интеграции», но гораздо менее конкретно, тут речь идет не о государствах и партиях, а скорее об идеях и настроениях людей.

Разумеется, все это возможно только при благожелательном внимании государства, но прямое вмешательство политиков способно только оттолкнуть тех, кому лично эти политики не нравятся. Точно так же и государству важно благожелательное внимание церкви, но при этом оно обязательно подчеркивает свой светский характер. Среди электората преобладают православные (пусть даже такие, кто в церковь не ходит и в Бога не верит), но не так уж у нас много желающих жить в православном государстве. Одно дело выкрикивать хлесткие лозунги, а совсем другое — столкнуться с ситуацией, когда от тебя на работе требуют справку, что ты был на исповеди, за нарушение поста наказывают административно, а за прелюбодеяние — уголовно.

И вдруг все изменилось. Оказалось, что церковные спикеры, привыкшие к благожелательному равнодушию общества и к жесткой вертикали среди своих при почти полном отсутствии адекватной обратной связи и свободы дискуссий, просто не готовы к медийным войнам с ветеранами пиара. А тут еще череда околоцерковных скандалов совпала по времени с волной политических протестов. И так кстати пришлись все эти часы, квартиры, панк-молебны, так удобно переключили они внимание протестующих… Но скандалы все продолжаются, да и «переключение» процесса «Пусси Райот» в иной регистр (дескать, это ни разу не про политику, а только про чувства верующих) начинает восприниматься как злая пародия и на политику, и на эти самые чувства.

Все это явно пора как-то сворачивать, но у церковных спикеров, похоже, не хватает ни опыта, ни умения справиться своими силами. Сурков, несомненно, им в этом поможет. И наверняка небескорыстно.

А вот какой будет плата, мы пока не знаем. Не думаю, что на повестке дня стоит превращение РПЦ в идеологический отдел при «Единой России»: слишком разнородный и неподатливый он, «церковный электорат», слишком сложно с ним работать, да и стоит ли возиться, когда самая перспективная его часть и так смотрит ТВ? Нельзя, конечно, вовсе исключить, что Сурков станет-таки обер-прокурором версии 3.0, но пока этот вариант представляется не слишком вероятным.

Скорее церкви просто ясно покажут, что сама она не способна защититься от кощунства разгневанных хипстеров, заодно и хипстеров спасут от ужасов наступающего клерикализма. Выстроят очередную систему сдержек и противовесов, основанную во многом на недоверии и страхе. Религиозные чувства и в самом деле оказались мощным ресурсом, который пока что плохо изучен, но очень перспективен в идеологическом плане, и для разработки тут трудно подобрать кандидатуру лучше Суркова.

А может быть, все еще проще: где православные друг с другом скандалят, там мусульмане друг друга взрывают. Как бы ни хотелось нам, православным, думать, что Сурков — это про нашу честь, его могли послать взаимодействовать не столько с нами, сколько с представителями более молодой и горячей религии, присутствие которой все заметнее на улицах наших городов.

 

Андрей Десницкий