В защиту христианской этики (часть 2)



Зачатие не считается началом человеческой жизни просто потому, что жизненный цикл никогда не кончается. Человеческий сперматозоид и человеческая яйцеклетка, когда они сливаются, уже образуют жизнь, причем жизнь человека. Зачатие также не считается началом отдельной человеческой жизни. И не всегда случается так, что оплодотворенная яйцеклетка приводит к созданию нового человеческого существа. Во время беременности может произойти все что угодно. «Оплодотворенная яйцеклетка может перерасти в раковую опухоль, которая будет угрожать жизни матери. Мы же не считаем бородавку отдельной личностью. Даже если мы рассматриваем "удачное" зачатие, мы знаем, что зигота в конце концов разделится на зародыш и трофобласт (?). Зародыш вырастет и превратится сперва в плод, затем в младенца, а трофобласт превратится в плаценту и пуповину, через которую будет поддерживаться жизнь плода вплоть до дня появления младенца на свет. Затем плаценту и пуповину выбросят. Здесь важно отметить, что "трофобластные ткани являются живыми, человеческими, и имеют тот же генетический состав, что и плод"». [20] Еще одна возможность: зигота может разделиться надвое, и из нее сформируется не один, а два ребенка. Кроме того, если мы посмотрим на физиологию и нервную систему зародыша, даже на поздних сроках беременности, когда он становится младенцем, мы увидим, что он ничем не отличается от любого представителя животного мира. Более того, тот факт, что он имеет человеческое происхождение и потенциально может превратиться во взрослую человеческую особь, не может добавить никакого веса в его моральный статус. Как мы уже видели выше, секулярная нравственность не признает видовых различий. В обществе, где ценится равенство, происхождение не должно давать привилегий существам, не обладающим признаками личностности. К тому же довод о потенциальной возможности стать личностью никак не служит гарантией безопасности жизни нерожденного младенца. Как и в случае с новорожденными, отношение к А как к X, когда А всего лишь имеет возможность стать X, считается с рациональной точки зрения неоправданным. И в случае с зародышем его возможность стать взрослой полноценной личностью меньше, чем у ребенка, а путь, который он должен для этого пройти, длиннее. Следовательно, манипуляции, использование и уничтожение человеческих зародышей, бесспорно, с нравственной точки зрения разрешаются.
Здесь я хотел бы кратко обобщить понятия секулярных моралистов о личности. Секулярная этика придерживается функционального понимания личности. Оно основано, скорее, на научно доказанных фактах, которые легко продемонстрировать, чем на спорных ценностях, и следует урезанному, логическому, образу мышления. Мы можем описать эту теорию как редуктивный натурализм. Личности — это те люди, которые обладают и способны использовать набор умственных способностей, таких как язык, абстрактное мышление, способность к различению понятий и самосознание. Секулярная этика свободна от каких бы то ни было предпочтений по принадлежности к роду человеческому («человекизма»). Принадлежность к виду Homo sapiens недостаточна для того, чтобы сделать кого-либо личностью и, соответственно, не бытность Homo sapiens не исключает возможности того, чтобы считаться личностью. Все зависит от степени развития и качества мозга индивидуума. Секулярная этика готова принять как равного кого угодно, кто может общаться и взаимодействовать с другими на том же уровне, а также может нести ответственность и обладать правами личности.
В этом — одно из важнейших различий между этикой секулярной и этикой христианской. Там, где секуляризм поддерживает редуктивный натурализм, христианство выдвигает на первый план онтологический персонализм. Для христианской этики принадлежность к роду человеческому достаточна для того, чтобы считаться личностью. В высокоразвитом, функционирующем в полную силу мозге нет необходимости, чтобы пройти экзамен на бытность личностью. Принципиальный постулат (теологумен) христианской антропологии состоит в том, что человек есть образ Божий. «Все христианское учение стоит на толковании выражения <...> "по Его образу и подобию"». [21] Оно очерчивает символические взаимоотношения между человеком и Богом. Это выражение берет начало из Книги Бытия 1:27: «Бог создал человека по образу Своему...» В традиции христианской религии учение о человеке как образе Божьем довольно сложна. В общем можно сказать, что это выражение в основном относится к двум вещам: это, во-первых, собственная самоактуализация Бога через человечество и, во-вторых, забота Бога о человечестве. Человек отражает божество Господа в человеческой способности реализовывать дарованные ему уникальные способности. Это именно те качества, которые дают Богу возможность проявляться в людях. Подобие человека Богу можно понимать как реализацию всех его качеств, которые делают человека похожим на Бога. И если образ Божий (eikon Theou) есть нечто, с чем люди рождаются на свет, то подобие (homoiosis) есть то, что они стремятся обрести. Процесс обожения (theosis) долог и труден. За всю историю человечества очень мало людей достигли этого состояния. Труд с целью обрести богоподобие может рассматриваться как стремление к целостности, и для большинства людей этот долгий путь длится всю жизнь.
Происхождение человека дает ему/ей личность. Это неотъемлемая черта, не отделимая от принадлежности к роду человеческому. Тот факт, что человек несет на себе образ Божий, означает, что человек похож на своего Создателя, и именно это определяет человека как нравственно значимую сущность, то есть как личность. Для тех, кто желает глубоко изучить понятия «образ» и «подобие», имеется доступная и очень подробная литература [22]. Подробное рассмотрение этой концепции лежит за рамками этого небольшого доклада. Тем не менее здесь важно подчеркнуть три основных черты традиционной трактовки понятия образа Божия: во-первых, выражение «образ Божий» обозначает неотменимые отношения между Богом и человеком. Во-вторых, эта человеческая похожесть на Бога не означает какой бы то ни было физической похожести и не подразумевает того, что человек может стать равным Богу. Человек и Бог — тварь и Творец — разносущны (heterousioi), то есть имеют разную природу. «Образ Божий» обозначает некое качество или аспект, посредством которого человек был сотворен подобным Богу. Это качество отличает человека от всех животных, так как только человек сотворен по образу Божию. И, в-третьих, эта черта подразумевает динамичные отношения между ограниченным человеком и беспредельным Богом: внутреннее стремление человека к совершенству и достижение им богоподобия [23].
Если мы посмотрим, как Отцы Церкви и богословы пытаются объяснить понятие образа Божия, может показаться, что между ними и тем, как секулярные моралисты трактуют понятие «личности», имеется очень большое сходство. Св. Августин обращается к образу Божию в связи с понятиями «память», «ум» и «воля»; он проводил параллель между этими качествами и Пресвятой Троицей.Фома Аквинский, под влиянием греческой философии, усмотрел образ Божий в человеческих умственных способностях. Богословы прошлого столетия, например Вальтер Эйхродт (Walter Eichrodt), подчеркивали такие аспекты личности, как самосознание (осознание своего «Я») и эмоции, которых лишены животные [24]. Карл Барт говорит о способности человека устанавливать отношения с другими людьми и с Богом [25]. Опасность того, что христианское богословие может впасть в искушение определять понятие личности через перечень характеристик, как это делает секулярная этика, очевидна. Однако разница между двумя этими философскими системами состоит в следующем: если секулярная этика пытается выявить сущность, онтологию личности, указывая на ее свойства, христианские мыслители просто описывают то, что они считают основными качествами человека, помогающими ему в актуализации своего потенциала, то есть в достижении обожения. Они не пытаются разрушить онтологию человека, потому что, как мы уже сказали ранее, христианская этика предлагает онтологическую модель, которая понимает личностность как неотъемлемую, а потому — не отделимую от человеческой онтологии черту каждого человека.
Логично, что для христианской этики ответ на вопрос о том, является ли слабоумный старик, новорожденный младенец или даже человеческий зародыш личностью, вовсе не вызывает сомнений. Наоборот, само собой разумеется, что каждый человек является личностью с момента зачатия и до конца земной жизни. Если личностность составляет часть человеческой онтологии, тогда бытность человеком есть достаточный критерий для того, чтобы считаться личностью. И чтобы ответить на этот вопрос, не нужны никакие тесты на умственные способности, ни перечни характерных признаков. Христианство считает каждого человека уникальной и незаменимой сущностью, образом Божьим. Каждый человек обязан любить и уважать каждого другого человека — собрата по человечеству. Иисус дал человеку только две заповеди: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всем разумением твоим, и всею душою твоею, и всей крепостию твоею — вот первая заповедь! Вторая, подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» [26]. Он ответил на вопрос: «Кто есть мой ближний?» притчей о милосердном самарянине. Эта притча учит нас, что каждый человек есть наш ближний, независимо от социальных, политических, национальных и других различий. Это краеугольный камень христианской этики, подобно тому, как понятие «образ Божий» есть краеугольный камень христианской антропологии. Онтологический персонализм основан на двух этих идеях-аксиомах. Он гласит: каждый человек — ценная личность, и неотъемлемое качество личностности появляется в момент зарождения новой человеческой жизни и присутствует на протяжении всей жизни.
Такого рода объяснение понятия личности открывает христианскую этику для критики. Ее легко можно обвинить в приверженности видовым различиям (видовом шовинизме). Это обвинение является продолжением долгой традиции направленных против христианской религии обвинений в антропоцентризме. Христианское учение об уникальности каждого человека и акценте на его божественном происхождении, а также ложно истолкованное учение о Вселенной привели к колоссальным необратимым экологическим катастрофам. Многие считают, что христианство несет ответственность за все зло, происходящее от человеческого эгоизма. В 1967 году Линн Уайт опубликовал труд под названием «Исторические корни нашего экологического кризиса» [27], где он разъясняет, почему появление христианства стало корнем всех зол. «Особенно в его западной форме, христианство является самой антропоцентричной религией, когда-либо известной миру», [28] — пишет он. Он прослеживает начало эксплуатации природы с конца XI века, когда все греческие и арабские научные труды были переведены на латынь и, таким образом, стали доступны западному миру. Научная революция нуждалась в теоретическом и философском обосновании. Это обоснование обеспечила христианская религия. «Победа христианства над язычеством стала величайшей физической революцией в истории нашей культуры». [29] Он уверен в том, что в Библии природе дается единственная цель — служить человеку, а христианство учит нас, что «по Божьей воле человек эксплуатирует природу для своих целей». [30] Книга Уайта — не единственный труд подобного рода, хотя и один из наиболее авторитетных. После 1967 года в христианской литературе наметилось возрастание интереса к вопросам окружающей среды, и многое из написанного представляет собой прямой ответ на обвинения Уайта.
Многие богословы чувствовали, что теория Уайта и другие, им подобные, основаны на ложном понимании христианства. Юрген Молтманн (Jürgen Moltmann) в своей книге «Бог в творении: новое богословие творения и Дух Божий» (God in Creation: A New Theology of Creation and the Spirit of God) подчеркивает, что Бог пребывает в своем творении, несмотря на его трансцендентную природу; автор дает новую интерпретацию человеческой «свободе» использовать и эксплуатировать природу ради своего блага. Работа Уайта на самом деле оказала христианскому богословию услугу, выявив проблему и «белое пятно» в данной области. Может быть, Уайт был не совсем неправ, когда сказал, что христианство предоставило теоретическое обоснование, необходимое для зарождения новой научной эры? Христианское богословие можно рассматривать как теорию, поднявшую человека над всей природой и давшую ему неограниченную власть использовать окружающую среду во благо или во зло. Однако, как я уже говорил, это только одно из прочтений библейской истории о творении и, возможно, одно из худших и наиболее опасных. Мы должны быть готовы признать, что эта проблема проистекает не из христианского учения как такового, а из его ложных интерпретаций. Я уверен, что голословные обвинения в приверженности видовой принадлежности человека (видовом шовинизме) также происходят из непонимания и ложных истолкований христианского учения.
Христианство рассматривает человека не как исключительно биологическую сущность, но как неразрывное психосоматическое единство. Христианская традиция придерживается холистического понимания личности, но не дуалистического (где тело и ум или душа считаются двумя отдельными единицами) и не монистического (где личность сведена или только к телу, или только к уму/душе). Согласно Оксфордскому словарю современного английского языка, слово «вид» (species — род, порода, вид, разновидность. — Словарь И. Р. Гальперина. — Прим. пер.) относится к «группе животных или растений внутри рода». Этот термин обозначает биологическое семейство существ. Отсюда видовой шовинизм есть форма дискриминации, основанная на биологическом отличии одного вида (в данном случае Homo sapiens) от всех других. Разумеется, биологическое различие между человеком и, например, лошадью имеется, однако было бы неправильно сводить качественное отличие, которое онтологический персонализм действительно видит между животными и человеком, исключительно к биологии. Разница лежит больше в духовном плане. Она выходит за рамки физики на уровень метафизический. Одна биология не может уловить разницу между личностью и неличностью, и богословию не стоит вовлекаться в дискуссию, которая пытается усмотреть личностность в генах или последовательностях в молекуле ДНК.
Термин «видовой шовинизм» подразумевает также некоторое превосходство одного вида над всеми другими. Согласие с фактом этого превосходства открывает путь к эксплуатации одного вида другим. Идея видового шовинизма раскрывает очень сильный антропоцентричный эгоизм — тот же самый, который приводит людей к неуважительному отношению к природе. Превосходство и эксплуатация суть понятия, совершенно несовместимые с христианской этикой, так же как и эгоизм. Философы вроде Ричарда Докинса (Richard Dawkins) посвятили большую часть своих работ попыткам убедить публику в том, что эгоизм — это природное свойство любого живого существа [31]. Все формы жизни — от генов до целых экосистем — естественно, ведут себя эгоистично, с тем чтобы выживать и процветать. Если это так, то, естественно, общество не ожидает, что христианство придет и научит его эгоистичному поведению. Революционные идеи, привнесенные христианством в мир, — это любовь без всяких условий, принятие всех и самопожертвование. Христианская религия вовсе не считает людей правителями мироздания. Скорее Божьими рабами во Вселенной. Они наделены образом Божьим, но вовсе не предполагается, что они должны использовать этот дар на благо всему мирозданию. Образ Божий — это средство, имеющееся у человека для того, чтобы прожить свою жизнь во Христе и найти спасение. Вместе с восстановлением человека в райском состоянии будет восстановлена также и вся природа. Человеку нужно признать, что в каждой частице природы есть творческая сила Божья (в Православии это называется «божественные энергии». — Прим. пер.). Человек есть также часть естественного мира, Божье творение, и имеет общее с природой божественное происхождение. Поэтому человек призван любить, уважать и защищать всё, что его окружает. Оскорбление любого другого живого существа — это оскорбление самого Бога.
Давайте теперь обратимся к нашему первому вопросу. Почему же лучше жить в обществе, которое приемлет христианскую этику, а не секулярную? И как может нехристианин принять основанную на христианстве этическую теорию? До сих пор мы анализировали, на какой христианской доктрине основана теория онтологического персонализма. Возможно ли, однако, поддерживать ту же теорию без того, чтобы сделать решительный шаг к вере? Секулярная моралистка Дейм Мери Уорнок уверена, что принадлежность к роду человеческому есть достаточный критерий, чтобы считаться личностью. «"Человек" — это чисто биологический термин, который просто выделяет людей из других животных. И первостепенную важность представляет для меня то, что мы, будучи людьми, должны признать, что есть отношение к нашим собратьям-людям правильное, а есть — неправильное. Это нравственный принцип, на самом деле, только принцип, на котором основано требование прав. И это часть нашей человечности — что мы должны рассматривать собратьев по виду в особом отношении к самим себе». Уорнок [32]не предлагает никакого другого логического объяснения, почему мы должны относиться к нашим собратьям-людям с уважением, кроме как потому, что это часть нашей человечности. Она говорит, что слово «человек» — это термин биологический. Я бы добавил, что это термин также и нравственный. В греческом языке это слово звучит как άνθρωπος. Это сложное слово, и состоит оно из корня άνω, что значит «вверх», «сверх», и θρώοκω, то есть «смотреть», «искать», «исследовать». [33] Отсюда человек — это тот, кто всегда смотрит вперед, вверх и всегда стремится стать лучше. А лучший человек — тот, кто лучше также и в нравственном плане. Уважительное отношение к слабоумным старикам и малым детям — это то, что люди — по крайней мере, большинство из них — делают интуитивно. Они не просят никаких оправданий. Они знают, что сами они когда-то были детьми и, возможно, в будущем станут старыми и беспомощными. Уорнок уверена, что такое поведение не нуждается в объяснениях. «Напротив, если кто-то предпочтет спасти не человека, а собаку или муху, мы сочтем, что требует объяснений... Жить в мире, где мы будем просто одним из видов, было бы невозможно, или, если не невозможно, то в высшей степени нежелательно. А потому я не считаю предпочтение человечеству "произвольным", а тот факт, что мы — люди, я не считаю, что нуждается в каком бы то ни было оправдании». [34]
Кто-то может сказать, что интуиция — это недостаточный аргумент для того, чтобы поддержать такое поведение, тогда как аналитическое мышление может доказать, что оно неправильно. Нам нельзя забывать, однако, что интуиция — это одна из форм познания. Французский философ XX века Анри Бергсон (Henri Bergson) считал интуицию лучшим путем познания, чем анализ [35]. Как мы уже говорили, секулярная точка зрения — чисто функциональна. Разумеется, рациональное мышление тоже востребовано. Секулярная точка зрения не признает интуиции, но через дедукцию предлагает нам рациональное объяснение понятия «личность». Она определяет личностность через набор признаков и качеств. Эта функциональная система возводит барьеры и оставляет множество людей без всякой защиты. Секулярная утилитарная теория не может избежать дискриминации и элитарности. Она образует группу привилегированных индивидуумов. В такого рода секулярном обществе чувствовать себя в безопасности могут только люди, находящиеся на пике своей жизни, — умственно и физически здоровые [36]. Чем дальше мы отходим от этой точки зрения, тем более неопределенным становится моральный статус. Факт тот, что мы начинаем нашу жизнь, не будучи взрослыми людьми с нормально развитыми умственными способностями, присущими полноценной личности, и весьма вероятно, что конец жизни мы встретим в таком же состоянии. Если мы примем секулярную модель, это будет означать, что нам неизбежно придется принять и тот факт, что большую часть жизни наше достоинство будет под угрозой, а наше право на жизнь — под сомнением. В самом деле, эта система может с большей легкостью обеспечить нам более длительную и здоровую жизнь во взрослом состоянии, так как, например, в случае необходимости будет легче достать органы для трансплантации. Однако нам придется признать, что мы рискуем просто не дожить до зрелого возраста. Возможно, на некой ранней стадии наша жизнь оборвется, с тем чтобы продлить жизнь другому человеку. Даже если секулярная теория основана на соображениях рациональности, это совсем не означает, что она правильна или желательна.
Основанная на христианстве нравственная теория, с другой стороны, объединяет нашу интуицию и наш разум. Мы интуитивно верим, что все люди с самого начала и до конца. В системе, где нет такого понятия, как «неличность», все люди могут быть уверены в том, что их фундаментальные и моральные права будут уважаться и защищаться на протяжении всей их жизни. Людям не придется опасаться, что в какой-то момент их вычеркнут из «Клуба Личностей». Их жизнь и благополучие всегда будет стоять на первом месте в обществе, независимо от того, на какой стадии развития они в данный момент находятся. По этой причине я уверен, что даже для нехристианина будет разумно сделать выбор в пользу общества, основанного на христианской нравственности, чем быть членом общества чисто секулярного.

Перевела с английского Марина Карпец


[19] См. Софокл, Царь Эдип.
[20] Johnes, H.,W.Jr.,'The Ethics of In Vitro Fertilization — 1981' в R.Edwards and J. Purdy (eds). Human Conception InVitro, London:Academic Press, 1981; Harris John, Clones, Genes and Immortability, Oxford, New York: Oxford University Press, 1998, p. 47, ft. 9.
[21] Brunner, Emil, Man in Revolt A Christian Antropology I Пер. Olive Weon (London: R.T. S. Lutterworth, 1939), p. 92.
[22] Barr, J.,The Image of God and the Book of Genesis —A Study in Terminology, BJRL 51,1968, pp.11-26; Clines.D.J.A., The Image of God in Man.Tß/ 19,1968, pp. 53-103; Miller, M. 1972. In the "Image" and "Likeness" of God. JBL 91, 1972, pp. 289-304; Von Rad, G., Old Testament Theology, London; S. С. M. Press, 1975; Zimmerli. W., Old Testament Theology in Outline, Edinburgh: T&T dark, 1978.
[23] Третья черта присуща в основном православной традиции.
[24] См. Eichrodt,Walter, Theology of the OldTestament / Пер. J.A.Baker, London: SCM Press, 1967.
[25] См. Deddo, Gary, Karl Barth's theology of relations:Trinitarian, Christological, and human: towards an ethic of the family. New York: P. Lang, 1999.
[26] Марк 12:30-31.
[27] White, L.,Jr, The Historical Roots of Our Eco/og/c Crisis II Science 155,1967, pp. 1203-1207.
[28] Ibid., p. 1205.
[29] Ibid., p. 1204.
[30] Ibid., p. 1205.
[31] Dawkins, R., The Selfish Gene. Oxford: Oxford University Press, 1989.
[32] Warnock, Mary, In Vitro Fertilization:The Ethical Issues II II Philosophical Quarterly, 33,1983, pp. 238-249 (241).
[33] Стоит отметить, что греческое слово, обозначающее понятие «религия», — θρησκεία — также происходит от слова θρώσκω.
[34] Warnock, Mary, In Vitro Fertilization:The Ethical Issues II 11 Philosophical Quarterly, 33,1983, p. 238.
[35] Bergson, H., The Creative Mind / Пер. Mabelle L.Adison, New York: Philisophical Library, 1946.
[36]Тем не менее единственные живые существа, которые в состоянии отвечать всем критериям личностности, — это люди. Даже секулярные теоретики-утилитаристы не могут избежать антропоцентризма, пусть даже косвенно.

Керосиду А. В защиту христианской этики // Ответственность религии и науки в современном виде / Под ред. Г. Гутнера. М.: ББИ, 2010. С. 197-218