Василий Великий. Первое каноническое послание к Амфилохию Иконийскому



Первое Каноническое Послание к Амфилохию Иконийскому.

Св. Василий Великий родился в 329 г. от благочестивых и благородных родителей — христиан. Первоначальное воспитание он получил у своей благочестивой бабки Макрины. В молодые годы он много путешествовал и при этом в Афинах встретился с Григорием Богословом, с которым у него установилась дружба на всю жизнь. Вместе они проходили изучение разнообразных наук. Возвратившись в Кесарию св. Василий некоторое время исправлял должность адвоката, но затем, приняв крещение, он отправился изучать монашескую жизнь в Сирии, Палестине и Египте. После того он и сам поселился в пустыне близь Неокесарии. Совершая подвиги поста и молитвы, он одновременно изучал Св. Писание, сличая его переводы. В 364 г. Св. Василий был посвящен во пресвитера. Он усердно занимался учительством и благотворительностью. В 370 г. Св. Василий был поставлен епископом Кесарийским, но не оставлял своего подвижнического образа жизни. Благодаря его заботам, Касарийская Церковь была спасена от арианства. Вместе с тем, Св. Василий был выдающимся администратором, временами строгим. Он преставился в 379 г. пятидесяти лет от роду. Им написано много творений. В книгу Правил вошло 92, составленных им правил, т. о. больше правил, чем кого-либо другого из св. отцов. Они и вошли в канонические сборники раньше всех других правил отцов.


Вступление.

Несмысленному, как речено в Писании, вопросившему о мудрости, мудрость вменится (Притч. 7:28), а вопрошение мудрого, кажется, умудряет и несмысленного. Сие, по благодати Божией, случается с нами каждый раз, когда получаем писания твоей трудолюбивой души. Ибо я становлюсь сведущее и рассудительнее самого себя, из самого вопроса научаясь многому, чего прежде не знал. Забота об ответе делается для меня учителем. Поистине и ныне, никогда не озабоченный предметами твоих вопросов, я принужден и рассмотреть их с точностью, и привести на память, если что слышал от старейших, и от себя подумать согласно с тем, чему я научился.

1. Итак, относительно вопроса о кафарах (Чистые: см. 2 Всел. Собор, прав. 7), и речено прежде, и ты благорассудительно упомянул, что подобает последовать обычаю каждой страны, потому что о их крещении различно думали рассуждавшие о сем предмете в свое время. Крещение пепузиан, по моему мнению, не имеет ничего в свое защищение; и я удивился, как не приметил сего великий Дионисий, будучи искусен в правилах. Ибо древние положили принимать Крещение, ни в чем не отступающее от веры; поэтому иное назвали они ересью, иное расколом, а иное самочинным сборищем. Еретиками назвали они совершенно отторгшихся и в самой вере отчуждившихся; раскольниками — разделившихся в мнениях о некоторых предметах церковных и о вопросах, допускающих уврачевание; а самочинными сборищами — собрания, составляемые непокорными пресвитерами или епископами и ненаученным народом. Например, если кто, быв обличен во грехе, удален от священнослужения, не покорился правилам, а сам удержал за собою предстояние и священнослужение, и с ним отступили некоторые другие, оставив Кафолическую Церковь, — это есть самочинное сборище. О покаянии мыслить иначе, нежели как сущие в Церкви — есть раскол. Ереси же суть, например: манихейская, валентинианская, маркионитская и сих самых пепузиан. Ибо здесь есть явная разность в самой вере в Бога. Вот почему от начала бывшим Отцам угодно было крещение еретиков совсем отметать; крещение раскольников, как еще не чуждых Церкви, принимать; а находящихся в самочинных сборищах — исправлять приличным покаянием и обращением, и вновь присоединять к Церкви. Таким образом, даже находящиеся в церковных степенях, отступив вместе с непокорными, когда покаются, нередко приемлются вновь в тот же чин. Пепузиане же явно суть еретики. Ибо они восхулили на Духа Святаго, нечестиво и бесстыдно присвоив наименование Утешителя Монтану и Прискилле. Посему, боготворят ли они человеков, подлежат за это осуждению; оскорбляют ли Духа Святаго, сравнивая Его с людьми, — и в сем случае повинны вечному осуждению, ибо хула на Духа Святаго не прощается. Какая же была бы сообразность признать крещение тех, которые крестят во Отца, и Сына, и в Монтана или Прискиллу? ибо не суть крещены крестившиеся в то, что нам не предано. Посему, хотя великий Дионисий и не приметил сего, но нам не должно соблюдать подражания неправильному, ибо нелепость сама собою явна и ясна для всех, имеющих хотя несколько рассуждения. Кафары суть из числа раскольников. Однако угодно было древним, как то Киприану и нашему Фирмилиану, одному определению подчинить всех сих: кафаров, енкратитов, идропарастатов и апотактитов. Ибо, хотя начало отступления произошло чрез раскол, но отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святого Духа. Ибо оскудело преподаяние благодати, потому что пресеклось законное преемство. Ибо первые отступившие получили посвящение от Отцов и, чрез возложение рук их, имели дарование духовное. Но отторженные, сделавшись мирянами, не имели власти ни крестить, ни рукополагать, и не могли преподать другим благодать Святого Духа, от которой сами отпали. Вот почему приходящих от них к Церкви, как крещенных мирянами, древние повелевали вновь очищать истинным церковным Крещением. Но поскольку некоторым в Асии решительно угодно было, ради назидания многих, принять крещение их, то да будет оно приемлемо. Подобает же нам усмотреть злоухищрение енкратитов. Они, да соделают себя неудобоприемлемыми для Церкви, умыслили, предускоряя, совершать собственное крещение, чрез что и собственный свой обычай изменили. Итак, поскольку о них ничего ясно не изречено, думаю, что прилично нам отвергать их крещение; и если бы кто принял от них оное, такового, приходящего к Церкви, крестить. Но если это становится препятствием общему благосозиданию, то вновь подобает держаться обычая и следовать Отцам, благоусмотрительно устроившим дела наши. Ибо я опасаюсь, чтобы нам тогда, как хотим удержать их от поспешного крещения, не оттолкнуть, спасаемых строгостью отлагательства. Если же они сохраняют наше Крещение, это да не устыжает нас, ибо мы обязаны не воздавать им за то благодарность, но покоряться правилам с точностью. Всемерно же да будет установлено, чтобы, после их крещения приходящие к Церкви, были помазуемы от верных и так приступали к Таинствам. Впрочем, знаю, что братии Зоина и Саторнина, бывших в их обществе, мы приняли на кафедру епископскую, почему соединенных с их обществом уже не можем строгим судом отчуждать от Церкви, постановив принятием епископов как бы некое правило общения с ними.

Первое правило Св. Василия особенно важно по своим определениям трех категорий лиц, отпадающих от Церкви: еретиков, раскольников и составляющих самочинные сборища. Относительно еретиков Зонара в толковании на 6 пр. 2 Всел. Собора, ссылаясь на Василия Вел., выразился так: “Еретики суть все, мыслящие несогласно с православною верою, хотя бы давно, хотя бы недавно они были отлучены от Церкви, хотя бы древних, хотя бы новых ересей они держались”. Он же в толковании 14 пр. 4 Всел. Собора дает такое определение: “Под именем еретиков разумеются те, что приемлют наше таинство, но в некоторых частях учения погрешают и несогласны с православными”. Некоторые ошибочно думают, что ересью можно называть только учение, осужденное в таком качестве Вселенским Собором. Всякое учение, несогласное с православным, есть ересь, если исповедующий его настаивает на нем вопреки Церкви. Со времени появления римо-католичества и протестантства не было ни одного Вселенского Собора, но введенные Церковью чины их приема в Православие называют их справедливо ересями.

Раскольники, также как еретики, движимы гордостью в противопоставлении своего собственного мнения решению Церкви, но не в вопросах догматов, а в вопросах дисциплины и нравственности.

Еще грубее по своему происхождению самочинное сборище, составляемое людьми, не желающими подчиняться церковным правилам (о них см. правила Ап. 31; 4 Всел. 18; 6 Всел. 31 и др.).

Из упомянутых Св. Василием ересей пепузиане те же монтанисты, называвшиеся так по тому месту из которого они происходили (Пепуза). В древних источниках они иногда называются фригами, ибо ересь Монтана пошла из Фригии. Это была группа гностиков, которые были против иудейства и хотели якобы восстановить христианское учение во всей чистоте. Система Монтана была дуалистической. Он сам называл себя Утешителем, посланным очистить Христианство от извращения. Того же противоиудейского направления были маркиониты, тоже гностики, появившиеся в Риме во второй половине 2-го века. Валентиниане были тоже гностики, но иудаистического направления. О катарах см. толкование 8 пр. 1 Всел. Собора. Идропарасты были последователи гностика 2 века Татиана, между прочим учившего, что надо избегать крепких напитков и что потому евхаристия должна совершаться только на воде без вина (см. 32 пр. 6 Всел. Собора). Из той же гностической школы Татиана происходили энкратиты и апотактиты. Этими названиями определяются разные стороны учения Татиана, который призывал к отречению от всего земного (брака, мяса, вина, как предметов нечистых). Упоминая разную практику в принятии еретиков, Св. Василий указывает норму в том, что отступившие даже через раскол “ уже не имели на себя благодати Св. Духа. Ибо оскудело преподание благодати, потому что пресеклось законное преемство”. Т. о., Св. Василий, а вслед за ним и Вселенские Соборы приняли тот принцип, который защищал в своих творениях Св. Киприан Карфагенский. Только ради церковной пользы, чтобы облегчить присоединение к Церкви отпавших от нее, Св. Василий в конце правила допускает снисходительную практику принятия обращающихся без нового крещения, а через отречение от заблуждений и миропомазание.


2. Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению смертоубийства. Тонкого различения плода образовавшегося или еще необразованного — у нас нет. Ибо здесь полагается взыскание не только за имевшее родиться, но и за то, что навредила самой себе, поскольку жены, от таковых покушений, весьма часто умирают. К этому присоединяется и погубление плода, как другое убийство, от дерзающих на это умышленно. Впрочем, подобает не до кончины простирать покаяние их, но принимать их в общение, по исполнении десяти лет; врачевание же измерять не временем, но образом покаяния.

Ср. 6 Всел. 91; Анкир. 21; Василия Вел. 8.

3. Диакон, по принятии диаконства соблудивший, хотя должен извержен быть от диаконства, но, по низведении на место мирян, да не отлучается от приобщения, ибо древнее есть правило: извергаемых от священного степени подвергать этому только образу наказания, в чем, как мне мнится, древние последовали оному закону: не отмсти дважды за одно (Наум.1:9). Есть же и другая этому причина; ибо находящиеся в чине мирян, быв извержены от места верных, снова приемлются на место, с которого ниспали. А диакон подвергается наказанию извержения, продолжающемуся навсегда. Итак, они ограничились сим одним наказанием, поскольку не возвращается ему диаконство. Так по уставам. Вообще же истиннейшее врачевание есть удаление от греха, так что отвергший благодать, ради удовольствия плоти, подает нам совершенное доказательство своего исцеления, если с сокрушением сердца и со всяким порабощением плоти воздержанию отступит от удовольствий, которыми совращен был. Итак, подобает нам и то, и другое знать: и принадлежащее к совершенству покаяния, и принятое в обычай; для не достигающих же совершенства покаяния — последовать преданному уставу.

Ср. Ап. 25; 6 Всел. 4 и 21; Карф. 36; Василия Вел. 6, 32, 51 и 70.

4. О троебрачных и многобрачных мы положили то же правило, какое и о второбрачных, по соразмерности. Второбрачных отлучают на год, а других — на два, троебрачных же — на три, а часто и на четыре года, и нарицают такой союз уже не браком, но многоженством, или паче наказанным блудом. Поэтому и Господь самарянке, переменившей пять мужей, сказал: тот которого ныне имеешь, не муж тебе (Ин. 4:18), показывая тем, что преступившие предел второбрачия уже не достойны нарицаться именами мужа или жены. Мы же не от правила, но от последования предшественникам, приняли обычай: троебрачных отлучать на пять лет. Впрочем, не следует совсем заграждать для них вход в Церковь, но удостаивать их слушания Писаний два или три года, а посем допускать до стояния, но удерживать от приобщения Святыни, — и так показывающих некий плод покаяния восстановлять на место общения.

В настоящее время практика и местные церковные законодательства разрешают третий брак, который, однако, совершается по особому покаянному чину. Но это не сразу вошло в практику с тех пор как Император Лев Мудрый вызвал возмущение в Церкви своим вступление в третий и четвертый брак. Собор 920 г. осудил допустивших это беззаконие, а третий брак допускал в виде исключения в определенных случаях, налагая на вступивших в него пятилетнюю епитимию. Это определение было подтверждено Собором в Константинополе в 997 г. Допущенное тогда как исключение теперь всюду стало нормой.

5. Еретиков, при кончине кающихся, подобает принимать. Явно же есть, что принимать не без рассуждения, но со испытанием, истинное ли показывают покаяние, и имеют ли плоды, свидетельствующие тщание о спасении.

Ср. 2 Всел. 7; 6 Всел. 95; Неокрес. 12; Лаод. 47; Карф. 54.

6. Любодеяния посвященных Богу да не обращаются в брак, но всячески да расторгается их совокупление. Ибо это и для утверждения Церкви полезно, и еретикам не даст случая укорять нас, в том, чтобы якобы привлекаем к себе попущением греха.

Под посвященными Богу правило подразумевает клириков и монашествующих. Их любодеяние не только есть грех против седьмой заповеди, но и нарушение обета безбрачия у монашествующих и у тех, кто неженатыми вступили в клир. Никто не может быть освобожден от монашеского обета, даваемого в Православной Церкви на всю жизнь, а не на время, как в некоторых католических орденах. Поэтому повенчание покинувшего монастырь монаха хуже, чем венчание человека, состоящего уже в браке. Во втором случае, вступающий в незаконный брак, признаваемый недействительным, нарушает верность жене, а в первом случае он оказывает неверность Христу и Церкви. 15 пр. 4 Всел. Собора называет это “оскорблением благодати Божией”. Ср. Ап. 25 и 26; 4 Всел. 15 и 16; 6 Всел. 4, 6 и 44; Анкир. 19; Василия Вел. 18, 19, 20, 44, 60.

7. Мужеложники и скотоложники, и убийцы, и отравители, и прелюбодеи, и идолопоклонники — того же осуждения достойны. Поэтому правило, какое имеешь о прочих, соблюдай и о сих; а о принятии каявшихся тридцать лет в нечистоте, которую соделали в неведении, и сомневаться нам не надлежало. Ибо и неведение творит их достойными снисхождения, и добровольное исповедание, и протечение столь долгого времени, ибо они едва не весь век человеческий преданы были сатане, да научатся не бесчинствовать. Поэтому повели уже неотложно принять их, и тем более, если имеют слезы, преклоняющие тебя к милосердию, и являют житие, достойное милования.

Под идолопоклонниками в данном правиле подразумевается не язычники, а по толкованию Зонары люди, занимающиеся волшебством, о которых говорится в 61 пр. 6 Всел. Собора. Языческое поклонение идолам влечет за собою полное отлучение от Церкви. Ср. 6 Всел. 87; Анкир. 16, 17, 20, 22 и 24; Василия Вел. 58, 62, 63 и 65; Григория Нисск. 4.

8. Во гневе на свою жену употребивший секиру есть убийца. Справедливо же и достойно твоего благоразумия воспомянул ты мне, да реку о сем пространнее, ибо много различий между вольным и невольным. Если кто, бросив камень на пса или на древо, попадет в человека — это есть дело совершенно непроизвольное и не бывшее в намерении действующего, ибо намерение его было отразить зверя или сбить плод; подвергшийся же удару сам собою нашел на него, проходя мимо; итак, это есть невольное. Невольное также и то, если кто, желая кого исправить, ударит ремнем или жезлом нетяжелым, и биемый умрет, ибо здесь рассматривается намерение, что он хотел исправить согрешившего, а не умертвить. Подобным образом, к невольным убийствам принадлежит и то, если кто, защищая себя в драке, древом или рукою, нещадно нанесет противнику удар в опасное место, имев намерение причинить боль, а не совсем убить, но это уже приближается к вольному убийству, ибо употребивший таковое орудие к защищению или безщадно нанесший удар явен есть в том, что не пощадил человека, будучи обладаем страстью. Подобно употребивший в орудие тяжелое дерево и камень, больший силы человеческой, причисляется к невольным убийцам, как иное имевший в намерении, а иное соделавший, ибо он во гневе нанес такой удар, что умертвил пораженного, хотя, может быть, намерение его было только разить, а не совсем умертвить. Но кто употребил меч или что-либо таковое, тот не имеет никакого извинения, и, особенно, бросивший в кого-либо секиру. Ибо он не из руки ударил его, так чтобы мера удара зависела от него, но бросил так, что удару, и от тяжести железа, и от остроты его, и от стремления чрез большое пространство, по необходимости надлежало быть смертельным. Совершенно также вольное, и в сем никакому сомнению не подлежащее, есть то, что делается разбойниками и в неприятельских нашествиях, ибо разбойники убивают ради денег, избегая обличения в злодеянии, а находящиеся на войне идут на поражение противника, с явным намерением: не устрашить, и не вразумить, но истребить оных. Еще же, если кто напоит кого-либо тайным составом (хотя бы то было для иной некой причины) и умертвит, — такового признаем вольным убийцею. Сие часто делают жены, покушаясь некими обаяниями и чарованиями привлекать неких в любовь к себе, и дающие им врачебные составы, производящие помрачение разума. Хотя таковые, причинив смерть, сделали не то, что имели в намерении, однако, за волшебство и занятие возбраненное, причисляются к вольным убийцам. Поэтому и дающие врачевство для извержения зачатого в утробе есть убийцы, равно и приемлющие детоубийственные отравы. О сем доселе.

Ср. Ап. 66; 6 Всел. 91; Анкир. 21, 22 и 23; Василия Вел. 2, 11, 43, 54, 56 и 57; Григория Нисск. 5.

9. Господне изречение, что не позволительно разводиться от брака, только за прелюбодеяние (Мф. 5:32), по разумению его, равно приличествует и мужам, и женам. Но не то в обычае. О женах находим много строгих изречений. Апостол глаголет: совокупляющийся с блудницей, становится одно тело с ней (1Кор. 6:16); и Иеремия: если будет жена мужу иному, не возвратится к мужу своему, но осквернившися осквернится (Иерем. 3:1), и паки: держай прелюбодейцу, безумен и нечестив (Притч. 18:23). Женам же обычай повелевает удерживать мужей своих, хотя они прелюбодействуют и в блуде находятся. Поэтому не знаю, может ли прямо прелюбодейцею наречься живущая с мужем, оставленным своею женою, ибо здесь обвинение падает на оставившую мужа, по какой причине она отступила от брака. Ибо если потому, что биема была и не стерпела ударов, то подобало паче претерпеть, нежели разлучаться с сожителем; если потому, что не стерпела утраты имения, и сей предлог не достоин уважения. Если же и потому, что муж ее живет в блуде, наблюдения сего не имеем в церковном обычае, но и от неверного мужа не повелено разлучаться жене, а пребывать с ним, по неизвестности, что последует. Что бо веси жено, аще мужа спасеши (1 Кор. 7:16). Поэтому жена, оставившая своего мужа, есть прелюбодейца, если перешла к другому мужу, а муж оставленный достоин снисхождения, и сожительствующая с ним не осуждается. Если же муж, отступив от жены, поймет иную, то и сам он есть прелюбодей, потому что вынуждает ее прелюбодействовать, и живущая с ним есть прелюбодейца, поскольку отвлекла к себе чужого мужа.

Правило устанавливает одинаковое право и мужа и жены искать развода в случае нарушения верности другим, но указывает и причины, по которым жена должна терпеть другие недостатки мужа. Поскольку теперь нет осуждаемого Св. Отцом обычая, по которому мужу разрешалась неверность жене, указание его на необходимость терпения при жестоком обращении должно относится к обоим супругам. 6 Всел. Собор ссылается на это правило. Ср. Ап. 48; 6 Всел. 87 и 93; Карф. 115; Василия Вел. 21, 35 и 47.

10. Клянущиеся не принимать рукоположения, когда произнесли клятву, да не принуждаются нарушать оную. Ибо хотя есть, как думается, некое правило, снисходящее таковым, однако мы дознали опытом, что не благопоспешествуется поступившим против клятвы. Должно же рассматривать и образ клятвы, и слова, и расположение, с которым они клялись, и тонкие в словах прибавления; и если ни с какой стороны нет никакого облегчения от силы клятвы, то подобает совершенно оставлять таковых. Дело же Севира или поставленного им пресвитера, по моему мнению (если и твое с моим согласно), получает некоторое разрешение клятвы следующим образом. Село оное, в которое произведен человек сей, подчиненное доныне Мисфии, повели причислить к масадам, ибо, таким образом, и он не будет клятвопреступником, не переходя от места, и Лонгин, имея с собою Кириака, не упразднит церкви и не подвергнет души своей осуждению за опустение оной; и мы не возмнимся делать нечто против правил, снисходя к Кириаку, который клялся пребывать в Минданах, но согласился переведен быть. Ибо возвращение его будет соблюдением клятвы, а ему покорность распоряжению не вменится в клятвопреступление, поскольку к клятве его не было присовокуплено того, что он даже и на краткое время не оставит Минданов, но во все прочее время пребудет там. Севиру же, извиняющемуся забвением, мы простим, сказав что Ведущий тайное не попустит Церкви Своей понести вред от того, кто в начале поступал не по правилам, но связал себя клятвою, вопреки Евангелию, кто перемещением учил клятвопреступлению, ныне же лжет притворным забвением. Но поскольку мы не судьи сердец, но судим по тому, что слышим, то Господу предоставим отмщение, а сами без сомнения приимем его, дав прощение забвению, как немощи человеческой.

Ср. 6 Всел. 94; Василия Вел. 17, 28, 29, 64, 81 и 82.

11. Невольное соделавший убийство достаточное понес наказание, быв отлучен в продолжение одиннадцати лет. Ибо явно есть, что о получивших раны мы должны соблюдать Моисеев закон (Исх. 21:18,19), и слегшего на одр от полученных ран, но потом вновь ходившего, при помощи жезла, не почитать убитым; если же и не встал после ран, но потому что бивший не хотел умертвить его, то он есть, хотя и убийца, однако, по намерению, невольный.

Ср. Ап. 66; Анкир. 23; Василия Вел. 8, 54 и 57; Григория Нисск.5.

12. Двоеженцам правило (Апост. 17) совершенно возбранило быть служителями Церкви.

Ср. Ап. 17; 6 Всел. 3.

13. Убиение на брани отцы наши (См. послание Св. Афанасия к Амуну монаху) не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но, может быть, добро было бы советовать, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удержались от приобщения только Святых Тайн.

Ср. Афанасия Вел. 1.

14. Вземлющий лихву, если захочет неправедную корысть истощить на нищих и впредь от недуга любостяжания свободен быть, может принят быть в священство.

Ср. Ап. 44; 1 Всел. 17; 6 Всел. 10; Карф. 5; Григория Нисск. 6.

15. Дивлюсь же, что ты требуешь от Писания буквальной точности и думаешь, что речение перевода есть принужденно, когда он хорошо выражает означаемый им предмет, но не перелагает собственно значения слова еврейского. Впрочем, не должно без внимания игнорировать вопрошение, предложенное мужем любознательным. Птицы небесные и рыбы морские и при сотворении мира имели одинаковое происхождение, поскольку оба сии рода животных изведены из воды; причина же этому та, что оба имеют одно и то же свойство. Ибо одни плавают в воде, а другие плавают по воздуху. Поэтому и упомянуто о них совокупно. Состав же слов псалма (греческие слова Пс. 8:9: птиц небесных и пр.) не точно соображен в отношении к рыбам, но в отношении ко всем тварям, живущим в водах, совершенно правилен. Ибо человеку покорны птицы небесные и рыбы морские, и не сии только, но и все твари, преходящия стези морския. Ибо не все, живущее в воде, есть рыба, как-то: китообразные животные, киты, зигены, дельфины, тюлени, еще же кони, псы, пилы и мечи рыбы, и морские коровы; и, если угодно, кропивы и гребни, и все черепокожные, из коих ни одно не есть рыба, все же суть преходящия стези морские. Таким образом, три суть рода: птицы небесные, рыбы морские и те животные, обитающие в водах, которые отличаются от рыб, но также преходят стези морские.

16. Нееман велик не у Господа, но у господина своего, то есть он был одним из вельмож у царя Сирского. Итак, вникай в Писание с точностью, и в нем самом обрящешь разрешение вопроса.