Василий Великий. Утешение больному



Василий Великий. Утешение больному

Жизнь человеческая мала, кратковременные радости трудного бытия — паутинная ткань, наружный блеск жизни — сон. Но как блажен покой праведных; упокоение на небесах бесконечно. Подлинно, это — дары бессмертного Щедролюбца! Ибо Чья сущность неизменяема, у Того и дары нескончаемы. Поэтому здешняя борьба праведных временна, а победа и тамошние награды вечны.

В жизни, как в училище боевого искусства, трудимся мы, борясь со скорбями; и нашей природе много противников. Удовольствия отнимают твердость, роскошь изменяет мужество, уныние расслабляет силы, клевета наносит оскорбления, лесть прикрывает собою злые замыслы, страх действует так, что падаем в отчаяние; и такими-то треволнениях непрестанно обуревается наша природа. Не только горести жизни несносны, но и то самое, что кажется приятным, опечаливает своею обманчивостью; и мы проходим жизнь почти полную скорбей и слез. И если угодно тебе знать, выслушай описание горестей жизни.

Человек посеян в утробе матери; но этому сеянию предшествовала скорбь. Семя брошено в почву плоти; если только размыслим об этом, то устыдимся начала рождения. Брошенное семя изменилось в кровь, кровь отвердела в плоть, плоть со временем приняла на себя образ; образовавшееся непонятным для ума способом одушевилось; одушевленное воспиталось естественными средствами; стесненный зародыш скачет, негодует на это заключение в плоти, но едва наступило время рождения, распались затворы чревоношения, отверзлись двери плоти, утроба матери отпустила удерживаемый ею до сих пор плод; выскользнул в жизнь этот борец скорби, вдохнули в себя воздух эти уста создания; и что ж после этого? Первый от него звук — плачет. Достаточно этого, чтоб поначалу узнать жизнь. Младенец коснулся земли и не смеется, но, едва коснувшись, обступается болезнями и плачет. Он знает уже, что заброшен бурей в море скорбей. Питается со слезами, сосет молоко с принуждением; достигает возраста, и начинает бояться родителей или домашних слуг. Стал взрослым отроком и отдан в науку учителям. Вот страх, не знающий отдыха! Ленится, принимает побои, проводит ночи без сна, но выучивается, вполне успевает, заходит далеко в науках, приобретает добрую о себе славу, просвещен всеми родами познаний, исполнен опытности в законоведении, со временем достигает мужеского возраста, посвящает себя военной службе. Опять начало еще больших скорбей! Боится начальников, подозревает злонамеренных, привыкает к корысти, везде ее ищет, сходит с ума, домогаясь прибыли; неусыпен, проводит жизнь в тяжбах. Рассчитывая выгоды, оставляет родину, никем не влекомый, служит невольно, трудится сверх силы, проводит в заботах ночи, работает неутомимо днем, как раб. Нужда продала его свободу. Потом, после всего этого, после многих трудов и угождений, удостоен он почестей, возведен на высоту чинов, управляет народами, повелевает войсками, величается, как; первый сановник в государстве, собрал груды богатства; но с трудами текло вместе и время, с чинами пришла и старость, и прежде, нежели насладился богатством, отходит похищенный из жизни и в самой пристани терпит кораблекрушение. Ибо вслед за суетными надеждами идет смерть, посмеивающаяся над смертными.

Такова жизнь человеческая — непостоянное море, зыбкий воздух, неуловимое сновидение, утекающий поток, исчезающий дым, бегущая тень, собрание вод, колеблемое волнами. И хотя буря страшна, плавание опасно; однако же мы, пловцы, спим беспечно. Страшно и свирепо море жизни, суетны надежды, увлекающие подобно бурям. Скорби ревут, как волны; злоумышления скрываются, как; подводные камни; враги лают, как псы; похитители окружают, как морские разбойники; приходит старость, как зима; настоет смерть, как кораблекрушение. Видишь бурю, правь искуснее; смотри, как плывешь, не затопи ладьи своей, нагрузив ее или богатством, приобретаемым неправдой, или бременем страстей.

Поэтому весьма кстати взывает блаженный Павел: великое приобретение — быть благочестивым (1 Тим. 6, 6), — богатство небесное, сокровище тайн, море премудрости, знание истины, поклонение несозданнои Троице, зеркало первозданной тайны, вера без сомнения, исповедание, избегающее исследований, проповедь преподобная, произносимая устами, проникающая через слух, укрепляющаяся в душе и подающая озарение Троицы.

Великое приобретение — быть благочестивым и довольным: потому что всего богаче довольство, жизнь без излишеств, упокоение беззаботное, богатство не вовлекающее в сети, нужда, дающая послабление, тяжесть без скорби, содержание небедное, наслаждение непостыдное. Приучающие себя к довольству избегают волнений богатства: ибо богатый всего боится, — боится дней как удобных ворам, боится ночей как мучений от забот, боится утреннего времени, как прихода к нему льстецов, боится не только времени, но и места. Его приводят в ужас нападения разбойников, злоумышления воров, клевета притеснителей, расхищения сильных, злодеяния домашних, любопытство доносчиков, нечувствительность делающих взыскания, рассуждения соседей, гнилость стен, падение домов, нашествия варваров, коварство сограждан, приговоры судей, потеря того, что имеет, отнятие того, чем владел. О человек, если такова зима обладания, то где же весна наслаждения? Великое приобретение — быть благочестивым и довольным. Оно не заключается вместе с настоящей жизнью, говорит апостол. Это — приобретение бессмертное; с растратою богатства оно не утрачивается.

Сказал Павел: мы ничего не принесли 6 мир (1 Тим. 6, 7). Равноправие при вхождении в мир достаточно для того, чтобы изгнать неровность положения в общественной жизни. Мы ничего не принесли в мир. Нагими вышли мы из утробы матери. Ничего не имея у себя, пришел в мир ты, корыстолюбец; у тебя не было ни золота, потому что оно вырывается из земли, ни денег, потому что не с тобой посеяны, ни одежд, потому что они — произведения искусства ткачей, ни поместий, которые возделало богатство и обустроили руки, ни достоинства, кроме одного — образа Божия; ни владычества, которое подтачивает время и пожинает смерть. Наг взошел ты в мир: о если бы и из жизни выйти тебе обнаженным от грехов!

Мы ничего не принесли в мир, но ничего не можем и вынести из него. Неужели, Павел, ничего не выносим мы из принадлежащего к жизни? — Ничего, разве одни добродетели, если упражнялись в них. Выносим целомудрие, если цвели им. Выносим милостыню, если обогащались ею. Это — помощники души, веревки для уловления жизни. Богатство остается здесь, золото расхищается, деньги делятся, поместья продаются, слава забывается, владычество прекращается, страх угасает. С театром жизни разрушается и убранство. Итак, что же? Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1 Тим. 6, 8). Избегаю излишнего как бесполезного и ищу необходимого как не подлежащего осуждению. Богач предстает там нагим. Если имеет добродетели, и там он богат. А если обнажен от них, то — вечный нищий.

Ничто не богаче добродетельной нищеты. Петр нищ, но взял добычу со смерти. Иоанн нищ, но вылечил ноги хромого. Филипп нищ, но в Сыне видел Отца (Ин. 14, 9). Матфей нищ, потому что оставил богатство вместе с хищением (Лк. 5, 28). Фома нищ, но открыл сокровище, какое невозможно украсть — ребро Владыки. Павел нищ, но стал наследником рая. Владыка нищ по плоти, потому что безмерно богат по Божеству.

Вот и сегодня излил богатство врачевания, освободил от болезни тещу Петрову, прикосновением отогнал горячку. Не после многих посещении поднял страждущую; не видно лекарства; исцеление последовало внезапно. Много понесла она страданий, и не было избавителя. Но здесь предстает только Врач сущности, и телесная зима прекратилась.

Посмотри же на то, что наиболее чудесно. Троих исцелил от одного и того же, — двух мужей и одну жену, — Лазаря, сына вдовицы и дочь Иаира. И для чего? Слушай, потому что причина этому таинственна. Хотел показать, что Он — Владыка Закона и Благодати; поэтому в других соблюдает подобный образ; как и там поставил трех правителей народу — Моисея, Аарона и Мариам. Слушай, что Сам говорит у пророков: народ Мой! что сделал Я тебе и чем отягощал тебя? отвечай Мне. Я вывел тебя из земли Египетской и искупил тебя из дома рабства, и послал перед тобою Моисея, Аарона и Мариам (Мих. 6, 3, 4), — Моисея в лице Закона, Аарона в лице пророков, и Мариам в виде Церкви, которую ослепила нечистота идолов и излечило человеколюбие Воплотившегося.

Поэтому Церковь, как Мариам, освободившись от мысленного фараона — диавола и от владычества демонов и видя, что ветхий человек, подобно Египту, потоплен в море купели, взяв тимпан благодарения и приведя в согласие с древом креста, ударяет в струны добродетели и восклицает: пою Господу, ибо Он высоко превознесся (Исх. 15, 1). Сошел с неба и не отлучился от Отца; родился в вертепе и не сошел с престола; возлег в яслях и не оставил Отчих недр; родился, воплотившись от Девы, и, как Бог, был без отца; сошел вниз и не отлучился от высшего; взошел и не сделал прибавления в Троице; в образе раба явился и не утратил равноправия с Отцом, но есть Слово, и Образ, и Сияние; — Слово, ибо никогда не был отделен от ума; Образ, не из воска вылитый круг, но печать разнообразная; Сияние, ибо свет вечен, как и солнце; Образ, потому что видевший Сына видел Отца (Ин. 14, 9). Ему слава и держава с единородным Его Сыном и животворящим Его Духом, ныне, и всегда, и во веки веков! Аминь.