Выходка Pussy Riot - первая акция, направленная лично против патриарха Кирилла


Акция арт-группы «Бомбилы» «Бог переехал». © Антон Тушин/Ridus.ru

Удивительно, что российская публика, которая в большинстве своем считает себя православной, довольно спокойно относится к разного рода антицерковным выступлениям. Более того, "антиклерикальная" риторика в грубом и примитивном виде стала фактически обязательной частью разговора об обществе и его ценностях, и о церкви вдобавок. Иначе трудно объяснить, почему Александр Невзоров стал доверенным лицом основного кандидата в президенты и почему хулиганский панк-молебен группы Pussy Riot в храме Христа Спасителя не вызывает уж очень большого возмущения среди граждан. Даже политики, за исключением некоторых патриотически настроенных, не спешат встать на защиту РПЦ, хотя и называют себя православными.

 

Понятна обида о. Всеволода Чаплина на это общество и на эту элиту, которая не кинулась сразу на защиту матери-церкви. По его словам, тот, кто не осудит произошедшее в главном соборе страны, может не рассчитывать на поддержку православных. Однако не спешат осуждать именно сами рядовые православные, которые готовы достаточно спокойно смотреть на критику церковного руководства.

Значительная часть общества вообще со злорадством готова смотреть и читать про связь РПЦ с бюрократией, про реальные и мнимые богатства иерархов, про коррупцию церкви как института. Ярче всего эту потребность части населения, причем как интеллигенции, так и массы граждан попроще, выражают Владимир Познер — как просвещенный атеист, и Александр Невзоров — как возмущенный развратом и блеском духовенства обыватель. То есть в России все примерно как и в нормальном европейском обществе.

Текст песни, которую группа Pussy Riot попыталась исполнить в храме Христа Спасителя, отражает ровно ту же линию: "попы и власть зажрались, и нам жить не дают". Хотя бесстыдные пляски на амвоне, конечно, являются кощунством и оскорблением религиозных чувств, саму песню, как ни странно, богохульной не назовешь. Грубости в этом оппозиционном молебне звучат в основном в адрес руководства РПЦ и светской власти.

Другое дело, что, как выразился Марат Гельман, художнику при всей его творческой свободе нельзя нарушать сакральное пространство храма. Известный галерист в данном случае оказался на стороне церкви даже в большей степени, чем протодиакон Андрей Кураев, заявивший, что панк-молебен — это проявление скоморошеской культуры в период Масленицы и следовало накормить девушек блинами. Кураева сразу раскритиковали и чуть ли не послали вслед за девушками в ад свои же православные собратья, но опытный полемист и сам любитель перфомансов Кураев скорее всего понимает, что на такую выходку у церкви не может быть собственного адекватного ответа. Разве что задействовать государственную машину.

При поддержке представителей духовенства ответ действительно нашелся у государства — в виде уголовного наказания. В начале Великого поста представители РПЦ потребовали посадить девушек безо всякого прощения, чтобы другим оппозиционерам даже в голову не приходила мысль петь неприличные частушки про церковь и власть.

Заявления в прокуратуру направил целый ряд инициативных граждан. А глава Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества о. Всеволод Чаплин предложил ужесточить наказание за оскорбление религиозных чувств (богохульство, кощунство), за которое сейчас полагается лишь штраф. Кроме того, о. Всеволод призвал проверить тех, кто организовывал эту акцию, на предмет экстремизма.
Вообще кровожадность многих деятелей уже перешла в истерию. Например, представители районного казачьего общества "Юго-Восток" выступили с предложением взять под охрану все храмы в округе, а злостных хулиганок найти и отдать на суд прихожан. А лидер "Православного корпуса" "Наших" Борис Якеменко призвал "актуализировать ветхозаветные кары". Хотя что может быть хуже этих кар, чем обвинение в экстремизме?

Впрочем, ничего экстремистского ни в действиях, ни в словах панк-молебна нет. Более того, даже кощунство при всем своем непотребном поведении девушки совершили весьма относительное, так как в алтарь они не входили и не стремились войти, а именно алтарь — та часть храма, куда женщинам вход запрещен. Переосвящать храм после них не потребовалось.

Очевидно, что яростная реакция на выходку панк-группы связана с тем, что это фактически первая яркая и публичная акция, направленная лично против патриарха Кирилла, против сребролюбия иерархов и их связей с нынешней властью.

Конечно, церковь не должна терпеть унижения от панков или просто антиклерикалов в своих же храмах. Однако приоритет прокуратуры над Евангелием только укрепляет в народе дремучую, еще дореволюционную мысль, что православие — это одно, а РПЦ и ее лидеры — нечто совсем другое.

Роман Лункин,

"МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ"