Владимир Высоцкий: трагедия русской души


Владимир Высоцкий

Не так давно Всероссийский центр изучения общественного мнения установил, что, согласно опросам, в сознании наших современников В. Высоцкий занимает второе место среди великих русских людей XX века. На первом месте стоит Юрий Гагарин, на третьем – маршал Жуков. Притом большинство респондентов, отдавших свой голос за Высоцкого, – это молодые люди, родившиеся уже после смерти актера и поэта. Прошло уже более 30 лет после его кончины, но «народная тропа» к нему не зарастает.
В декабре 2011 года на экраны страны вышел давно ожидаемый и весьма разрекламированный фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой». И хотя, по моему скромному мнению, данная картина не стоит не только потраченных на нее 12–15 миллионов долларов, но даже просто того «кинокорма», который был съеден съемочной группой за пять лет съемок, тем не менее, для меня это случай лишний раз вспомнить этого весьма противоречивого, неординарного и, без всякого сомнения, одаренного от Бога великого человека – Владимира Высоцкого. Тем более что совсем недавно, 25 января 2012 года была годовщина со дня его рождения.

Можно любить или не любить Высоцкого, но нельзя сомневаться в том, что он оказал очень большое влияние на несколько поколений российских людей совершенно разных социальных слоев, сословий и возрастов. По цитируемости песен, по востребованности творчества Высоцкий остается на первых местах. Его песни слушают и цитируют все: и простой народ, и писатели, и журналисты, и даже священники. Я сам слышал, как один маститый протоиерей, настоятель нескольких храмов, в беседе с прихожанами ссылался на песни Высоцкого. Если бы не было Владимира Семеновича, возможно, что и не было бы лучших представителей современного отечественного рока и бардовской песни или их творчество было бы каким-то иным. Потому что Высоцкий, по их собственному признанию, оказал на них очень большое влияние.

Живой или неживой?

Но вернемся к упомянутому в начале статьи фильму. Напомню, что главной интригой картины стало то, что ее создатели, используя довольно сложный силиконовый грим, созданный на основе посмертной маски Высоцкого, и новейшие компьютерные технологии, смогли добиться очень большого внешнего сходства некоего современного актера с самим Высоцким. Голос поэта также постарались воспроизвести, изменив с помощью современных электронных средств тембр голоса актера. Кто сыграл Владимира Семеновича, держалось (и до сих пор держится) в тайне. Все это создало большой ажиотаж вокруг съемок фильма и выхода его в прокат. Но когда долгожданная картина была представлена зрителям, очень многие люди, особенно лично знавшие поэта, испытали горькое разочарование. То же чувство, я думаю, посетило и всех, кто любит творчество Высоцкого и его самого.

По мнению авторов фильма, самым интересным и важным в биографии поэта является, видимо, то, что он в конце жизни употреблял сильнодействующий медицинский препарат морфин. И в фильме Высоцкий показан очень больным человеком, почти постоянно находящимся «в ломке», так как, отправляясь с поэтом на гастроли в Узбекистан, его импресарио почему-то не взял с собой наркотики («лекарства», как называют их персонажи фильма). В Бухаре сердце Высоцкого останавливается, он переживает клиническую смерть – это, пожалуй, единственный невымышленный, реальный эпизод за весь фильм. А все другие события и персонажи фильма, как указывают создатели картины в титрах, вымышлены. И это само по себе очень странно. Ведь живы еще друзья и близкие Высоцкого, его жизнь очень подробно описана, отсняты километры документальных лент о его жизни… Зачем, спрашивается, что-то выдумывать и сочинять? Его очень яркая, бурная и страстная жизнь, его борьба с недугом пьянства, его женитьба на француженке, его роли, стихи, песни – используя все это, можно написать не один, а несколько десятков сценариев. Недаром Станислав Говорухин, друг Владимира Высоцкого, когда ему предложили выступить режиссером фильма «Спасибо, что живой», сказал, что сценарий лжив, и предложил написать свой, но в этом ему было отказано. А ведь он снимал Высоцкого в своих фильмах, и кому, как не ему, знать актера. Премьера 2011 года – это единственная художественная лента про Высоцкого. Это же непаханое поле, можно было выбрать столько интересных сюжетов!

Да, в жизни актера и поэта были и женщины, и пьянство, и наркотики, но вовсе не этим он интересен нам – он интересен своим талантом, который имел в избытке, своим творчеством, своей кипучей энергией, своим характером, харизмой, а как раз все это в фильме отсутствует. Удивительно, но даже его песен почти нет. Вся энергия съемочной группы и все средства были потрачены на то, чтобы достичь портретного сходства и создать внешний, никому не нужный антураж: найти «Мерседес», очень похожий на «тот самый», подобрать цвет и освящение для имитации ретро-пленок того времени и проч. и проч. В результате получилось нечто похожее на музей восковых фигур мадам Тюссо. Но Высоцкий-то тем и ценен, что был очень эмоциональным, живым, энергичным человеком, достаточно посмотреть запись любого его выступления. А в фильме он в некоторых сценах напоминает Леонида Ильича Брежнева в последние годы жизни. Понятно, что здесь показан закат поэта, и, может быть, авторам захотелось максимально отобразить «правду жизни», но кому нужна такая правда? С тем же успехом можно снимать, как некогда великий и сильный человек впадает в конце жизни в маразм, теряет человеческий облик и ходит под себя.

Сценарий написал сын Владимира Семеновича Никита Высоцкий. Не хочется никого осуждать, но иногда кажется, что Никита Владимирович, сознательно или бессознательно, вылил на экран все очень глубоко сидящие, еще детские, обиды, написав такое про отца, ведь ни для кого не секрет, что Владимир Высоцкий оставил семью – жену с двумя маленькими детьми Аркадием и Никитой, – чтобы жениться на Марине Влади.

Впрочем, не стоит долго обсуждать неудачную картину, найдутся темы и поинтересней. Только хочется напоследок прокомментировать ее словами самого Высоцкого. У него есть песня, в которой он предугадывает, со свойственной поэтам интуицией, создание подобных «проектов». Называется она «Памятник». Вот строчки из нее:

И с меня, когда взял я да умер,
Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи;
И не знаю, кто их надоумил,
Только с гипса вчистую стесали
Азиатские скулы мои.

Мне такое не мнилось, не снилось,
И считал я, что мне не грозило
Оказаться всех мертвых мертвей,
Но поверхность на слепке лоснилась,
И могильною скукой сквозило
Из беззубой улыбки моей.

Потом по посмертной маске делают памятник, который видится поэту совершенно мертвым и искажающим его облик. И через год его открывают при огромном скоплении народа, под запись пения самого Высоцкого, исковерканного современными технологиями:

Тишина надо мной раскололась –
Из динамиков хлынули звуки,
С крыш ударил направленный свет.
Мой отчаяньем сорванный голос
Современные средства науки
Превратили в приятный фальцет.

Я немел, в покрывало упрятан, –
Все там будем!
Я орал в то же время кастратом
В уши людям.
Саван сдернули: как я обужен –
Нате, смерьте!
Неужели такой я вам нужен
После смерти?!

Да, действительно, такой Высоцкий нам не нужен, потому что, несмотря на свои грехи, жил и пел он очень искренне и не терпел фальши ни в себе, ни в других.

В. Высоцкий в роли Гамлета

Весь смысл актерского искусства в том и заключается, чтобы не путем внешней схожести, а перевоплощением, игрой передать образ, характер человека, которого играешь. Кстати, в Минске есть театральный актер Артур Федорович, очень похожий на Владимира Семеновича. К тому же он прекрасно исполняет его песни под гитару и весьма умело передает не только музыкальные приемы Высоцкого, но и его голос, интонации и мимику. По моему мнению, он и с минимальным гримом смог бы сыграть Высоцкого весьма правдиво. Может быть, такая картина еще будет снята.

А теперь довольно о кино – мне хотелось бы поговорить на другую тему, ведь фильм о Высоцком для меня лишь повод вспомнить этого певца и поэта и обратиться к теме очень важной – теме поиска смысла жизни Высоцкого, его духовной трагедии – и предпринять попытку христианского осмысления его поэзии.

«Как умел, так и жил…»

Жизнь и творчество поэта всегда вызывали немало критики. И это нормально, естественно. Он не укладывался в привычные рамки, всегда был неординарен, а все, что не вписывается в обычные стандарты, вызывает очень разные мнения и оценки. Поэтому Высоцкий не может нравиться всем, и у него много критиков как в светской, так и в церковной среде. Все, конечно, в первую очередь указывают на его весьма далекую от нравственных идеалов бурную жизнь. Но разве можно поэта, артиста и любого другого творца оценивать по его морально-нравственным качествам? Если ценить поэтов и музыкантов по этому критерию, то вообще мало кто устоит. Начиная от классиков и кончая современными творческими людьми. Люди искусства ценны именно своим творчеством, все остальные оценки являются уже осуждением, а оно категорически запрещено нам Самим Христом Спасителем: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7: 1). И Высоцкого нужно рассматривать с точки зрения того, как он реализовал данный ему от Бога талант. Оценивать по масштабу его творчества и по тому, какое влияние он оказывал на людей, а не по тому, каким он был мужем и отцом, пил ли он водку или не пил. К тому же, мы знаем и другую, светлую сторону его жизни. Его умение дружить, отзывчивость, безотказность, щедрость, доброту, мягкость и огромное трудолюбие. И записи его выступлений, и их очевидцы свидетельствуют: поэт совершенно не страдал «звездной болезнью» и, несмотря на свою огромную популярность, всегда держал себя очень просто и доступно со зрителями, всегда тепло и с улыбкой общался с ними, выражая им свою признательность и уважение. Я не читал и не слышал ни одного интервью его друзей, родных или просто тех, кто знал его, где хоть кто-то отзывался бы о нем с неприязнью и нелюбовью. И достаточно посмотреть интервью двух бывших жен Высоцкого, Изольды Высоцкой и Людмилы Абрамовой, чтобы понять, что эти женщины любят его до сих пор.

Лучше всего сказал о жизни Высоцкого его друг и старший наставник Булат Окуджава своей песней, написанной на смерть поэта: «Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил; как умел – так и жил, а безгрешных не знает природа». Поэтому будем больше думать о своих грехах, а о Владимире Высоцком судить по тому, какие «чувства… он лирой пробуждал», ведь именно тем «любезен он народу». Здесь, к сожалению, тоже нет единого мнения. Его критики, особенно из церковного лагеря, ссылаясь на его ранние «блатные», а также некоторые шуточные и другие не совсем удачные песни, записывают Высоцкого в похабники и атеисты. Но ни тем, ни другим он не был. О его пути к Богу скажем чуть позже, а что касается творческих неудач, то это вещь неизбежная. Наследие Высоцкого насчитывает более 600 песен и стихов; совершенно естественно, что среди такого огромного багажа есть несколько десятков неудачных «творений». Такое процентное соотношение обычно для любого поэта. И Пушкин писал стихи, за которые ему потом было стыдно. Я убежден, что те, кто критикуют песни Высоцкого, просто очень поверхностно знакомы с его творчеством. Беда еще в том, что наиболее популярными, транслируемыми стали далеко не лучшие его произведения. Это то самое «уголовное творчество», юмористические и некоторые лирические песни. Но есть и другие. Самыми лучшими, сильными его песнями я считаю произведения военного цикла. И их совсем немало: около четверти всего песенного наследия поэта – это песни про войну и про военных. Высоцкий родился в 1938 году и во время войны был маленьким ребенком, но его отец был кадровым военным, фронтовиком, и, конечно, Владимир Семенович слышал его рассказы о войне. Поэт пережил последствия войны, позже он общался с ветеранами. И он в своих песнях пел о войне так, как будто воевал сам.

Кадр из фильма "Служили два товарища"

Особенно его песни ценили люди, участвовавшие в боевых действиях. Известный факт: фронтовики писали ему многочисленные письма, спрашивая, не тот ли он Высоцкий, с которым они вместе воевали. А это дорогого стоит. Значит, человек не просто талантливо описал жизнь и подвиги русских солдат, но и сам как бы прожил их жизнь, а их боли, переживания и радости стали его собственными. Подвиг русского народа, его победа в Великой Отечественной войне – это вообще величайшее событие XX столетия; оно сплотило нацию и вернуло людей к вере. И это героическое время прекрасно воспел в своих стихах Высоцкий. Песни из его военного цикла вошли в золотой фонд фронтовых песен, недаром их каждый год исполняют на концертах, посвященных Дню Победы. К сожалению, формат статьи не позволяет приводить целиком его песни о войне, но, я думаю, очень многие их слышали, к тому же их легко можно найти в Интернете. Приведу просто некоторые названия песен: «На братских могилах», «Штрафные батальоны», «Мне этот бой не забыть нипочем…», «Аисты», «Полчаса до атаки», «Как призывный набат…», «Сыновья уходят в бой», «Песня о военном летчике», «Их восемь – нас двое…», «Только он не вернулся из боя», «Я помню райвоенкомат», «Разведка боем», «Рядовой Борисов», «Тот, который не стрелял», «Кто сказал: “Все сгорело дотла”?» и еще многие другие.

Все эти песни проникнуты огромной любовью к родной земле и русским людям. Высоцкий сам говорил, что ему интересно писать обо всем том, что происходит в его стране и с его народом. Русские, патриотические мотивы присутствуют не только в песнях военного цикла. У Владимира Семеновича есть произведения, в которых явственно слышится стилизация под русские былинные песни:

Триста лет под татарами – жизнь еще та:
Маета трехсотлетняя и нищета.
Но под властью татар жил Иван Калита,
И уж был не один, кто один против ста.

Или его очень красивая песня «Как по Волге-матушке», где он воспевает красоты родной природы:

Как по Волге-матушке, по реке-кормилице
Все суда с товарами, струги да ладьи,
И не надорвалася, и не притомилася:
Ноша нетяжелая – корабли свои.

Кстати, и здесь есть военно-патриотические строчки:

Волга песни слышала хлеще, чем «Дубинушка»,
Вся вода исхлестана пулями врагов.
И плыла по матушке наша кровь-кровинушка,
Стыла бурой пеною возле берегов.

Или песня о земле-матери, опаленной войной:

Кто сказал: «Все сгорело дотла.
Больше в землю не бросите семя»?
Кто сказал, что земля умерла?
Нет! Она затаилась на время.

Материнство не взять у земли,
Не отнять, как не вычерпать моря.
Кто поверил, что землю сожгли?
Нет! Она почернела от горя.

Любовь к Отчизне и любовь к матери – это две отличительные черты истинно русской души. А Высоцкий, несомненно, любил и свою Родину, прославляя ее своим талантом, и, конечно же, любил свою мать, Нину Максимовну Серегину, происходившую из простой русской крестьянской семьи. Существуют записи бесед с мамой поэта, где она вспоминает о том, с какой любовью и заботой относился к ней Володя, как приглашал на каждую свою премьеру.

По крови Владимир Семенович не был полностью русским. Известно, что его деда по отцу звали Вольф Шлиомович, он был евреем, жил в Киеве. И, к слову сказать, был очень образованным человеком: имел три высших образования – юридическое, экономическое и химическое. Но сам Владимир Высоцкий никогда не отождествлял себя ни с еврейским народом, ни с еврейской культурой; в его творчестве отсутствуют национальные еврейские мотивы. Тогда как у других певцов еврейского происхождения, например у А. Розенбаума, М. Шуфутинского, национальный компонент присутствует очень сильно и есть целые циклы еврейских песен. Кстати, сами евреи национальность определяют по матери, а не по отцу.

В письме к жене Л. Абрамовой от 4 марта 1962 года Высоцкий пишет: «По паспорту и в душе – я русский». Русским человек становится не от процентного содержания русской крови, а от того, насколько он любит Россию и русский народ, а этого в поэте было с избытком. Самые великие и преданные сыны России Пушкин и царь-страстотерпец Николай имели не очень много русской крови, но никто не усомнится в их русскости.

Задача любого без исключения человека – реализовать данные ему от Бога дарования в служении Богу и людям, притом, служа людям, мы, если, конечно, имеем веру в Бога, приносим службу Самому Богу. Высоцкий в Бога верил, и это можно доказать как опираясь на свидетельства близких к нему людей, так и на его песни, но об этом я скажу позднее. А его песни помогали миллионам людей «строить и жить». Он воспел в них не только подвиг русского солдата, но и мирный трудовой подвиг своих современников. Он писал про летчиков, моряков, подводников, шоферов, ученых, врачах. На его военных, «горных» и «рыцарских» песнях воспитано не одно поколение мальчишек. Более того, есть люди – и я думаю, таких довольно много, – которых Высоцкий своими песнями привел к вере. По крайней мере, о двоих я точно знаю; один из этих людей даже принял священный сан.

И ничего удивительного в этом нет: в стране победившего атеизма и всеобщей лжи даже просто честно и искренне спетая песня могла заставить человека, не имевшего никакого духовного воспитания, задуматься о вопросах смысла бытия, о жизни и смерти, спасении души. Со мной в семинарии учились ребята, которые пришли к крещению через русский рок 1970–1980-х годов. Таким же проводником ко Христу для кого-то стал Высоцкий. Ибо в своих песнях звал задуматься над главнейшими вопросами и очень часто затрагивал духовные темы.

Мой Высоцкий

Теперь о личном. Что в творчестве Владимира Семеновича наиболее близко мне, и как он повлиял на меня.

У каждого «свой Высоцкий», и в его богатом наследии он находит для себя именно те стихи, которые затрагивают определенные струны его души. В середине 1980-х Высоцкого слушали все, его песни были очень популярны, особенно после его трагической преждевременной смерти. Конечно, песни Владимира Семеновича слушали и мои родственники и друзья. Тогда у многих появились кассетные магнитофоны, и я помню, как мы менялись песнями Высоцкого: не имея специального шнура для подключения одного магнитофона к другому, мы ставили их друг против друга и так переписывали песни, уже неоднократно перезаписанные до нас. Конечно, записи эти были весьма неважного качества, некоторые слова были едва различимы, но для нас тогда они были драгоценны. К песням Владимира Высоцкого меня особенно приобщил мой дядя, мамин брат, который имел очень большую коллекцию его записей и сам прекрасно исполнял его песни.

Что из творчества Высоцкого мне тогда особенно запало в душу? Конечно, уже упомянутые военные песни; также мне, начинающему взрослеть подростку, очень близки были стихи Высоцкого, где он воспевал мужество, стойкость и отвагу, учил дружить и не бросать друзей в беде. Это, конечно, песни из альпинистского цикла: «Вершина», «Прощание с горами», «Баллада об альпийских стрелках», «Ну, вот исчезла дрожь в руках…» и другие. И знаменитая «Песня о друге»:

Если друг оказался вдруг,
И не друг и не враг, а так…
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош, –
Парня в горы тяни – рискни,
Не бросай одного его,
Пусть он в связке в одной с тобой –
Там поймешь, кто такой…

Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но шел,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал,
Если шел за тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной –
Значит, как на себя самого,
Положись на него.

Или другая песня, «Вершина»:

Отвесные стены… А ну не зевай!
Ты здесь на везение не уповай:
В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала.
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк
И молимся, чтобы страховка не подвела.

Кадр из фильма "Вертикаль"

У Высоцкого очень много песен про настоящих мужчин. В этих песнях прославляются подлинные мужские качества: верность слову, твердость, решительность, ответственность, целеустремленность и рыцарское отношение к женщине. На его песнях воспитывались тогдашние юноши, и сейчас особенно остро чувствуется нехватка подобных песен. Пусть сам Владимир Семенович не всегда давал пример настоящего мужского поведения, но своим творчеством, даже своей манерой исполнения, своим неподражаемым голосом, он учил людей мужественности. Любые родители, которые хотят воспитать настоящих мальчиков, мужчин, а не бесполых инфантильных существ, должны в детстве давать смотреть детям героические фильмы про войну, воспитывать их на настоящих песнях, давать читать нужные книги. И мое поколение счастливо тем, что мы все это имели. Кстати, об этом есть еще одна песня Высоцкого – «Баллада о борьбе». Вот строчки из нее:

Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты соленые слезы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почем,
Значит, нужные книги ты в детстве читал.

Эта песня – стилизация под рыцарские баллады, и написана она для фильма «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго». У Высоцкого есть целый цикл песен этого жанра, и они, по моему мнению, являются лучшими произведениями поэта. Это баллады «О любви», «О времени», «О двух лебедях», уже упомянутая «Баллада о борьбе» и «Песня о вольных стрелках». Все эти песни также о благородстве, мужестве, рыцарстве и любви. А его «Баллада о любви» хотя и повествует скорее о романтическом чувстве между мужчиной и женщиной, но в этой песне мне видится и другое – это своего рода гимн любви как высшей христианской добродетели. Любовь к людям – это дыхание души, ее насущная потребность, и об этом поэт говорит своими стихами:

Потому что, если не любил,
Значит, и не жил и не дышал.

И еще:

Я дышу – и значит я люблю,
Я люблю – и значит я живу.

Тема вечности любви звучит и в «Балладе о времени»:

Ты к знакомым мелодиям ухо готовь
И гляди понимающим оком,
Потому что любовь – это вечно любовь,
Даже в будущем нашем далеком…

Чистоту, простоту мы у древних берем,
Саги, сказки – из прошлого тащим,
Потому что добро остается добром
В прошлом, будущем и настоящем!

Песни Владимира Высоцкого проникнуты любовью к людям. Он любил людей, они были интересны ему. Ему был интересен человек в различных, чаще всего очень напряженных, критических, экстремальных ситуациях. Даже когда он писал про животных или «оживлял» неодушевленные предметы – например, как в песнях «“Як”-истребитель» или «Расстрел горного эха», – он наделял их человеческой душой и характером. Песня о горном эхе рассказывает о подвиге самопожертвования:

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха, помеха,
На кручах таких, на какие никто не проник, никто не проник,
Жило-поживало веселое горное, горное эхо.
Оно отзывалось на крик, человеческий крик.

Когда одиночество комом подкатит под горло, под горло,
И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет, в обрыв упадет,
Крик этот о помощи эхо подхватит, подхватит проворно,
Усилит и бережно в руки своих донесет.

Должно быть, нелюди, напившись дурмана и зелья, и зелья,
Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп, топот и храп.

Пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье
И эхо связали и в рот ему всунули кляп.

Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха, потеха,
И эхо топтали, но звука никто не слыхал, никто не слыхал…
К утру расстреляли притихшее горное, горное эхо,
И брызнули слезы, как камни, из раненых скал…
И брызнули камни, как слезы, из раненых скал…

Лирика Высоцкого – это целая отдельная тема, но наиболее сильными и красивыми его лирическими произведениями я считаю песни: «Здесь лапы у елей дрожат на весу…», «Так случилось: мужчины ушли…» и его рыцарские баллады.

В. Высоцкий и М. Влади

Не все знают, что Владимир Семенович писал и для детей. Когда я учился в школе, мы заслушивались его пластинкой «Алиса в стране чудес». Это очень удачный детский музыкальный аудиоспектакль. Можно сказать, что почти весь он сделан Высоцким, потому что состоит преимущественно из его песен. Уметь писать для детей – это особый дар, и Владимир Семенович обладал этим талантом.

Конечно, из всего огромного массива творчества поэта мне нравится очень многое, хотя и многое я сейчас слушать бы не стал – по разным причинам. Среди его шуточных, спортивных песен тоже немалое количество по-настоящему талантливых, написанных с добрым юмором произведений, и даже из «лагерной» лирики можно выбрать что-то хорошее. Взять хотя бы его знаменитую «Баньку по-белому».

Сейчас, когда почти у всех есть компьютеры, нетрудно выбрать из Интернета или с дисков лучшие песни Высоцкого и составить из них сборник для домашнего пользования – раньше сделать это было гораздо сложнее.

Но я не ставлю задачи исследовать все песенное наследие Высоцкого – для этого нужно было бы написать целую книгу.

Нам, людям православным, воцерковленным, сейчас некоторые песни Высоцкого режут ухо, коробят своими не всегда правильными, иногда, может быть, даже кощунственными строчками. Но вот что интересно: когда я слушал эти строки в середине 1980-х годов, тогда они совершенно не казались мне кощунственными, оскорбляющими мои религиозные чувства. Наоборот, меня очень удивляло и радовало, что в то время, когда о Боге все молчали, а если писали и пели, то только с целью атеистической пропаганды, есть человек, который в своих стихах постоянно обращается к религиозной теме и пишет о духовном мире как об объективной реальности: «Мы успели – в гости к Богу не бывает опозданий…» («Кони привередливые»); «И я попрошу Бога, Духа и Сына, чтоб выполнил волю мою: пусть вечно мой друг защищает мне спину, как в этом последнем бою» («Песня летчика-истребителя»).

В следующей части статьи я хочу обратиться к главной теме нашего разговора – о внутренней трагедии поэта, о его богоискательстве – и постараться найти ответ на очень важные вопросы: был ли Высоцкий верующим человеком? успел ли он принять крещение? смог ли войти в церковную ограду?

Приходится иногда слышать возражения такого рода: для Высоцкого церковная терминология была просто «красивым» материалом – не более; он обращался к духовной тематике только для того, чтобы создать красочный образ – без всякого смысла и без веры.

Известно, что поэт обладал очень большим кругозором, имел обширные, энциклопедические познания в самых разных областях: русской и зарубежной литературе, искусстве, истории; он использовал совершенно различные специальные профессиональные термины из разных областей человеческого знания. Но в обращении к духовной тематике я вижу совсем другое: здесь нет поверхностного взгляда, все очень серьезно; к тому же не нужно забывать о том, когда писались эти стихи и где. В стране, где духовно-религиозные темы были не только немодны и непопулярны, но и просто запретны и презираемы. О религии можно было писать либо плохо, либо ничего. Человека, который говорил о Боге без глумления, могли не только не понять, но и просто посчитать душевнобольным. Многие из нас хорошо помнят, как тогда относились к верующим. И, тем не менее, Высоцкий рискует и поднимает в своих песнях, которые он пел перед тысячами людей, те закрытые, гонимые темы, что волновали его самого и тревожили его ищущую духовных ответов душу.

Не мог неверующий, равнодушный к духовным проблемам человек спеть:

Мне судьба – до последней черты, до креста
Спорить до хрипоты (а за ней – немота),
Убеждать и доказывать с пеной у рта,
Что – не то это все, не тот и не та!
Что – лабазники врут про ошибки Христа…

И дальше:

Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!
Может, кто-то когда-то поставит свечу…

Или другая песня – «Купола российские»:

В синем небе, колокольнями проколотом,
Медный колокол, медный колокол
То ль возрадовался, то ли осерчал…
Купола в России кроют чистым золотом –
Чтобы чаще Господь замечал…

Душу, сбитую утратами да тратами,
Душу, стертую перекатами, –
Если до крови лоскут истончал –
Залатаю золотыми я заплатами –
Чтобы чаще Господь замечал!

Особое место в творчестве поэта занимают стихи, где слышится отчетливое предчувствие его раннего ухода из земной жизни. Это песни «Баллада об уходе в рай», «О фатальных датах и цифрах», «Райские яблоки» и другие.

Один из нас уехал в рай,
Он встретит Бога там,
Ведь есть, наверно, Бог…

(Баллада об уходе в рай).

Или очень пронзительная песня «Я из дела ушел»:

Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес – отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне, – просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно:
«Пророков нет в отечестве своем» –
Да и в других отечествах – не густо.

Растащили меня, но я счастлив, что львиную долю
Получили лишь те, кому я б ее отдал и так.
Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,
Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак…

А внизу говорят – от добра ли, от зла ли, не знаю:
«Хорошо, что ушел, – без него стало дело верней!»
Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,
Тороплюсь, потому что за домом седлают коней.

Открылся Лик – я стал к нему лицом,
И Он поведал мне светло и грустно:
«Пророков нет в отечестве своем –
Но и в других отечествах – не густо»…

В песне о фатальных датах и цифрах присутствует некоторый оттенок иронии, но на самом деле поэту не до смеха. И куплет, где Высоцкий ставит Христа в один ряд с безвременно ушедшими, поэт исполняет очень серьезно и трагически – это видно по сохранившейся видеозаписи его выступления.

А в тридцать три Христу – Он был поэт, Он говорил:
«Да не убий! Убьешь – везде найду, мол».
Но – гвозди Ему в руки, чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал и ни о чем не думал.

Когда Владимир Семенович вспоминает Христа в другой своей песне, «Я не люблю», то делает это тоже без тени иронии, с уважением: «Я не люблю насилья и бессилья, вот только жаль распятого Христа».

В военных песнях Высоцкого духовная тема поднимается неоднократно. Вот несколько цитат:

Вот от копоти свечек уже очищают иконы.
И душа и уста – и молитву творят, и стихи.
Но с красным крестом все идут и идут эшелоны,
Хотя и потери, по сводкам, не так велики.

(Песня о конце войны)

Или строки из песни «Их восемь – нас двое»:

Взлетят наши души, как два самолета,
Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: «В раю будет туго!» –
Но только ворота – щелк,
Мы Бога попросим: «Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!»…

Мы крылья и стрелы попросим у Бога,
Ведь нужен им ангел-ас,
А если у них истребителей много,
Пусть пишут в хранители нас.

Хранить – это дело почетное тоже:
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе, и на земле.

Или:

Мы летали под Богом, возле самого рая,
Он поднялся чуть выше и сел там,
Ну а я до земли дотянул.

(Песня о военном летчике)

Скоро будет «Надя с шоколадом»:
В шесть они подавят нас огнем.
Хорошо, нам этого и надо.
С Богом, потихонечку начнем!

(Разведка боем)

Стихотворения со строками, в которых Высоцкий затрагивает духовные темы, поднимает религиозные вопросы, есть во всех песенных циклах поэта. Подчас эти строки – лишь вкрапление в песню, но даже так они очень украшают ее, наполняя новым смыслом, как это сделано в песне «Вершина»:

Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк
И молимся, чтобы страховка не подвела.

«Духовные» цитаты из песен Высоцкого, можно, конечно, приводить долго – их совсемне мало, но хотелось бы вспомнить последнее стихотворение Владимира Семеновича, написанное им в 1980 году, – посвящается оно Марине Влади, его последней жене:

И снизу лед, и сверху – маюсь между.
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там за дело, в ожиданье виз.
Лед надо мною – надломись и тресни!
Я чист и прост, хоть я не от сохи,
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека – сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.

Марина Влади

Кто-то может усмотреть в последних строках этих стихов большую гордыню, ведь кто может сказать, что ему есть чем оправдаться перед Богом? Но я думаю, что понимать эти строки нужно как предчувствие поэтом своего скорого ухода и как осознание ненапрасности прожитой, пусть и с ошибками, жизни. Свое существование, свое бытие здесь на земле поэт оправдывает тем, что не кривя душой, не приспосабливаясь пел и работал для людей, отдавая им себя без остатка и пробуждая в их душах своими лучшими песнями самые светлые, добрые чувства и веру, честь, честность, любовь, мужество и надежду.

Я от суда скрываться не намерен:
Коль призовут – отвечу на вопрос.
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято, –
Я это понял все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, –
Мне выбора, по счастью, не дано.

(Мой черный человек в костюме сером)

То, что поэт все эти годы не только находился под покровом Божиим, но был храним и помощью Марины Влади, тоже правда. Можно по-разному относиться к этой женщине, но она действительно несколько раз спасала поэта от смерти.

***

Обычно, чтобы доказать, что Высоцкий не верил в Бога и писал богохульные стихи, церковные критики поэта ссылаются на три его стихотворения: «Про плотника Иосифа и Деву Марию» (действительно, очень неприятное произведение), «Песня космических негодяев» и «Моя цыганская». Слава Богу, первая из названных песен не очень известна широкому кругу слушателей, и даже многие из тех, кто любит и слушает Высоцкого, не знают о ее существовании. Да, к сожалению, есть в огромном наследии поэта и эта кощунственная песня. И из песни, как говорится, слов не выкинешь. В оправдание автора можно сказать только то, что когда он писал ее, то, действительно, не ведал, что творил, не очень задумывался над тем, какой смысл вкладывает в это сочинение. Для Высоцкого эти стихи, несомненно, были лишь подражанием своему кумиру Пушкину, у которого тоже есть подобное произведение. Я имею в виду печально известную «Гаврилиаду». Для Александра Сергеевича, который, в отличие от Высоцкого, родился в православной стране и получил христианское воспитание, это тем более тяжелая ошибка, о которой он, как известно, очень сожалел. Но ошибаются все, и кроме плохих стихов и у Пушкина, и у Высоцкого есть огромное количество других – светлых, духовных, добрых и талантливых – произведений. К тому же песня «Про плотника Иосифа…» является довольно ранним произведением автора, а Высоцкий, как и любой поэт, был разным в различные периоды жизни. Сам Владимир Семенович говорил, что это песня не про какие-то реальные библейские события, а просто про семейные проблемы, – об этом свидетельствует Людмила Абрамова в одном из интервью.

А про неудачные стихи лучше всего сказать строчкой из песни самого Владимира Семеновича: «Люди добрые простят, а злые пусть осудят…»

Другая названная мной песня Высоцкого – «Песня космических негодяев» – заканчивается строчками:

То-то есть смеяться отчего:
На Земле бояться нечего:
На Земле нет больше тюрем и дворцов.
На Бога уповали бедного,
Но теперь узнали: нет Его –
Ныне, присно и во век веков!

Но, как уже становится понятно из самого названия песни, она совершенно не выражает жизненное кредо автора. Она написана от лица этих самых «негодяев» – неких космических молодчиков, бороздящих на своем звездолете бескрайние просторы космоса и уже потерявших надежду вернуться на Землю. Они во всем разуверились, и в их душах царят цинизм и мрак, подобный окружающей их космической тьме:

Вечность и тоска – ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг – космическая тьма.

Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,
От дурных болезней и от бешеных зверей,
Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых:
На Земле бывало веселей!

«Цыганская песня» Высоцкого также очень хорошо описывает состояние тоски, душевного томления и безысходности. Но, в отличие от предыдущей песни, это, к сожалению, уже личные переживания поэта, у которого также были периоды глубокого уныния. Герой его песни нигде не обретает успокоения, его душа мечется и страдает, и ни в кабаке, ни даже в церкви он не находит облегчения. Человек, преданный страсти печали, не видит в жизни вообще ничего хорошего: «Нет, ребята, все не так, все не так, ребята!».

Я тогда по полю, вдоль реки.
Света – тьма, нет Бога!
А в чистом поле васильки,
Дальняя дорога.
Вдоль дороги лес густой
С бабами-ягами,
А в конце дороги той –
Плаха с топорами.

В душе, побежденной страстью уныния, и в правду, воцаряется тоска и мрак, изгоняющие Божественную благодать. И тогда ни внешние утешения, ни окружающие красоты, ни яркий солнечный свет не могут рассеять эту тьму. Поэт здесь не отрицает бытие Божие в принципе, а лишь свидетельствует о том, что в душе человека унывающего не остается места для Бога. Что ж, песня эта является очень хорошей иллюстрацией состояния унывающей души. Но, слава Богу, у Высоцкого были в жизни не только периоды тоски и депрессии, но и времена радости, хорошего настроения и душевного подъема.

Через тернии к звездам

Хорошо нам, таким православным и воцерковленным, сегодня рассуждать о том, правильно ли пел о Боге и вере Высоцкий или нет. Как умел, так и пел. Слава Богу, что хоть так. Может быть, порой и ошибался, но искренне и честно выражал свое понимание этих сложных вопросов. «Как он дышит, так и пишет…» Он не лукавил, не лицемерил, как многие тогда; его путь к вере был тернист, он бродил в потемках и сам прорывался через тернии к звездам.

Высоцкий родился в стране, где атеизм был государственной идеологией, где была поставлена задача полностью уничтожить веру и религию. Появился он на свет в 1938 году, когда проводились массовые расстрелы духовенства и просто верующих людей. Происходил из самой обычной неверующей советской семьи. Отец его был кадровым офицером, членом партии.

Понятно, что в детстве ему неоткуда было получить знания о Боге. Еще одна беда, которая выпала на долю маленького Володи, – это ранний развод родителей: они разошлись после войны, и каждый вскоре создал новую семью.

Володя Высоцкий в 1946 г.

В 9 лет Володя попросил отца взять его с собой в командировку в Германию. Одной из причин его ухода из дома матери послужили плохие взаимоотношения с отчимом. Высоцкий стал жить вместе с отцом и мачехой, Е.С. Лихолатовой. Семья отца несколько лет проживала в Германии. Здесь будущий поэт учился в школе, а также занимался с частным преподавателем фортепьяно по программе музыкальной школы, так что можно сказать, что музыкальное образование Высоцкий имел. Позже кроме гитары Владимир освоил еще и аккордеон. Поэтому неправы те, кто считает Высоцкого человеком немузыкальным, а его песни примитивными. Он не был профессиональным музыкантом и композитором, но обладал очень хорошим чувством гармонии и ритма. Многие его песни (особенно лирические) являются довольно сложными, красивыми и гармоничными произведениями. И это не только мое субъективное мнение, об этом мне говорили люди, занимающиеся музыкой профессионально.

Но вернемся к детским годам поэта. Развод родителей для детей само по себе очень тяжелое испытание. Но когда ребенок еще и растет, лишенный материнской любви и заботы, это обязательно скажется на его дальнейшей судьбе. И хотя, как известно, у Володи с мачехой сложились хорошие отношения, родную мать ему она заменить не могла. Когда человек недополучает в детстве родительской любви, тем более при отсутствии духовного воспитания, он стремится потом восполнить этот недостаток любви и, к сожалению, часто идет неправильным путем, совершая многие ошибки и грехи. То, что ребенок не имел в детстве нормальной крепкой родительской семьи, будет также очень сильно мешать ему потом при создании уже собственной семьи. Безбожие и крушение семейных устоев – общая трагедия русского народа в XX веке.

Владимир остался жить в семье отца, и когда они вернулись из Германии. Его отрочество пришлось на послевоенное время. Тогда очень многие мальчишки, потеряв отцов на фронте, а то и вовсе оставшись без родительского попечения, стали так называемой «шпаной». Слонялись без дела по улицам, воровали, начинали выпивать. С некоторыми из таких ребят Володя общался и дружил. Как он сам потом сказал в одной из своих песен: «Я рос, как вся дворовая шпана». Оттуда родом «блатные» песни Высоцкого. Конечно, это также сказалось на его дальнейшей жизни, особенно послужило развитию пагубных привычек.

Преподобный авва Дорофей говорит: «Иначе судит Бог дела епископа и иначе правителя (мирского); иначе судит дела игумена и иначе ученика; иначе старого и иначе юного; иначе больного и иначе здорового. И кто может знать все суды сии? Только Един, сотворивший всех, все создавший и все ведущий». Он объясняет, что Господь не взыскивает одинаково с тех, кто с детства был воспитан в вере, и с тех, кто вырос в греховной среде, но судит по своему милосердию и человеколюбию. И Владимир Семенович, который в детстве не мог получить православного воспитания, рос и жил в государстве, где религия была вне закона (а потом и вовсе Хрущев обещал советскому народу показать к 1980 году по телевизору последнего попа), конечно, будет судиться Богом по тому, как он сам прорывался, стремился к Нему, по тем хорошим песням и делам, которые у поэта, несомненно, были. Святитель Иоанн Златоуст в «Слове на Пасху» говорит, что Господь и «намерения целует (то есть приветствует. – о. П.Г.)», а не только дела человека.

Та актерская среда, в которой вращался Высоцкий, также была очень далека от духовной и нравственной жизни. Мне приходилось общаться с профессиональными артистами, поэтами, творческими людьми, принимать их исповедь; все они народ очень непростой.

Высоцкий в спектакле "Добрый человек из Сезуана"

Творческим людям бывает порой легче прийти к Богу, они менее приземленные, более душевные, чем представители других профессий, но артистам сложнее бывает воцерковиться, поменять свою жизнь, начать вести духовную работу над своей душой. Артистам, поэтам очень трудно бывает отключиться от своего творчества, и в свою реальную жизнь они несут те образы и роли, которые они играют на сцене или создают в стихах. Их нервная система является их рабочим инструментом, они играют на собственных нервах, как на струнах. Отсюда и перепады настроения, и многочисленные любовные связи, и все другие страсти. Жизнь богемы полна соблазнов, против которых сложно устоять.

Над бездной

Натуру Владимира Высоцкого можно назвать карамазовской. Один персонаж романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» говорит про Митю Карамазова: «Мы натуры широкие, карамазовские… способные вмещать всевозможные противоположности и разом созерцать обе бездны: бездну над нами, бездну высших идеалов, и бездну под нами, бездну самого низшего и зловонного падения». Эта чрезмерная широта, метание из крайности в крайность, к сожалению, присуща русской душе, и эта черта является большой ее трагедией. Владимиру Семеновичу были также очень свойственны такие крайности. Об этих двух безднах написана его знаменитая песня «Кони привередливые»:

Вдоль обрыва по-над пропастью по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю.
Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю.
Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю.

Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть!
Но что-то кони мне попались привередливые –
И дожить не успел, мне допеть не успеть.
Я коней напою, я куплет допою,
Хоть немного еще постою на краю.

Нахлестывая, подгоняя своих коней, мчащихся над обрывом, поэт прекрасно осознавал, что путь этот очень скользкий, опасный, грозящий гибелью, но – слаб человек – замедлить бешеный темп своей жизни ему удавалось лишь на время.

Его страсти, грехи очень мучили его самого, он, как мог, боролся с ними. Известно, что Высоцкий неоднократно лечился от алкоголизма, у него были периоды, когда он вообще не пил, порой по нескольку лет.

Слово «страсть» со славянского языка переводится как «страдание», и Владимир Семенович страдал от своих неправильных поступков, от пьянства, от того, что своими любовными связями причиняет боль любимым людям. «Жжет нас память и мучает совесть, у того, у кого они есть», – пел он в одной из своих песен. А совесть у Высоцкого, безусловно, была.

Иногда говорят: Высоцкий мучался, впадал в депрессию, пил, потому что его гнали, преследовали, притесняли, не понимали, не давали работать и выступать с концертами. Думаю, что это не так. Поэт страдал и тосковал не из-за этого. По тем временам Высоцкий имел очень многое. Он был одним из самых любимых и востребованных певцов и артистов. Слава его была поистине всенародна, его песни слушали все: от простых работяг до партийного руководства. У него были деньги, связи, иностранные машины. Он неоднократно выезжал за рубеж. Да, его не награждали госнаградами и званиями, его пластинки выпускали крайне неохотно, но все это с лихвой компенсировалось всесоюзной народной любовью и огромным количеством магнитофонных пленок с его песнями, которые ходили по стране. Да, были периоды притеснения со стороны начальства, властей, но не в этом трагедия Высоцкого. Он страдал от другого – от того, что видел, как губит себя, свой талант и доставляет страдания своим близким. Страдал, потому что обладал чуткой, тонко чувствующей честной душой и непрожженной совестью. Он понимал, что так, как он живет, жить нельзя, но найти силы, чтобы вырваться из этого порочного круга, не мог. Однажды я беседовал с человеком, который ставил и исполнял трюки в знаменитом фильме «Место встречи изменить нельзя», – каскадером Владимиром Юрьевичем Жариковым. Владимир Высоцкий в фильме играл капитана Жеглова – одну из главных ролей. Жариков, конечно, общался с Высоцким во время съемок. Однажды у них состоялся весьма откровенный разговор, во время которого каскадер сказал Владимиру Семеновичу: «Володя, ты же убиваешь себя, убиваешь свой талант. Найди в себе силы, брось пить!» Высоцкий очень грустно посмотрел на него и промолвил: «Уже слишком поздно. Я ничего не могу с собой сделать».

Кадр из фильма "Место встречи изменить нельзя"

К сожалению, Владимир Семенович хотя и, несомненно, имел веру, так и не смог войти в ограду церковную. А борьба со страстями невозможна без духовной жизни и участия в таинствах Церкви, через которые мы получаем благодать Божию, духовную энергию для борьбы с грехом. Невоцерковленность – это еще одна наша общенациональная трагедия. Ведь даже сейчас, при отсутствии гонений на Церковь и очень большом количестве храмов, подавляющее большинство народа находится вне церковной жизни. Поэтому и живем мы так плохо.

Известно, что 1969 году поэт в первый раз пережил клиническую смерть, второй раз он прошел через это за год до своей кончины – в 1979 году. Люди, пережившие подобное, как правило, все приобретают в той или иной степени веру. Там атеистов нет. Но, к сожалению, не все прошедшие даже через такое тяжелое потрясение приходят к подлинно духовной и церковной жизни.

В 1977 году Высоцкий пишет песню «Райские яблоки»; она, безусловно, навеяна опытом переживания им клинической смерти. Он пишет про свое умирание и возвращение в тело, но то, что он описывает, не нужно принимать за какое-то подлинное видение или откровение. Это аллегория, образ того, как он сам на тот момент понимал загробный мир. Картина получилась очень искаженной. Многие вообще не могут понять, о чем эта песня. Но реалии загробного мира закрыты даже для людей, знающих учение Церкви о рае и аде, ибо «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2: 9). Что такое райские обители, мы узнаем только после смерти, когда, по учению Церкви, каждой душе с третьего по девятый день будут показаны селения рая. И неудивительно, что человек, не воцерковленный, не просвещенный в духовных вопросах, понимает реалии жизни вечной согласно собственным, очень искаженным представлениям. Песня Высоцкого даже не о «поездке» в рай, а о состоянии большой тревоги и о болезненном предчувствии близкой кончины:

Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем, –
Как бы так угадать, чтоб не сам – чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем.
Не скажу про живых – а покойников мы бережем.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,
И ударит душа на ворованных клячах в галоп.
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Прискакали. Гляжу: пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто – беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап, тысяч пять, на коленях сидел.

Герою песни удается проникнуть за райские ворота.

Всем нам блага подай. Да и много ли требовал я благ?!
Мне – чтоб были друзья да жена чтобы пала на гроб.
Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,
А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок –
И за это меня застрелили без промаха в лоб.

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони головы вверх, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу: ты меня и из рая ждала!

Поэт, к большому сожалению, не понимает, что такое рай; он только чувствует, что по своей жизни, далекой от нравственности, недостоин райского блаженства, и считает, что рай для него закрыт как некий секретный охраняемый объект. Как в русской пословице: «Рад бы в рай, да грехи не пускают». Но он хочет попасть туда с черного хода, обманным путем, чтобы украсть часть райских благ и вернуться на землю, где ему хорошо с любимой. Он не готов к райской жизни, она для него непонятна, ему хочется еще пожить на земле. Песня спорная, но она отражает предчувствие Высоцким скорого ухода. Это тревожит его, но не заставляет задуматься о покаянии, а ввергает в тоску, как и в песне «Моя цыганская». Он нисколько не сомневается в бессмертии души, но не видит себя в той будущей жизни; даже рай пугает его своей неизвестностью и недоступностью. Здесь, в этой песне, – обычный для всех людей страх смерти. Он не знает, что двери райские открываются покаянием, ибо нет греха непрощаемого, кроме нераскаянного. Да и рай – это совсем не такое, как в песне, место, это область света и божественной любви. Но все это, к сожалению, неизвестно поэту. Кто слышал запись этой песни, знает, что Высоцкий исполнял ее с какой-то беспредельной щемящей тоской, с криком души, и в этом крике слышится в том числе и присущая всему человечеству тоска о потерянном рае.

Вечная память!

Многие верующие люди задаются вопросом: принял ли Высоцкий крещение?

На этот счет существует много противоречивых мнений, но я хотел бы привести одно свидетельство очень близкого к Владимиру Семеновичу человека – его второй жены Людмилы Абрамовой. Когда она давала интервью газете «Московский комсомолец», корреспондент задал ей вопрос: «Был ли Высоцкий верующим человеком?» На что она ответила: «Судя по тому, как тактично он относился к моей сумбурной, очень бестолковой, но очень искренней религиозности, верил. У меня все шло от любви к Толстому в большой степени, а у Володи – от жизни. В начале 1970 года он приезжал ко мне сказать, что едет креститься в Армению. Когда две актрисы с Таганки тайно крестились в Тбилиси, длинные языки нашлись, и Юрий Петрович (Любимов, главный режиссер Театра на Таганке. – о. П.Г.) это расхлебывал. А если бы крестился Володя, то Юрий Петрович потерял бы и театр, и партийный билет. Володя остался бы неуязвимым: его песни создавали вокруг него силовое поле, но у Любимова были бы настоящие неприятности, а Семену Владимировичу (отцу Владимира Высоцкого. – о. П.Г.) пришлось бы уйти в отставку… Он просил крест: “Вот ты Веньке подарила!” Веня Смехов у меня выпросил вот такой величины напрестольный крест, который моя бабушка подобрала, когда в Самаре разрушали храм. Я подарила Володе довольно своеобразную вещь: женский Георгиевский крест, учрежденный для сестер милосердия во время последней русско-турецкой войны. Такой крест был у одной из моих прабабушек».

Вселенская Православная Церковь не имеет общения с Армянской Церковью, но их крещение Православной Церковью принимается. Я уверен, что Высоцкий, если он крестился в Армянской Церкви, просто не знал о догматических и канонических расхождениях Православной Церкви с армянами и считал, что крестится в Православие, тем более что сам он армянином не был, а в Армению поехал просто чтобы избежать огласки. В Армении, кстати, есть не только приходы Армянской Церкви, но и православные храмы; но в каком храме намеривался креститься Владимир Семенович, мы не знаем.

Сын поэта Аркадий тоже подтверждает факт крещения отца.

В пользу того, что Высоцкий действительно принял крещение, говорит и такой факт: сохранилось несколько его фотографий, на которых он в рубашке с расстегнутым воротом, и хорошо видно большое серебряное распятие у него на груди. Известно, что дома у Владимира Семеновича были иконы и кресты.

Сохранился список книг, оставшихся после его смерти, и среди них есть следующие: «Сокращенный молитвослов» (Издание Почаевской лавры), «Православный церковный календарь на 1977 год» (Издательство Московской Патриархии), «Библия» (Издательство Московской Патриархии, 1968), «Новый Завет» (Издательство Московской Патриархии, 1976), «Новый Завет в русском переводе с параллельными местами», напечатанный в Швеции в 1966 году. Этот список можно найти в альманахе «Мир Высоцкого. Исследования и материалы». Согласитесь, человек, равнодушный к христианской вере, никогда бы не стал держать у себя в библиотеке эти необходимые каждому православному книги. И, судя по годам выпуска, они вовсе не являются какими-то букинистическими редкостями.

Леонид Васильевич Мончинский, писатель, друг Владимира Высоцкого, в соавторстве с ним написавший роман «Черная свеча», дает такое свидетельство: «Никогда не спрашивал, крещен ли, но когда он жил у меня в Иркутске, то вставал утром на молитву вместе с моей верующей мамой, совершал крестное знамение и молился. Мы с ним заходили в действующий храм». Мончинский также говорит о вере Высоцкого: «Он ушел верующим человеком».

Марина Влади сомневается в том, что Высоцкий был крещенным человеком, так как, по ее словам, сам он никогда не говорил ей об этом. Но мы знаем, что Марина Владимировна и сейчас позиционирует себя как атеистка, а уж тогда точно ни во что не верила. В то время многие предпочитали не распространяться о своей вере. Мне известны семьи, где супруги годами скрывали друг от друга факт собственного крещения и крещения детей. К тому же вера – вещь сокровенная, и, возможно, Высоцкий не хотел говорить на эту очень личную, деликатную тему с равнодушным к вопросам веры, пусть даже и любимым человеком.

Владимир Семенович оказал на меня в свое время большое влияние; я чувствую с ним духовную связь и считаю своим долгом молиться за него, правда, не на литургии, а во время служения панихиды и в келейных молитвах.

Его песни не раз помогали мне в жизни; я использовал цитаты из них в своих беседах и лекциях, в книгах и статьях. Высоцкий очень помогает мне наладить контакт с людьми, далекими от Церкви. Его песни поются в любых компаниях и церковными, и светскими людьми. А после того как возьмешь в руки гитарку и споешь что-нибудь из Высоцкого, уже гораздо легче вести разговор на более серьезные, духовные темы. Помню, однажды меня попросили выступить в школе на вечере памяти Высоцкого (молодежь, оказывается, тоже его слушает), и для меня эта встреча явилась поводом обратиться к школьникам со словом о Боге.

Да, наши русские поэты – люди небезгрешные, но искренние, честные и любящие свой народ. Может быть, за это им многое простится. И самой большой благодарностью им будет поминовение их в народных молитвах. Поэтому я молюсь за также любимых мною Сергея Александровича Есенина [1] и Игоря Владимировича Талькова, тем более что брат Игоря Владимир Тальков подарил мне когда-то книгу о нем с надписью: «Отцу Павлу на молитвенную память о моем брате Игоре».

А Владимир Семенович сам просил молитв о себе и верил, что за него «кто-то поставит свечу». Вечная память рабу Божию Владимиру и низкий поклон за все, что он для нас сделал.

Автор: священник Павел Гумеров

Источник: pravoslavie.ru